Деньги – это очень серьезно

Однако все эти замечательные аллюзии живут полнокровной жизнью тогда, когда жив гениальный юмор Ильфа и Петрова. Видимо, этого-то на Первом канале и не учли.

Кто командует парадом?

Уже с первой серии понятно, что парадом командует не режиссер. Ульяна Шилкина дебютирует «Золотым теленком». Сей великий подарок ей сделала, условно говоря, судьба. Но распорядиться им в свою пользу, уж не говоря о пользе дела, чрезвычайно непросто. Не хочется произносить заведомо снобистских фраз о том, что экранизацию столь великого произведения не следовало доверять неопытному режиссеру. Тут ведь и опытный не застрахован от провала.

Очевидная проблема в другом – в явной нечувствительности данной режиссуры к тонкой и разнообразной комедийности романа. Снимать драму легче, нежели комедию. Драма может получиться глубже или поверхностнее. Но вряд ли она не получится совсем, если режиссер профессионал, хотя бы и начинающий. А комедия может не получиться вообще. Природа юмора, смеха, комизма во многом иррациональна. Ее нельзя просто освоить, изучить, понять. Комедийность надо ощущать на подсознательном уровне. Но Ульяна Шилкина далека от природы комедии.

В таком случае положение должны спасать актеры. Если они сами, конечно, способны органично жить в комедийной стихии. Роль Остапа Бендера играет Олег Меньшиков, наша суперзвезда, великолепный драматический актер. С широким диапазоном артистических возможностей. Наверно, неслучайно все его роли последнего периода – это роли людей замкнутых, интровертных, погруженных в тайны своего внутреннего мира и живущих конфликтами экзистенциального порядка. Герои Меньшикова всегда страдали от того, что не могли относиться к жизни – своей, своих близких, любимых и всей нации – хотя бы чуть менее серьезно. Так было и в «Сибирском цирюльнике», и в «Востоке-Западе», и даже в «Статском советнике». Это высокий лирический лейтмотив актера, позволяющий говорить о гамлетовском складе. Насколько такой лейтмотив совместим с авантюризмом, пружинистой энергией, игровым азартом Остапа Бендера – большой вопрос.

Пока действие движется ни шатко ни валко, без какого-либо вдохновения со стороны главного героя и исполнителя. Похоже, такому Остапу Бендеру не только социализм скучно строить, но и миллионы скучновато добывать. Но романный Бендер – как и всякий авантюрист – поэт самого процесса авантюры, вне зависимости от результата.

Возможно, магистралью фильма станет совсем иная линия. На эту мысль наводит сцена, в которой Остап, проезжающий на «Антилопе Гну», впервые встречает Зосю и заговаривает с ней. Зосю играет Ольга Красько, отличающаяся не только внешней привлекательностью и обаянием. Эта актриса пришла в наше кино с подспудной и, наверно, неосознанной темой женской силы, способной вдохновлять мужчин и рождать в них желание сворачивать горы, покорять континенты, становиться Шопенгауэром и Достоевским. Как только героиня Красько появилась в «Турецком гамбите», всем офицерам русской армии стало ясно, что необходимо не просто воевать, но выигрывать войну, и выигрывать немедленно.

Когда Остап Бендер увидел такую Зосю, у него появился блеск вдохновения в глазах, как будто он впервые почувствовал вкус к жизни. А она ощутила, что у жизни бывают не только будни, когда надо бодриться, но и неожиданные радости, когда трудно сдержать нахлынувшее предчувствие счастья. Развитие линии Зоси выглядит пока самым многообещающим.

В отличие от всех остальных линий. Окружение Остапа Бендера – тусклое и аморфное. Слабее всех в нем выглядит Шура Балаганов – Никита Татаренков. Впрочем, Паниковский – Леонид Окунев тоже не намного лучше. Страшно даже вспоминать замечательные работы Куравлева и Гердта в швейцеровской версии «Золотого теленка». Но ведь и сейчас у нас немало талантливых артистов с острым чувством комизма, с владением эксцентрикой – или просто элементарной выразительностью и умением создавать живой человеческий образ. Ничем, кроме личных отношений канала, режиссера или звезд проекта с определенными актерами-незвездами, такого выбора на роли Балаганова и Паниковского не объяснишь.

Из всей этой компании самое приятное впечатление производит массивный меланхолик Козлевич – Дмитрий Назаров. Но такой минорный тон игры был бы эффектен, если бы его оттеняли иные яркие краски других персонажей. Однако самым блеклым образом оказывается Корейко в исполнении Алексея Девотченко. Да, Корейко и должен быть скучным, занудным, противным и нелепым – но смотреть на него должно быть неутомимо интересно и весело. В том случае, если у создателей картины нет каких-либо иных удивительных установок…

Зосю, папу и «теленка» жалко

А они, похоже, имеются. Вслед за Владимиром Бортко, который видел в «Мастере и Маргарите» слишком много прямых политических аспектов, Ульяна Шилкина и сценарист Илья Авраменко готовы восстанавливать в «Золотом теленке» когда-то непропущенный цензурой материал – вместо того, чтобы более воодушевленно работать с общеизвестным. Будет в фильме, например, сцена похорон Маяковского, которые посещает Остап Бендер. Будет и другой конец у всей истории великого комбинатора. Но дело даже не в отдельных сценах с политическими текстами и подтекстами. Дело в изначальной психологической установке на интерпретацию историко-политических и социально-экономических нюансов – без комедийной их интерпретации.

Думается, комедийности авторы фильма сторонятся отнюдь не в силу своей серьезности и, как сказали бы во времена Ильфа и Петрова, «сознательности». Просто комедийность предполагает готовность авторов художественно адаптироваться к драматизму изображенных ситуаций. Подняться над жизненными проблемами и проявить независимость от них с помощью той свободы, озорства условности и фантазии, без которых нет жанра комедии. В советскую эпоху наше искусство великолепно владело этим мастерством.

Сейчас мы не часто в состоянии подняться над нашими проблемами. Мы редко находим в себе силы смеяться с киноэкрана над тем, что нас гложет, да еще смеяться талантливо. Достойные комедии современного периода можно сосчитать с помощью пальцев одной руки. У нас не комедийная эпоха. Нам не до смеха. Чем больше чудовищно грубого и примитивного остроумия в юмористических телепрограммах, тем очевиднее его натужный, искусственный характер.

До хорошего комизма «Золотой теленок» пока не дошел. А по-настоящему напряженный драматический эпизод уже был. Завтрак Корейко дома у Зоси и ее отца, пытающегося сочинять шарады. С одной стороны – естественное жизнелюбие и оптимизм молодости, исходящие от Зоси. С другой стороны – отчаяние хронического безденежья, которое буквально убивает пожилого человека.

Отец Зоси возвращается домой после неудачного визита в редакцию и безнадежно машет рукой, объясняя суть новой проблемы, еще не успев подняться по лестнице. К нему цепляются соседки. Корейко на правах «своего» отгоняет их, впускает Зосиного отца и закрывает дверь, как будто это уже его квартира. Помимо тонкой психологической игры, проявляющейся исключительно в движениях пока неудачливого жениха, возникает острая, нервная атмосфера всей ситуации.

Это сцена очередного социального провала, который переживается еще на миру, публично, среди соседей, – но составляет судьбу исключительно одной одинокой и беззащитной «ячейки общества». Мы уже знаем, что человек с трудом адаптируется к новым общественным требованиям, но сам старик этого еще не понял, еще трепыхается. И между этим знанием и незнанием – не просто авторы сюжета и зрители, а все мы вместе со своим историческим и социальным опытом.

Минутой раньше Корейко хватался за сердце, сознавая невозможность пользоваться деньгами, чтобы завоевать Зосю, – и ужасаясь, что чуть не проговорился ей о своем богатстве. И между деньгами Корейко и его зарплатой в 46 рублей – прекрасная женщина Зося и наше всеобщее знание того, что есть социальное бессилие в этой стране.

Деньги и безденежье – это драма. Это очень серьезно для всех живущих на свете. И за это нечего извиняться. С таким настроением сделан эпизод. Если и дальше так пойдет, «Золотой теленок» получится совсем не о том, что мы привыкли в романе видеть, ценить, любить. Наша капиталистическая реальность полностью поменяет видение человеческих и денежных отношений у Ильфа и Петрова. Лед тронулся, и дрейфует он прочь от авантюрности. Куда-то в сторону социальной драмы.