Гораздо более редки случаи, когда заморского учителя танцев берут в штат, и ни куда-нибудь, а в саму Парижскую оперу. И такой поворот карьеры произошел у нашего соотечественника Андрея Клемма. Новоиспеченный мсье Клемм поделился с парижским корреспондентом газеты ВЗГЛЯД Татьяной Матанцевой секретами своего необыкновенного ремесла.
Его мнение для нас особенно ценно, поскольку Андрей один из немногих артистов и педагогов, на собственном опыте узнавший закулисную жизнь ведущих театров мира.
Михаил Барышников сказал, что мои классы напомнили ему его работу у Асафа Михайловича Мессерера
– Традиционно балетная труппа Парижской оперы (Grand Opera de Paris) состоит из одних французов. Как случилось, что вам удалось попасть в штат ведущего театра мира?
– В 1994 году, когда я работал в Боннском балете, меня пригласили в Америку преподавать на балетных летних курсах, а позже, в 2001 году, когда я перешел солистом в Берлинскую оперу, попросили давать также и классы артистам труппы.
С 2006 года я работал несколько раз приглашенным педагогом в Париже, а недавно мне предложили здесь постоянное место. Конечно же, от такой чести трудно отказаться.
– За что же вас так оценили французы?
– Чтоб испечь вкусный пирог, нужно время для опары и хорошая закваска. По этой метафоре, на мой взгляд, балетный педагог – одна из составляющих этой закваски.
Сильной стороной моей преподавательской работы стало, как мне кажется, построение экзерсисов, ориентированных на то, что будет полезным прежде всего самим танцовщикам.
Например, для меня важно, чтобы логика чередования упражнений была им легко доступна. Этой простоте и доходчивости я научился у московских педагогов.
Я стремлюсь также к тому, чтобы класс был не рутинной тренировкой, а неким событием, поэтому я стараюсь разнообразить движения.
Кроме того, для придания уроку динамизма и эмоционального тонуса я стараюсь вводить как можно больше танцевальных элементов. Как видно, мои классы понравились танцовщикам – на них регулярно приходило по 90 человек.
А недавно ко мне в класс пришел Михаил Барышников и участвовал в нескольких занятиях. Он сказал, что мои классы напомнили ему его работу у Асафа Михайловича Мессерера.
Я был тронут этим сравнением.
– Помимо традиционных условных па, чем отличается классический балет от других танцевальных направлений?
– Техника классического балета вырабатывалась веками, и она с удивительным совершенством приспособлена к тонкой механике человеческого движения.
Балетная техника формирует тело, придавая особый динамизм и энергичность его очертаниям. Эти качества отражаются даже на мышцах лица – не случайно лица всех танцовщиков чем-то похожи друг на друга.
– Вы хорошо знаете ведущие балетные театры мира. Какой из них, на ваш взгляд, самый легендарный?
– Здесь невозможно установить первенство.
Парижская опера не случайно носит титул «великая» (Grand Opera). В XVII веке при Людовике XIV она стала колыбелью и матерью-кормилицей мирового классического балета.
Именно здесь на протяжении нескольких столетий были выработаны правила, техника, экзерсисы и основные фигуры. Кроме того, при опере была создана удивительная балетная школа, которая воспитала плеяды великих танцовщиков.
Что касается Мариинки, именно здесь в конце XIX века произошла великая балетная революция, когда благодаря усилиям Петипа формальный эстетизм хореографического рисунка уступил первенство драматической, исполненной эмоциями многоплановой, «симфонической» хореографии.
«Лебединое озеро» Чайковского останется непреходящим шедевром, и в этом заслуга Мариинского театра, который сумел пронести и сохранить через поколения неуловимую суть такого эфемерного искусства, как балет. Это было возможно только благодаря неукоснительному соблюдению традиций.
А вот Большой уже в царское время имел репутацию демократического театра. А еще он славился тягой к экспериментальной хореографии: сохраняя классическую технику, хореографы не боялись вводить трюковые движения. Не случайно именно в Большом начал развиваться мужской героический танец.
– В чем отличие русской балетной школы от французской?
– Русская школа отличается танцевальностью, а французы – чистотой исполнения. Именно поэтому французские танцовщики универсальны.
Меня поражает, что французские этуаль могут чередовать сложнейшие классические партии на пуантах с головокружительным модерном.
– Как будет развиваться балет? Ведь в классическом балете количество традиционных па довольно ограниченно?
– Поскольку техника классического балета исходит из конституции человеческого тела, а не привносит фигуры извне, она, на мой взгляд, более совершенна как техника развития двигательного аппарата, чем, например, йога.
Благодаря этому в классическом балете могут легко и органично развиваться новые движения. Ведь у хореографической зашифровки даже простых бытовых жестов человека в балетные па безграничные возможности.
– Продолжаете ли вы выступать как танцовщик?
– Как ни странно, да. Сейчас я исполняю небольшую характерную роль в балете знаменитого шведского хореографа Матса Эка. А сейчас мне предложили роль отца в балете «Дама с камелиями» на музыку Шопена.
В этих непривычных для меня эпизодических ролях я открываю много нового. И для меня, конечно, огромная честь танцевать на сцене Опера Гарнье.
– Такой увлеченный педагог, как вы, наверняка старается искать новые формы самовыражения...
– Я недавно закончил работать над полнометражным документальным фильмом о классе, где девять танцовщиков исполняют экзерсисы.
Для меня важным было преодолеть внешний эстетизм, с которым обычно снимают подобные сюжеты. Именно поэтому я отказался от эффектного зрительного приема показывать отражения артистов в зеркалах: в моем фильме танцовщики не заводные куклы-автоматы.
Я старался показать целесообразность экзерсисных жестов, которые помогают проникнуть в тайны механики человеческого движения. Поэтому эта работа заинтересует не только профессиональных танцовщиков, педагогов или хореографов, но и любителей балета.
Фильм выйдет через несколько месяцев и будет распространяться на DVD в специализированных балетных магазинах.