Впрочем, тот, кто подумает, что Бекмамбетов снял за 150 млн долларов «антибуржуазную» картину, скорее всего, ошибётся. Тем не менее, это один из самых осмысленных блокбастеров за последние годы и, безусловно, одна из лучших работ Бекмамбетова.
После фильма «Особо опасен» блокбастеры могут стать элитарным искусством
Вероятно, успеху картины способствовало то, что российскому постановщику дали беспрецедентный карт-бланш. Бекмамбетов настоял на том, чтобы изменить первоначальный сценарий, написанный по мотивам одноименного графического романа М. Миллара и Д. Джонса.
Это позволило приблизиться к первоисточнику, насыщенному едкой иронией. Кроме того, режиссер контролировал весь процесс съемок. Ему помогала целая бригада российских кинематографистов, работавших в основном над визуальными эффектами.
К слову, Дмитрий Киселев, один из помощников Бекмамбетова, удачно заметил , что спецэффект – это не демонстрация статуса фильма, его массовости или значительности, но, прежде всего, это способ общения с аудиторией.
Озвученный тезис не применим ни к «Дозорам», ни к «Иронии судьбы–2», зато отлично подходит к картине «Особо опасен». Ее сюжет напоминает и историю с Золушкой, и трагедию Эдипа, явленные посредством спецэффектов.
Рядовой менеджер Уэсли (Джеймс Макэвой) сгорает на скучной работе, пьет таблетки от стресса, выслушивает ежедневные нагоняи от жирной шефини, терпит измены жены с его лучшим другом.
Клерк уже не надеется, что это когда-нибудь кончится, но однажды к нему подкатывает Фокс (Анджелина Джоли) и объясняет, что он сын первоклассного киллера, недавно убитого бывшим коллегой, отступником.
Уэсли отправляется в «братство ткачей», чтобы отшлифовать врожденные навыки (он может с ходу попасть в крыло мушки) и отомстить за отца. Учеба – процесс очень трудный. Дабы избавить героя от фобий и комплексов, его бьют и калечат.
Тот, заживляя раны, отлёживается в парафиновой ванне; его отпаивает водкой русский киллер (Хабенский). Восстановившись, Уэсли идет на задание.
«Братство ткачей» уже тысячу лет отстреливает негодяев, их имена выдает станок судьбы. По швам ткани можно определить имя жертвы; приговор станка обжалованию не подлежит. Но даже в этой секретной механизированной организации не все так честно и гладко. Говорят, кто-то сознательно путает карты, чтобы остаться в живых…
В символическом измерении путь Уэсли – это бегство от необходимости, прыжок в царство свободы. Но насколько это движение ложное, не знает, наверное, и сам режиссер.
И все-таки замечательно, что среди тех, кто снимает блокбастеры, вновь (после Верхувена) появился «мыслитель». Не «книжник» или «философ», а тот, кто оперирует не только кадрами, но и смыслами. Смысловое содержание у фильма, разумеется, есть.
Одна из основных проблем, поднятых в фильме, – вопрос о свободе и необходимости. Из этого ключевого противоречия и выводится все остальное. К примеру, вопрос о судьбе и природе протеста, восстания.
О судьбе, фатализме напишут другие издания, любящие яркие, но простые цвета. Нас же интересует нечто иное. Протест в этом фильме слишком буржуазен, шаблонен для того, чтоб быть искренним.
Глядя на этот фильм, я полчаса рассуждал над тем, читал ли Бекмамбетов работу Хоркхаймера и Адорно «Диалектика просвещения».
Авторы писали о том, что стремление к освобождению человечества, основанное на просветительском видении мира, может превратиться в систему всеобщего подавления во имя свободы.
На всем протяжении фильма казалось, что режиссер понимает всю важность последней проблемы, иронизирует над этим «восстанием клерков», обыгрывает его, смеется над идеями избранности и прогресса. Но уже в самом конце понимаешь, что Бекмамбетов проговорился. Его виртуальная «антисистемность» становится слишком нарочитой, что не может не разочаровывать. Грубая модель «анти-клерка» или «клерка-творца», буянящего «офисного планктона» становится все очевиднее. Бекмамбетов вроде бы принимает протест во всей его однозначности и узколобости. Или же он просто нас провоцирует? И это одна из уловок?
Вообще же, удивительно, как продукты, рассчитанные на «массовое потребление», бывают созвучны изящным философским трактатам. Это заметил и Славой Жижек, и другие современные авторы, писавшие о постмодернизме.
Парадоксально, но после фильма «Особо опасен» блокбастеры могут стать элитарным искусством.