Лучший русскоязычный роман в жанре фэнтези
Приз уходит к автору сборника «Нефритовые четки» Б. Акунину. За три с лишним года, прошедших со времени выхода «Алмазной колесницы», читатель успел соскучиться по Эрасту Фандорину и поэтому за ценой не постоит
Если бы уникальный шеститомный проект минского писателя Валентина Маслюкова «Рождение волшебницы» , начатый тремя первыми книгами в 2005 году, в 2006-м был бы завершен, пальму первенства следовало бы отдать ему. Однако три оставшихся тома пока не дошли до читателя.
Поэтому честь жанра фэнтези на русскоязычном пространстве защищает пара из Киева – Марина и Сергей Дяченко с повестью «Алена и Аспирин», вышедшей в одноименном авторском сборнике (М., «Эксмо»).
Девочка из волшебного мира материализуется в постсоветском пространстве. У нее есть Цель, и диджею Аспирину – существовать в предлагаемых героиней обстоятельствах. Писатели не ищут легких путей и не работают на контрасте (прекрасное далеко – гнусное «здесь и сейчас», чистый ребенок – гадкие взрослые).
«Фантастический реализм» Дяченко тонок и не признает игр в поддавки; авторы принципиально не помогают герою (и читателям) делать выбор. Мозги есть? Совесть есть? Дальше – решайте сами.
Лучший переводной роман в жанре фэнтези
«Дети Ананси» - изящное по форме и глубокое по сути произведение |
Обозреватель газеты ВЗГЛЯД Роман Арбитман делал выбор между эпопеей Сюзанны Кларк «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл» и романом Нила Геймана «Дети Ананси» и в итоге склонился в пользу англо-американца Геймана.
Впервые заглавный Ананси засветился еще в «Американских богах» – самом известном у нас геймановском романе. В новой книге (М., АСТ) маленький бог умер, и теперь его сыну, яппи Чарли, придется расхлебывать папашины неприятности.
По ходу дела в сюжет вовлекаются как смертные, так и бессмертные существа, а также львы, тигры, орлы, куропатки. Короче, жизнь Чарли отныне уже не назовешь однообразной и унылой – скорее она теперь похожа на курьерский поезд, мчащийся без остановок в неизвестность.
«Дети Ананси» – изящное по форме и глубокое по сути произведение. О том, как трудно быть богом, если ты человек...
Лучший переводной роман в жанре НФ
Американец Стивен Кинг с новым романом «Мобильник» (М., АСТ) - вне конкуренции |
Американец Стивен Кинг с новым романом «Мобильник» (М., АСТ) – вне конкуренции. К сожалению, в течение года не удалось написать о книге отдельно, поэтому сегодня – чуть поподробнее.
Роман посвящен двум коллегам автора по «цеху ужасов» – Ричарду Матесону, создателю романа «Я – легенда» (об одном нормальном человеке в мире зомби), и Джорджу Ромеро (режиссеру «Ночи живых мертвецов», пионеру темы зомби в американском кино).
Этим посвящением Кинг как бы признает приоритет коллег, а затем может себе позволить развить идеи, которые остались за пределами книг предшественников. Писатель, обозначив степень заимствования, дальше предпочитает двигаться своим, «стивен-кинговским» путем.
Жуткие эпизоды «помрачения мира» необходимы писателю не просто страха ради. Да, нагнетая ужасы, он не пренебрегает традиционными сильными средствами, однако главное его орудие – в другом. Страх у Кинга возникает тогда, когда привычные и мирные реалии американского быта неожиданно оборачиваются своей непредсказуемо-кошмарной стороной.
В новом романе опасность исходит от мобильного телефона – технологического атрибута повседневности. Тот, кто в момент икс приложил ухо к трубке, превратился в зомби. Почему? Неважно. Катастрофа у Кинга – это черная дыра в иерархии жизненных ценностей, сбой в идеально отлаженном механизме взаимоотношения людей и вещей, людей с другими людьми.
И это еще не все. Писатель конструирует ситуацию, когда уцелевшие герои вынуждены бороться не столько с хаосом (следствием всякой глобальной катастрофы), сколько с иным разумом – эдаким сверхорганизмом, типа мыслящего муравейника, который обладает телепатией, левитацией и иными необычными свойствами. И немногих борцов с этой напастью порой тревожит странная мысль: а вдруг суперсущество, явившееся из ниоткуда, и есть венец эволюции? Может, люди сражаются с Будущим?..
Кинг технично уходит от ответа.
Лучший русскоязычный роман в жанре НФ
Роман Сергея Жарковского «Я, Хобо: Времена смерти» |
Победитель тут очевиден – житель города Волжского Волгоградской области Сергей Жарковский, автор романа «Я, Хобо: Времена смерти» (Волгоград, «ПринТерра», серия «Фантастический проект»).
Нам уже приходилось в газете ВЗГЛЯД писать об этой книге как об одном из самых необычных НФ-произведений последнего десятилетия.
Формально это роман об отдаленном будущем – с интригой, с драйвом, с НФ-атрибутикой, – но не это главное. Текст выламывается из всех мыслимых фантастических форматов.
Роман завораживает не столько хитросплетениями сюжета, сколько необычайной плотностью, осязаемостью мира, описанного Жарковским. Автор знает описанный им мир до винтика, до последнего клапана на скафандре. Уже через полсотни страниц у читателя возникает поразительное чувство – как будто он, читатель, случайно подсматривает за абсолютно самодостаточной реальностью.
В романе Жарковского мы можем не понимать до четверти слов, но, странное дело, осознавать, что для обитателей этого мира все слова стоят на своих местах, просто для наблюдателя никаких скидок никто не сделает. Мы сталкиваемся с действительностью, похожей на нашу и в то же время дразняще непохожей. Приспособиться к миру «Хобо» нам невозможно, зато можно понять: будущее – не прекрасно и не ужасно, просто оно – не совсем то, на что мы надеялись и чего мы боялись.
Лучший переводной детектив
Хотя в 2006-м на русский язык переведено немало крупноформатных романов известных авторов (скажем, «Лондонские мосты» Джеймса Паттерсона или «Красный кролик» Тома Клэнси), победа в «смежном» жанре все-таки ушла к фантасту. К уже упомянутому Нилу Гейману, чей рассказ «Этюд в изумрудных тонах» вошел в коллективный сборник «Череп Шерлока Холмса» (М., «Форум», серия «Другой мир»).
Литературная «холмсиана» – важная отрасль современного детектива; образ Великого Сыщика то и дело возникает в произведениях коллег Артура Конан Дойла (от Джона Диксона Карра до Бориса Акунина).
Однако на фоне всех прочих стилизаций рассказ Геймана – одна из самых изящных попыток фабульной инверсии. Почти до самого конца читатель не догадывается, ОТ ЧЬЕГО ИМЕНИ ведется повествование, КТО сыщик, КТО преступник. При этом автор грамотно использует возможности литературного первоисточника, искусно внедряя свой сюжет в реальные лакуны «холмсианы»... Само собой, мы не раскроем секрета финального финта – на то он и детектив.
Лучший русскоязычный детектив
Cборник «Нефритовые четки» Бориса Акунина |
К сожалению, выбор небогат, итог предсказуем: приз уходит к автору сборника «Нефритовые четки» Б. Акунину (хотя в выходных данных указан уже 2007-й, реально книга появилась, как известно, еще за месяц до Нового года). За три с лишним года, прошедших со времени выхода «Алмазной колесницы», читатель успел соскучиться по Эрасту Фандорину и поэтому за ценой не постоит.
Впрочем, ваш обозреватель отмечает не весь сборник – ибо с точки зрения детективной интриги произведения, включенные в однотомник, неравноценны. (Например, в «Долине Мечты», живописующей подвиги Фандорина на американском Диком Западе, или в «Узнице башни», где герой встречается с Холмсом и Арсеном Люпеном, литературная игра несколько натужна, сюжетные кульбиты выглядят весьма искусственными.)
Наибольшая удача сборника – повесть «Перед концом света», действие которой происходит на русском Севере. Возможно, что поначалу тема повести (ее персонажами стали суровые старообрядцы) разрабатывалась для цикла о монашенке-сыщице Пелагии, но и Эраст Петрович в этом сюжете оказался нелишним.
Нашему герою противостоит не вор или мошенник, а религиозный фанатик, способный утащить с собою на тот свет – «во спасение!» – множество невинных душ. И поединок Фандорина с этим человеком будет, пожалуй, самым трудным и самым непредсказуемым во всей объемной книге... Но всем ясно, что главный герой уцелеет.
Лучшая книга в жанре фантастоведения
Многотомник «Неизвестные Стругацкие» |
Собрание сочинений мэтров (самое полное вышло в том же «Сталкере») плюс тома «Неизвестных Стругацких» дают читателю возможность увидеть не только «результат», но и всю динамику «процесса».
Отныне нам дано не только право сравнить авторские варианты с опубликованными, но также и право не признавать всякий конечный выбор авторов оптимальным.
Обманутые ожидания - 2006
В эту особую номинацию мы сознательно не включаем произведения, провальные уже на стадии замысла, – имя им легион (о некоторых из них, наподобие романа «Полный root» Саши Чубарьяна, мы уже рассказывали на протяжении года – см. например статью «Из жизни кроличьих ферм» . Речь идет о неудавшихся произведениях людей талантливых. В 2006 году соревнование с «Фактором фуры» Гарроса и Евдокимова (роман, выстроенный с большим драйвом, к середине стал провисать, в финале словно бы оборвался на полуслове и рухнул в пустоту) безусловно выигрывает роман «Марш экклезиастов» Ирины Андронати, Андрея Лазарчука и Михаила Успенского (СПб., «Амфора», серия «История будущего»).
В одном из обзоров мы упоминали это коллективное произведение. Провал третьей книги цикла, уже известного по романам «Посмотри в глаза чудовищ» и «Гиперборейская чума», в особенности печален потому, что первая книга (написанная еще без участия И. Андронати) в свое время стала событием в жанре постмодернистской НФ. Увы, третья книга аккумулировала все недостатки, присущие музам двух соавторов-мужчин.
Крайне досадно наблюдать, как Михаил Успенский (юморист милостью Божией, гений короткой новеллы, блистательного абзаца и безумно смешной репризы) не может упорядочить свои же выдумки, расположив их в полноценном романном пространстве.
А Андрею Лазарчуку, умеющему мастерски закрутить интригу, здесь особенно недостает фантазии адекватно «развязать» собственные сюжеты. Как написал один рецензент, роман в результате «рассыпается на блестки автономных аттракционов, местами удачных, а местами вовсе нет, но уж точно не выстраивающихся ни в какой логичный и стройный парад-алле: экклезиасты маршируют не в ногу и совершенно уже не ясно куда».
Забавно, что это верное наблюдение принадлежит одному из авторов «Фактора фуры», Александру Гарросу... Что ж, мы, критики, бываем порою чертовски наблюдательны и ехидны – когда оцениваем чужие, а не собственные литературные сочинения.