Гюнтер Грасс посетил Россию с частным визитом. Приехав в Санкт-Петербург на несколько дней по личным делам, нобелевский лауреат согласился встретиться со студентами университета и журналистами.
Воспоминания – это работа, которую необходимо проделывать вновь и вновь, чтобы перепроверить их правдивость
Встреча проходила в актовом зале Санкт-Петербургского университета. В зале не хватило мест для желающих пообщаться с живым классиком немецкой и мировой литературы.
Гюнтер Грасс, подтянутый, немного уставший от переездов, тем не менее выглядел хорошо. Такое ощущение, что ему не восемьдесят лет, а как максимум шестьдесят. Поприветствовав всех, он, стоя на протяжении почти полутора часов, попивая красное вино, читал отрывки из знаменитой и неоднозначной книги «Траектория краба» и еще не вышедшей на русском языке «Луковицы памяти».
Первая книга – о потопленном русскими во время Второй мировой войны немецком корабле. Вторая – о нем самом, Гюнтере Грассе, от мальчишки до старика.
После чтений он любезно ответил на несколько вопросов. Пережив многое за свою жизнь, он отвечал откровенно, не подбирая слова, говоря в лоб.
– Что для вас такое понятие, как «культура воспоминания»? Есть ли стороны жизни, где воспоминания невозможны? Насколько можно приблизиться к вспоминанию всего, будучи объективным?
– Воспоминания склонны обманывать нас, поскольку приукрашают действительность. Воспоминания – это работа, которую необходимо проделывать вновь и вновь, чтобы перепроверить их правдивость.
В книге «Луковица памяти» нет линейных воспоминаний. Это не восстановление хода событий – скорее попытка перепроверки. Поставить воспоминания под вопрос и воспроизвести разные варианты, как могло быть на самом деле и как эти варианты соотносятся с тем, что приходит как первое воспоминание.
Это больные воспоминания, процесс, который нелегко дался. Потому что моя юность была связана с идеологией национал-социализма и многие из нас находились под влиянием этой идеологии. Для меня это очень тяжелые темы.
И я был удивлен, увидев, какой резонанс вызвала книга. Эти были в основном люди моего поколения, но были и письма очень молодых людей. Во всех была одна объединяющая тема: «Спасибо, что написали. После прочтения мне удалось поговорить с членами семьи на темы, связанные с войной».
– Разговаривать о войне сложно, хотя бы потому, что мнение вашего поколения различно. Кто-то говорит, что не знал об ужасах фашизма, кто-то – что знал. Как было на самом деле?
– Конечно, знали о лагерях, но не все представляли себе масштаб уничтожения евреев, да и самого уничтожения. Большинство фактов стали известны после войны. Сложно отвечать за всех, кто-то наверняка знал многое.
– Чем идеология национал-социализма была привлекательна? Ведь нельзя отрицать, что для многих людей эта идеология в свое время стала символом веры.
– Символом веры это было в первую очередь для молодых. Они с удовольствием вступали в гитлерюгенд. Я думаю, их привлекала особенная молодежная жизнь в этих организациях. Палаточные лагеря, песни у костра и прочее.
Те, кто жил в Советском Союзе, должны хорошо представляют себе, что было привлекательным в подобного рода организациях. Молодые люди легко поддаются пропаганде и попадаются в ловушки, вступая в эти организации. Мое поколение было совращено этой пропагандой.
С другой стороны, я не отрицаю, что мы позволили себя совратить. Мы не были достаточно критичны, не ставили острых вопросов относительно происходящего.
Гюнтер Грасс посетил Россию с частным визитом |
– Для того чтобы задавать такие вопросы, помимо их возникновения нужна еще и возможность их задать, то есть свобода слова. Как вы оцениваете сейчас ситуацию с правами человека в мире, в частности в России?
– В 90-х годах мы возлагали большие надежды на то, что в России будет развиваться демократия, будет свобода, будут соблюдаться права человека. Надежды были велики. Однако последнее время раздается много критики в адрес России, поскольку кажется, что свобода в тех масштабах, как мечталось, исчезает. А для страны с таким опытом тоталитаризма, как у России, это кажется опасным.
– Сейчас очень модно обращение к истории, историческим событиям, как далеким, так и недавним. Появилось поколение, не участвовавшее в войне, но пишущее о ней. Как вы воспринимаете такие произведения?
– Мое поколение выросло во время войны и ощутило на себе давление тоталитарной идеологии. Поэтому мои книги, начиная с «Жестяного барабана», обращены к прошлому, смотрят на него из современности, усматривая корни и изыскивая последствия, боясь повторений.
У молодых писателей новые, другие темы. Они не застали разложение идеологий. Это для них в прошлом. То, с чем они сейчас вступают в контакт, – это капитализм. Капитализм – последняя идеология в мире. На нее они и реагируют, это их занимает и отражается в литературе. Да и к чему ожидать от молодых, что их будут занимать те же темы?
– Вы помните свою первую любовь?
– Да, но это мои личные переживания. В своих книгах мне бы хотелось обратить внимание на окружающий нас мир, на возможность повторения истории. Может, тогда этого удастся избежать. А любовь – прекрасна и вечна.
Послесловие
Когда Гюнтер Грасс закончил читать отрывки из своих книг, присутствующие окружили его, чтобы получить автограф. Все это происходило на сцене. А около сцены, внизу, возник жаркий спор о Гюнтере Грассе и его книгах.
Дело в том, что прочитанный отрывок из книги «Траектория краба», да и вся книга, рассказывает о гибели немецкого корабля «Вильгельм Густлофф». На корабле, кроме тысячи военных-подводников, находилось более девяти тысяч немецких беженцев, четыре тысячи из которых – дети.
Советская подводная лодка под командованием Александра Маринеско нанесла три торпедных удара по кораблю. Выжили единицы. Действия советского капитана, которому почти одновременно с выходом книги поставили памятник в Петербурге, в книге описаны не слишком лицеприятно для русского читателя.
Маринеско после войны попал в ГУЛАГ, а в книге представлено, что, боясь НКВД, требовавшего результатов и жертв, он бороздил Балтийское море и ему было все равно, кто на корабле. Также Гюнтер прочитал отрывок, рассказывающий, что на самом деле зарядили четыре торпеды, но снаряд с надписью «За Сталина!» застрял в пусковом устройстве.
Все это громко обсуждали молодые люди, собравшиеся около сцены.
– Меня трясло, когда он читал это, – говорила молодая студентка университета. – Это была как издевка над моей страной, где погиб каждый четвертый.
– В Германии тоже погибло много людей, – возражал ей молодой человек, – и Гюнтер имеет право на свою точку зрения.
– Да, он говорит о жертвах мирного населения, но нельзя при этом так поливать грязью другое государство. В конце концов, не мы объявили войну, мы защищались, это была война, и на корабле не было написано, что там мирные жители.
– Я считаю, что Нобелевский комитет дискредитировал себя, дав премию Гюнтеру Грассу, – возмущалась еще одна студентка. – Почти все его книги – это попытка оправдать действия фашистов. Возможно, оправдывая свою молодость, свое увлечение идеями национал-социализма, он на самом деле скрывает интерес к этому. Иначе зачем так часто обращаться к этой теме?
– Но, может, ему до сих пор стыдно за себя и страну, – возражали ей, – он пытается осознать эту часть истории, так как это история его жизни.
В этом споре звучало много аргументов и много эмоций. Он ничем не закончился, да и не мог закончиться. Книги Гюнтера Грасса действительно неоднозначные. И не только для российского читателя.
Мое личное мнение – чем больше будет точек зрения, тем проще будет понять, что же именно происходило. Не сейчас, так с годами, когда память и эмоции будут не такими яркими.