Понять, насколько тесно стало Мостре в ее нынешних границах, можно было на вечернем показе конкурсного фильма Брайана де Пальмы «Отредактировано».
Иракские хроники
Однажды ночью двое из его взвода изнасиловали 15-летнюю девушку и в припадке ненависти расстреляли всю ее семью
Очередь в шатер зала Биеннале, одного из самых вместительных, растянулась аж на две улицы. Зрители хотели увидеть «всю правду об Ираке» – именно так было анонсировано в фестивальной программке.
Де Пальма, в прошлом году представлявший в Венеции нуар «Черная орхидея», на этот раз занялся псевдодокументалистикой. Его новый фильм – это якобы смонтированные куски видеозаписи, сделанной американским солдатом, проходившим службу в иракской Самарре.
Однажды ночью двое из его взвода изнасиловали 15-летнюю девушку и в припадке ненависти расстреляли всю ее семью. Солдат с камерой оказался там из чистого любопытства и в преступлении не участвовал, но голову потом отрезали именно ему.
Главная неожиданность заключается в том, что как документалист, вернее, как режиссер, притворяющийся документалистом, де Пальма абсолютно неубедителен.
Дураку ясно, что такой закат невозможно заснять на любительскую камеру, что солдаты так между собой не разговаривают, что иракские дети не могут быть одеты в такие яркие разноцветные футболки – их просто нечем стирать, ну и так далее.
В первую очередь тут вспоминается «Дорога на Гуантанамо» Майкла Уинтерботтома – фильм, ставший два года назад одним из призеров Берлинского кинофестиваля.
Это был пример искуснейшей манипуляции в лучших традициях Майкла Мура, когда правдивые факты о британских гражданах, ни за что брошенных в знаменитую американскую тюрьму и просидевших там несколько лет, собирались в такой последовательности, что зритель после выхода из зала начинал ненавидеть всю американскую нацию.
Де Пальма против таких манипуляций, он за то, чтобы даже такое кино – с выкладыванием роликов в Интернете, записями скрытой камерой, прямыми репортажами – оставалось все-таки больше похожим на кино, чем на телевизионный продукт, чтобы последнее слово было за зрителем, а не за режиссером.
Он снимает псевдодокументальный фильм, а в голове все равно держит «Апокалипсис сегодня» и прочую вьетнамскую классику. После полутора часов нарочито неумелой подделки под home video на титрах идут фотографии иракских детей с оторванными конечностями – и вот где правда, показанная так, как ее и следует показывать. В общем, работа эта, конечно, очень любопытная, но уж слишком неочевидная для того, чтобы завоевать любовь жюри.
Китайская эпопея
Совсем другое дело – китаец Энг Ли и его «Вожделение, осторожность» |
Совсем другое дело – китаец Энг Ли и его «Вожделение, осторожность». Если не знать, сколько времени отнимают съемки фильма, можно подумать, что он пытался угодить именно этому жюри, собранному именно в таком составе.
Во-первых, тема: Вторая мировая, Китай борется против японских оккупантов (а в жюри председательствует как раз китаец Чжан Имоу).
Во-вторых, порно: примерно четверть фильма занимают постельные сцены, к которым раньше Ли был как-то подозрительно равнодушен (даже в «Горбатой горе», после того как ковбои в порыве страсти стягивали друг с друга джинсы, камера выползала из палатки). А в жюри как раз сидит француженка Катрин Брейя – главный в европейском кино специалист по интиму и отношениям любви-ненависти между мужчиной и женщиной.
И наконец, сюжет, заставляющий вспомнить «Черную книгу» Пола Верхувена (он, как нетрудно догадаться, тоже сидит в жюри): девушка из китайского сопротивления входит в доверие к члену правительства коллаборационистов, становится его любовницей, а потом в него влюбляется – история с печальным финалом для обоих.
Фильм идет два с половиной часа, он затянут, но не скучен: все-таки Энг Ли – большой мастер и умеет сделать так, чтобы зритель не елозил на стуле в ожидании финала, а сидел как приклеенный.
Еще он заботливо подобрал китайских актеров так, чтобы в Европе или в Америке героев не дай бог не перепутали (в главной роли у него к тому же Тони Люн, любимый актер Вонг Кар Вая). Сколько денег ушло на шляпки, платья, старые машины, оружие и декорации, подсчитать сложно, но пара китайских провинций наверняка смогла бы прожить на эту сумму несколько месяцев, а может, даже и лет. Впрочем, свой бюджет картина наверняка окупит, пара номинаций на «Оскар», учитывая репутацию Энга Ли в Голливуде, ей тоже гарантирована, но вот душу внутри искать бесполезно. Ее там нет.
Маска смерти
Возгласом «Белиссимо!» здесь пока наградили лишь один фильм – «Игру на выбывание», ремейк последней картины Джозефа Манкевича 1972 года.
На афишах значится четыре имени, которые об этом фильме говорят почти все: Кейн, Лоу, Брана, Пинтер. Майкл Кейн, игравший (на пару с Лоуренсом Оливье) роль более молодого игрока в оригинальной версии, тут в силу возраста вынужден был отдать ее Джуду Лоу, который картину еще и продюсировал.
Нобелевский лауреат Гарольд Пинтер переработал исходную пьесу, режиссер Кеннет Брана снял кино. Получился, правда, все равно превосходный театр.
По сюжету к известному писателю приезжает молодой любовник его бывшей жены, чтобы попросить подписать документы о разводе.
Писатель затевает с ним опасную игру, в которой им обоим предстоит не раз поменяться ролями палача и жертвы.
Следить за тем, как герои меняют маски, – одно удовольствие, причем Лоу очень старается не отставать от Кейна и в этом преуспевает. Тут уже несколько дней все заняты только тем, что сравнивают их друг с другом, а новую версию – с фильмом Манкевича.
И вот это, наверное, и есть настоящий фестивальный успех.