На открытии выставки директор ГМИИ им. Пушкина Ирина Антонова назвала ее «расширенной экспозицией», поскольку в музее и так хранится 137 произведений Вейсберга, ему выделен отдельный зал, где висят десятка два полотен.
По направлению к свету
Картина Вейсберга "Обнаженная" |
Известно, что при советской несвободе «поэт был больше, чем поэт», тяготея к миссии учителя жизни. Вот и Владимир Вейсберг был не только выдающимся художником, но и мыслителем, психологом искусства, философом.
Ему, впрочем, это на роду было написано. Сын одного из первых психоаналитиков России и переводчика Фрейда на русский язык, Вейсберг изучал Канта и Платона наряду с Сезанном и мастерами московской живописной школы – Фальком, Удальцовой, Кончаловским.
Он всерьез занимался физиологией восприятия живописи и полотна свои создавал с учетом теории, стараясь воздействовать на подсознание зрителя. Даже делал доклад по этому поводу в начале 60-х полуподпольным московским структуралистам.
Постепенно у художника складывается идея «невидимой живописи» как идеальной гармонии предметов с окружающей их световой средой. Предметы должны про-являться самим пространством. Главной целью Вейсберг считает достижение белого света, в котором, как музыка Баха, звучат едва видимые геометрические фигуры, лица и тела обнаженных женщин. Если эту живопись и можно как-то назвать, то – «белое на белом».
В отсутствие нормального контакта художника со зрителем и покупателем он превратил свою мастерскую в подобие алхимической лаборатории, где пытался выработать абсолют живописного света.
Товарищи по андеграунду вспоминали, как он работал, словно творя ритуал сублимации косной материи. Рассказывали о кепке с огромным козырьком, который закрывал от глаз ненужные световые рефлексы.
Сама личность Вейсберга производила на учеников и коллег впечатление мудреца и тайнознатца. Владимир Немухин, еще одна знаменитость «другого искусства» 60-х, вспоминал, как однажды спросил Вейсберга, что тот думает о времени и месте, где им довелось жить и работать. Ответ был достоин древней пифии: «О нас знает только смерть, а мы о себе сами знать не можем».
Россия Фостера
Фостер на фоне небоскреба |
Поистине лорд Фостер явил России вызов в виде новейших технологий и завтрашнего искусства. Лучшие архитекторы мира, может, и бывали в Москве в последние годы, но подобная выставка для широкого зрителя демонстрируется впервые и производит большое впечатление.
Для Москвы увидеть современную архитектуру – хотя бы в макетах и на компьютере – тем более важно, что застраивается она вполне доморощенным способом, выдаваемым за новый. А увидеть работы Фостера тем более важно, что именно он был привлечен к созданию в районе Москва-Сити 600-метрового небоскреба «Россия» и для реконструкции в Петербурге островка Новая Голландия.
Белому залу ГМИИ им. Пушкина, где развернута экспозиция, современное искусство пошло на пользу. Невероятные модели берлинского Рейхстага, банка в Гонконге, Британского музея, Коммерцбанка во Франкфурте, башни Свисс Ре в Лондоне, офисного здания корпорации «Херст» в Нью-Йорке – все эти вершины мировой архитектуры замечательно сочетаются с огромными фотографиями на стенах зала, создавая единое пространство восприятия.
На пресс-конференции даже спросили о бюджете такой чудесной выставки. На что представитель марки Face Fashion, курирующей выставку, Федор Павлов-Андреевич ответил, что бюджет вполне соответствует масштабу фигуры лорда Фостера, и тут же помянул незримо витающего вокруг Шалву Чигиринского, который и заказал мэтру его российские проекты.
Будь те воплощены, они могли бы стать символом и знаменем нынешнего строительного бума в России, но, если честно, в их реальность мало кто верит до сих пор: для их воплощения нужна совсем иная степень технологии и качества строительства, чем принята в наших столицах. Не говоря уже о финансовых подоплеках этого дела.
Тем не менее на выставке можно впервые посмотреть на архитектурные произведения лорда Фостера, включая те, что являются несомненным вызовом России со стороны XXI века.
Любить импрессиониста
Превосходный портрет Марселя Пруста работы Жака Эмиля Бланша |
Казалось бы, зачем главной галерее русского искусства выставлять французских импрессионистов и их современников?
Оказывается, затем, что младший брат Павла Третьякова Сергей Михайлович, часто бывая в Париже по торговым надобностям, между делом собирал современных ему французов. Пользуясь консультациями И. Тургенева и А. Боголюбова, он покупал картины Добиньи, Коро, Курбе, Милле и других мастеров.
А еще дело, конечно, в ответном шаге французов на выставку русских художников того же периода, что прошла в прошлом году в Париже. В итоге на Крымском Валу показывают 55 шедевров: 38 живописных работ Моне, Ван Гога, Мане, Писарро, Дега, Ренуара и других и 17 скульптур Бурделя, Майоля, того же Дега, Домье, Родена.
Заметим, что парижский Музей Орсе – едва ли не самый юный из собратьев. В конце 2006 года ему исполнится всего 20 лет. Расположился он в здании бывшего вокзала, построенного на рубеже ХХ века прямо напротив Лувра и сада Тюильри.
В год через Музей Орсе проходит около трех миллионов туристов и парижан, в основном лицеистов. Накануне летнего туристического сезона дирекция Музея Орсе волновалась, не останется ли без шедевров ее коллекция, насчитывающая около четырех тысяч работ? Для отправки в Третьяковку отбор работ велся долго и тщательно. В итоге выбрали то, что открывает российскому зрителю новые стороны творчества известных ему мастеров.
Так, можно увидеть, кроме хрестоматийных шедевров вроде «Балкона» Эдуарда Мане, «Звездной ночи» Ван Гога или натюрморта Поля Сезанна, совершенно необыкновенную керамику Поля Гогена «Oviri», навеянную традиционным искусством маори. Самому автору эта скульптура так нравилась, что он просил поставить ее после смерти на его могиле, что и было в конце концов сделано в бронзе. А нам привезли оригинал.
Или чудесные скульптуры Эдгара Дега. Или портрет нагого мальчика кисти Огюста Ренуара. Оказывается, знаменитый художник начинал именно с таких работ, но разразился скандал, его обвинили в порнографии и безнравственности, мастер перешел на более привычную – женскую – натуру, где и добился признания современников и потомков. Вот и директор музея месье Серж Лемуан, когда телевизионщики попросили его рассказать о раннем «мальчиковом» периоде творчества Ренуара, подумав, перешел к нагой красотке в пронизанной светом летней листве. От греха подальше.
И это не говоря о мало представленном в наших музеях Одилоне Редоне, о превосходном портрете Марселя Пруста работы Жака Эмиля Бланша, о «Циклевщиках паркета» Гюстава Кайбетта, о неожиданном «Оркестре парижской Оперы» Эдгара Дега. Можно долго рассказывать о любой работе, поскольку тут подобран шедевр к шедевру. Одновременно дается представление обо всех крупнейших мастерах этого периода искусства и об эволюции за полвека самой живописи.
Не только руководство Третьяковской галереи, ожидая наплыва посетителей порядка трех тысяч человек в день, расположило картины и скульптуры в просторном 60-м зале, но и служительницы уже на открытии горячо обсуждали, выстроятся ли назавтра сюда очереди или нет.
Да, и еще не забыть, что из Музея Орсе, кроме французов, в Третьяковку, но уже в Лаврушинском переулке, приехало знаменитое полотно – «Распятие» Николая Ге, за которое он, чего доброго, еще и сегодня может подвергнуться нападкам верующих за «оскорбление религиозного чувства». У нас тут строго и без срока давности.