Он рассказывал, пусть и в ином ключе, близком к производственной драме, а не к кинокомиксу, предыстории заглавного героя. «Темный рыцарь» в классическую бэтмениану не вписывается принципиально – даже к «Бэтмену: Начало» он имеет отношение лишь постольку, поскольку оттуда перекочевали в новый фильм некоторые персонажи и, соответственно, играющие их актеры. К бертоновско-шумахеровской тетралогии («Бэтмен», «Бэтмен возвращается», «Бэтмен навсегда», «Бэтмен и Робин») и вообще к бэтмениане как к сложившейся художественной вселенной (куда помимо фильмов Бертона и их сиквелов входят и комиксы, и ранние экранизации, и сам по себе растиражированный образ человека – летучей мыши во всех его вариантах вплоть до игрушек и наклеек) – совсем отдаленное.
Не имея родного угла
Бэтмен сделал свое дело, Бэтмен может уходить
Новый Бэтмен как будто залетел из параллельного мира, где вроде бы все похоже на привычный расклад – и Готэм, и его туповатое население, и злодеи, и борцы с ними, но все по-другому.
Главное отличие в том, что бертоновский Бэтмен жил в мире фантастическом и сам был фантастическим, сказочным персонажем. Именно это и способствовало тому, что несложный изначально образ вырос в разветвленную мифологему.
Нынешний Бэтмен – что-то среднее между Борном и Бондом, точнее, их бледное подобие.
Его похождения довольно необычны, пару раз он даже расправляет крылья летучей мыши и планирует между небоскребами. Его костюм и средства передвижения тоже отличаются от тех, что можно увидеть на дороге, если выглянуть в окно, – но мыслит, чувствует и поступает он не как герой кинокомикса. Он действует как герой боевика, жесткого, натуралистичного, изобилующего сложными трюками, но в целом не выходящего за рамки изображения обыденной реальности.
Бертон не случайно говорил, что в его бэтмениане все персонажи, независимо от того, по какую сторону границы между добром и злом они существуют, – моральные уроды, ущербные создания и между ними больше общего, чем различий.
Вспомним прежний расклад. У Бэтмена как супергероя самой важной была раздвоенность существования. Ведь он параллельно существует в «ночном» мире, где творит чудеса, и в «дневном», где он, никем не узнанный, ведет жизнь пусть и неординарного, но вполне обычного человека.
Те же черты свойственны и другим классическим супергероям, пришедшим в кино из комиксов: Супермену, Человеку-пауку. Как и одиночество.
Более того, отсутствие семьи – принципиальное условие для возможности самоосуществления супергероя.
У Бэтмена на его глазах убили родителей. Впоследствии, в серии «Бэтмен навсегда», точно так же на глазах у будущего Робина (Крис О'Доннел) погибают его родители и старший брат.
Но что характерно, и у монстров та же самая ситуация. Герои Джека Николсона, Денни де Вито, Мишель Пфайфер, Арнольда Шварценеггера – одиночки.
У Фриза (Шварценеггер) смертельно больна жена, которую он вынужден заморозить. Ядовитый Плющ (Ума Турман) в домонстровской жизни была ученой – синим чулком, а после превратилась в даму-вамп, но так и не смогла соблазнить ни Бэтмена, ни Робина, ни даже Фриза.
Хотя для этого пыталась убить (отключить от морозильного аппарата) его бессознательную жену. Человека-пингвина (де Вито) младенцем выбросили в канализацию родители, к моменту его выхода на поверхность они уже мертвы.
Будущая женщина-кошка (Пфайфер), еще работая на мистера Шрека (Кристофер Уокен), возвращаясь в свою пустую квартиру и зажигая свет, каждый раз говорит: «Привет, милый. Совсем забыла, я же не замужем...»
При этом герой Уокена, у которого есть сын, оставаясь совершенно отвратительным существом, в монстра не превращается. Кстати, и в «Человеке-пауке» антагонист главного героя превращается в монстра только после гибели отца, Зеленого Гоблина.
Неудивительно, что в недавнем (бертоновско-шумахеровском) прошлом бэтменианы супергерой со своими союзниками и их антагонисты были настолько похожи друг на друга, что «нормальные» персонажи (готэмские обыватели) часто ошибочно принимали одних за других.
Человек, который смеется
При раскладе нынешнем система персонажей приобретает совершенно иную конфигурацию.
Для начала в центре внимания оказывается не Бэтмен, а противостоящий ему Джокер. И дело не в том, что эта роль стала последней для молодого и стремительно набиравшего силу актера Хита Леджера, чья жизнь оборвалась так внезапно.
Поскольку данный персонаж в исполнении Джека Николсона уже фигурировал в бэтмениане, это обстоятельство еще более затрудняет попытки вписать «Темного рыцаря» в привычный контекст.
Но главное – если про прежнего Джокера зритель узнавал достаточно, чтобы понять, что это за существо и почему оно такое странное, то предыстория нового Джокера полна загадок. Персонаж Хита Леджера постоянно предлагает новые варианты объяснения своей необычной судьбы и характера.
То он рассказывает, что его изувечил отец, убивший перед этим маму, а ему порезавший рот, чтобы сын «всегда смеялся». То он приписывает этот поступок самому себе и объясняет тем, что хотел «развеселить» таким образом девушку.
Когда он говорит правду и бывает ли он хоть когда-нибудь серьезен – неизвестно. Вполне вероятно, что нет, – Джокер смеется над всеми, начиная с себя самого.
Один из персонажей фильма задает ему вопрос: «Раньше у преступников в этом городе были хоть какие-то принципы, а ты, во что веришь ты?»
Вразумительного ответа ждать не стоит – Джокер ни во что не верит, он разрушает ради разрушения, порождает хаос ради хаоса, он «бунтовщик без причины».
Ему не нужны ни власть, ни деньги – он на глазах у изумленных мафиози сжигает целую пирамиду из долларовых банкнот. Он ставит над людьми эксперименты в духе героя другого киносериала – «Пила»: дает пассажирам двух паромов по детонатору, способному взорвать соседнее судно, и ждет, у кого не выдержат нервы раньше: у обывателей на одном судне или у переправляемых арестантов на другом.
И изуверской фантазии нового Джокера нельзя не отдать должное – помимо всего прочего он додумался подложить полиции «живую бомбу» в виде арестанта с вшитым в живот мобильником, дающим сигнал к взрыву.
Джокер в итоге оказывается единственным фантастическим, загадочным, непостижимым существом на фоне жестких и навороченных, но рационально объяснимых и психологически мотивированных поступков всех остальных персонажей.
И в силу этого больше всех других в этом фильме заслуживает сочувствия, симпатий, возможно, даже занимает место положительного героя, оказавшееся вакантным в связи с тем, что многочисленные борцы со злом в «Темном рыцаре» проявляют себя далеко не столь ярко.
И рядом с ним выглядят попросту скучными.
Луч света в темном царстве
Не только как главный герой, но в качестве антагониста Джокеру новый Бэтмен оказывается несостоятельным: он слишком обычный для такого неординарного врага.
Функции настоящего героя, движущей силы сюжета и активного борца со злом здесь выполняет персонаж Аарона Экхарта, новый окружной прокурор Готэма.
Персонаж опять-таки совсем из другой художественной системы, нежели привычная бэтменовская. Он увел у Бэтмена девушку (Мэгги Гилленхаал), но даже это не делает его негодяем, хотя в кинокомиксах обычно преступления страшнее не бывает.
Но нынешний Бэтмен старается довольствоваться танцовщицей русского балета по имени Наташа.
В «Бэтмене навсегда» аналогичного персонажа играл Томми Ли Джонс, но то был один из сонма врагов Бэтмена, слуга закона, переметнувшийся на сторону зла. Практически такой же «перерожденец», «мутант», как Человек-пингвин или Женщина-кошка.
Экхарт же играет психологически сложную трансформацию: теряя друзей, любимую и веру в собственную правоту, он если не переходит прямо на сторону Джокера, то, во всяком случае, начинает действовать в его стиле: убивать без причины, полагаться не на план, а на случай, сеять повсюду хаос.
И именно он оказывается трагическим персонажем. Именно ему здесь присуща свойственная прежде Бэтмену раздвоенность личности. Сначала буквально (после взрыва у прокурора обезображена половина лица: одна часть осталась прежней, человеческой, другой же он похож на монстра из второсортного фильма ужасов), затем и на символическом уровне (погибая как предатель, он остается в памяти сограждан героем).
Бэтмен: Конец
Кристиану Бейлу в роли Бэтмена остается лишь время от времени снимать и надевать маску и выполнять кое-какие дела по мелочи. Например, брать на себя неблагодарную роль не подконтрольного никому супергероя, хотя на самом деле нынешний Бэтмен совсем не таков и не он тут герой.
Да еще сурово и насупленно взирать на происходящие вокруг практически без его участия безобразия.
Кстати, эта суровость, серьезность, какая больше к лицу гонконгским боевикам, нежели фильмам, оперирующим так или иначе персонажами комикс-культуры.
А в соединении с натурализмом изображения телесных повреждений (клоунский грим Двуликого – Томми Ли Джонса в «Бэтмене навсегда» – просто карнавальная маска в сравнении с выпирающими из-под обожженной кожи костями челюсти на лице персонажа Экхарта), размахом технических эффектов и масштабом изображенных в фильме катастроф (взрывы огромных зданий, чудовищные автокатастрофы) в еще большей степени, чем морализаторско-философический тон диалогов, делает «Темного рыцаря» и его «положительного» героя необаятельным.
Если не сказать отталкивающим.
Характерно, что у такого Бэтмена появляются горе-подражатели: напялив мышиные маски, они с огнестрельным оружием в руках стараются действовать в духе своего крылатого кумира. Не понимая, что пора чудес и героев прошла.
Новые герои носят не плащи и маски, а пиджаки и галстуки, действуют не под покровом ночи, а при свете дня, опираются не на эмоции, а на закон. Что характерно, проигрывают либо перерождаются, переходят на «темную сторону», открывая дорогу размалеванным отморозкам.
Раздвоенность образа – состояние неустойчивое и временное. Неизбежно одна из составляющих подавляет и вытесняет другую, если герой прежде не успевает погибнуть.
Вспомнить хотя бы доктора Джекила и мистера Хайда, литературных прародителей всех двуликих героев кинокомиксов (бэтменианы, саги о Супермене, истории Человека-паука).
В «Темном рыцаре» больше «повезло» герою Экхарта – он погиб, но запомнился как герой и победитель.
А Бэтмен, утративший ореол загадочности, окончательно закостеневший в образе серьезного и скучного Брюса Уэйна, не выдерживает конкуренции со злодеями нового образца. Ни с более приземленными (во всех смыслах), ни с более продвинутыми «товарищами» по священной войне против инфернального зла. Бэтмен сделал свое дело, Бэтмен может уходить.