Александр Гриценко: Напомню, что история эта началась в конце февраля. Никита Михалков в интервью газете «Известия» на вопрос журналистки: «Откуда взялся слух о вашей нетрадиционной сексуальной ориентации?» – ответил, что слухи распространяет господин Журбин: «Он всем рассказывает, что лично поставлял мне мальчиков в своей квартире в Нью-Йорке». Композитор Александр Журбин принял это заявление на свой счет и спустя две недели прислал открытое письмо в «Известия». Там он написал, что никогда не интересовался сексуальной жизнью Михалкова, и никогда не содержал притон в Нью-Йорке, поэтому требует публичных извинений от режиссера, а в противном случае подаст на него в суд.
Когда мы сможем относится «к иным» людям толерантно то, я считаю, мы сделаем огромнейший шаг к построению настоящей демократии в стране…
Дмитрий Куклачев: Я считаю, что Никита Сергеевич, письмо которого опубликовали в том же номере «Известий», на все обвинения Журбина ответил великолепно. Особенно мне понравилось начало, и я его процитирую, потому что считаю, что это важно: «Откровенно говоря, я немало удивлен Вашим легкомыслием и вот почему. В моем интервью было сказано просто «господин Журбин». Но не «композитор Александр Журбин». Тем самым Вы либо (по какой-то неведомой мне причине) настолько переоцениваете значимость собственной личности, что даже не предполагаете, будто в прессе могут упомянуть какого-то иного Журбина, и это, на мой взгляд, слишком самоуверенно. Либо Вы не допускаете мысли о том, что подобные гнусности может распространять какой-то другой Журбин, – это слишком самокритично. Я все же склонен предположить, что Вы находитесь во власти первого заблуждения. Однако, как бы то ни было, я действительно имел в виду именно Вас». Тут он просто размазывает оппонента!
Александр Гриценко: Ну, я обычно таким ухищрениям много внимания не уделяю, потому что они не по сути.
Дмитрий Куклачев: Мне кажется, что напрасно. Ведь чаще всего в спорах побеждает не тот, кто прав, а тот, кто лучше скажет.
Александр Гриценко: Я думаю, что не всегда. И от таких побед, как правило, мало чести победителю, потому что поговорят и забудут, кто взял верх в словесной пикировке. А большое видится на расстоянии: правда все равно выплывет. И в данном случае все станет ясно, только если Журбин, как обещал, подаст в суд.
Главное, что в ответном письме Михалков излагает факты. А именно, как четыре года назад он своими ушами слышал: подвыпивший Журбин в ресторане «Пушкин» рассказывал о том, что он якобы по просьбе Никиты Михалкова возил ему юношей.
Дмитрий Куклачев: Да, и услышать это ему помогла приятельница, ведь самого-то его там не было. Вообще, это говорит о том, что близкое окружение в его гомосексуальность не верит и всячески разоблачает клеветников.
Александр Гриценко: Чем не всемогущ и вездесущ! Журбин говорил и не знал, что среди посетительниц ресторана была женщина из близкого круга Михалкова. Она позвонила режиссеру, положила телефон на столик, тем самым дав возможность слушать все, что о нем рассказывалось от начала до конца.
Михалков приехал в ресторан, он через стеклянные двери видел говорящего о нем гадости Журбина, но не вошел. Сдержался. И даже сказать об этом случае решился только через четыре года. Вот это удивительно. На первый взгляд, история кажется удивительной и даже придуманной.
Дмитрий Куклачев: Ну, это не странно. Зачем пиарить душевную нищету? Естественно, пока суд не установит правду – что-то точно сказать сложно.
Александр Гриценко: Непонятно, зачем тогда эту нищету нужно было пиарить сейчас. Михалков хотел оправдаться? Но это бессмысленно. Про кого у нас из творческих людей или политиков не слышно, что он гей? В каких-то случаях это может быть правдой, но в большинстве своем это ложь. Кто эти слухи распространяет: завистники, латентные гомосексуалисты (маскирующиеся под гомофобов), друзья (которые по каким-то причинам стали врагами), брошенные или отвергнутые женщины. И тут Михалков прав: «Когда до тебя не могут добраться другим способом, то говорят, что ты голубой». В конце концов, с кем спать – это дело Михалкова.
Дмитрий Куклачев: Слухи такие ходят давно, но верить им, например, у меня оснований нет. А по поводу того, зачем Михалкову нужно было говорить об этом… Я просто уверен, что истинные мотивы пока скрыты, и возможно никто так о них и не узнает.
Александр Гриценко: Вот это верно. А слухам я вообще верить не склонен. Любым. Буквально вчера один малоизвестный литератор в нижнем буфете ЦДЛ уверял меня: «Это известно всем! Никита Михалков спит с мужчинами». Но когда мне говорят, что это известно всем, я всегда вспоминаю разные истории из своей жизни. Приведу пример. Есть такой писатель, он хорошо известен в профессиональных кругах, Сергей Сибирцев. Одно время он крепко дружил с поэтом, бывшим редактором отдела литературы «Литературной газеты» Виктором Широковым. Но потом они поругались. Вышел публичный скандал, Широков очень оскорбился. И он стал распространять мерзкие слухи о Сибирцеве. Причем описывал он это всё в подробностях, которые приводить в газете нельзя.
К теме Сибирцева и его псевдоголубизне он съезжал всякий раз – на редакционных застольях, на ЦДЛовских посиделках. Одним словом, всегда и везде. И вот если бы я сам не знал очень хорошо писателя Сибирцева, то поверил бы. Ей-богу, поверил бы! Широков очень убедительно рассказывает, кроме того, он хорошо обосновывает, откуда ему все известно.
В общем, вдаваться в подробности не буду, я вообще это рассказываю только потому, что сплетни давно расползлись. Есть десятки свидетелей того, как поэт Широков говорил это, он до сих пор вводит людей в заблуждение, поэтому открытое письмо не напишет. Так вот, часть литераторов этому навету верит, причем большая часть. Так что человека легко скомпрометировать таким слухом, но лично я никогда ни во что не поверю – пока мне не предоставят веские доказательства. Да и в этом случае, кому с кем спать – это личное дело каждого, и никого касаться не должно.
Дмитрий Куклачев: Вообще, и в Штатах, и в Европе, так же, как у нас, часто используют обвинения в гомосексуализме против своих врагов. Но в нашей стране отношение к сексуальным меньшинствам куда сложнее, чем в тех же Штатах и Европе.
Александр Гриценко: Ну что тут говорить. Я видел записи с гей-парадов, которые висят в Интернете. А именно: момент, когда женщины с иконами в руках преграждали параду путь. Это были женщины в аккуратных платочках, с благообразными лицами. Они не просто преградили путь, они стали бить геев. Причем жестоко, до крови. ОМОН, естественно, вмешался и быстренько всех развел по углам. Я тогда подумал, а где же тут христианство? Где всепрощение? Где сила убеждения? Христос ведь тоже мог применить силу, но он выбрал смерть на кресте. В общем, это все сложно. Я отношусь к гомосексуалистам настороженно, потому что я, черт возьми, тоже родился в России, более того, в небольшом провинциальном городке. А гомофобия в крови у большинства россиян, особенно в провинции. Но я научился себя преодолевать и понял, что люди разные – к этому нужно просто привыкнуть. А когда я видел в записи это избиение, то мне просто было жалко слабых людей с разбитыми лицами. Вот такое отношение у нас к гомосексуалистам, так что не мудрено, что враги используют стигму «гомосексуализм», чтобы ослабить своих более сильных противников.
Дмитрий Куклачев: Да, это все очень неприятно. С этим нужно что-то делать. Например, недавно вышел материал о том, что нашли убийц журналиста Ильяса Шурпаева, и там же было сказано, что он познакомился с ними у памятника героям Плевны. В этом месте уже много лет в Москве собираются геи. И в блогах началось обсуждение. Все забыли об убийцах, о том, что убили жестоко человека, талантливого журналиста. Так вот, в блогах сейчас главная тема: «Был ли геем Шурпаев?». И некоторая часть блоггеров остановилась на мысли, что если был, то нечего его жалеть.
Александр Гриценко: Когда мы сможем относиться к «иным» людям толерантно, то, я считаю, мы сделаем огромнейший шаг к построению настоящей демократии в стране. Это же понятно, что демократию сверху не построить, она рождается в головах представителей народа, и никак иначе…
Но мы отвлеклись от основной темы. Итак, к чему же свелась эта скандальная переписка Михалкова и Журбина? В своем последнем письме, кроме прочего, Михалков написал: «За давностью времени и с учетом того, что Вы – своим открытым письмом – обнаружились и, подобно унтер-офицерской вдове, сами себя высекли, претензий к Вам не имею и в суд подавать не собираюсь».
Зачем же это было ему вообще нужно? Неясно. Возможно, скоро выяснится. А пока всю суть спора очень хорошо вывел в своем ЖЖ блоге shusharin. Сделал он это виде диалога:
«– Вы изволили сказать, что я содомит. – Да что Вы, милейший! – И заявляли, что мальчиков мне приводили. – Да никогда! – Как это никогда? А помните, у Степаниды Ананьевны на именинах, когда калганной выпили? – Ну, тогда уж не на именинах, а на крестинах, и не у Степаниды Ананьевны, а у Василиска Полуэктовича. Да и не было Вас там. – А мне девка дворовая рассказала. – А, помню, Вы приезжали, да Вас пускать было не велено. – А! Вспомнили! Я через окно из-за забора все видел! – И слышали? – Чего не слышал, добрые люди рассказали. – Ну и что? – Ну и то. – Что именно? – А ничего, не буду Вас вызывать. И в поветовый суд не пойду».