На сей раз англичанка Джоан К. Ролинг не нарушает графика, а российские ее издатели планово движутся в фарватере британских. В июле шестая книга о мальчике-волшебнике Гарри увидела свет на английском, а в начале декабря зеленоватый том под названием «Гарри Поттер и Принц-полукровка» соскользнул со стапелей отечественного издательства «Росмэн-Пресс» и ушел в автономное плавание. Но прежде чем говорить о новой книге, позволим себе кое-какую преамбулу.
Юные годы Мальчика-Со-Шрамом
Жил-был маленький английский мальчик Гарри Поттер со шрамом на лбу |
Жил-был маленький английский мальчик Гарри Поттер со шрамом на лбу. Родители его умерли, поэтому его воспитывали дядя и тетя Дурсли – граждане до того омерзительные, что их соотечественники, мистер Джингль и Урия Гип, по сравнению с ними могли бы показаться ангелами небесными. Маленького Золушка мужского пола держали в чулане, кормили объедками, издевались над ним почем зря.
Но в один прекрасный день, когда бедняжке исполнилось одиннадцать и настала пора отдавать его в школу (у них, у англичан, так принято), вдруг выяснилось: Гарри – потомственный волшебник. И папа с мамой его погибли вовсе не в автокатастрофе (как насвистели ребенку дядька с теткой), а пали от руки темного мага Волан-де-Морта, который в результате поединка растерял силы и не может взять власть над миром. А самого Гарри ждут в школе для волшебников под названием Хогвартс, где ему в течение семи лет нужно будет приобретать квалификацию мага и каждый год регулярно переживать мистические приключения вполне детективного свойства.
Самым трудным был первый год обучения. Гарри еще только-только ввязался в свою первую историю, с Философским камнем, а критики уже накинулись на мадам Ролинг с обвинениями в том, что ничего экстраординарного в жанре fantasy она не изобрела. Еще со времен средневековой легенды об ученике чародея фигура юноши, способного колдовать, была в литературе достаточно распространенной.
Что же касается образа учебного (научного) заведения, где магия и колдовство являются основными дисциплинами, то эту тему мировая фантастика также давным-давно обсосала – от «Магии Инкорпорейтед» Хайнлайна до знакомой нашему читателю повести Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Так что у Ролинг здесь и близко не было приоритета. Но, быть может, свою роль сыграла детективная интрига?
Чайка по имени Профессор Мориарти
Детектив, замешанный на fantasy, – это вообще почти нонсенс |
Детектив, замешанный на fantasy, – это вообще почти нонсенс. Сыщик-маг, внедренный в мир троллей, колдунов и ведьм, может быть наделен чересчур большими возможностями, ибо пределов колдовству не поставлено. Но и злодей-маг в этой системе координат может пользоваться любым оружием. И что дальше?
В свое время теоретик детектива Ван Дайн категорически протестовал против вторжения хоть какой-либо мистики в истории о преступлениях: там, где царствуют индукция и дедукция, нет места колдовству и чародейству. А там, где есть чары, преступником (либо его пособником) может стать любой персонаж – либо скрывший свой мерзкий лик под наколдованной личиной, либо капитально охмуренный злодеем, который прежде и не возникал. Развязка может быть неожиданной, но читатель не способен сам доискаться до нее в принципе.
В отличие от детектива обычного, здешний его извод позволяет автору держать в рукаве пятый туз – чтобы в нужный момент его вытащить. Трудно представить, например, что в момент роковой схватки Холмса с Мориарти первый мог бы вдруг обернуться чайкой и спастись от смерти. В детективе обычном дважды два – четыре или десять (смотря кто считает); в мире Ролинг, где одна из осей координат изгибается вместе с фабулой, дважды два – то четыре, то стеариновая свечка (в зависимости от интересов автора).
Здесь можно смухлевать, изменить правила игры в ходе самой игры, сославшись на «обыкновенное чудо». И автор романов о Гарри Пэ это делает. И, что самое любопытное, читатель к нарушению правил привыкает: то, что режет глаз в первых томах, кажется почти привычным в последующих. Чем больше томов, тем капитальнее здание «поттерианы» в целом. Становится ясно, что ее прелесть таится не в fantasy и не в игре «Кто преступник?», а в эволюции героев.
Уже не мальчик, еще не муж, но...
Больше всего гадостей Гарри Поттеру устраивали не штатные враги, а невольные и своекорыстные пособники Зла из числа «своих» |
Традиционные «серийные» герои современных сказок, будь то Малыш у Линдгрен или Алиса Селезнева у Булычева, чем-то напоминают вечного мальчика Питера Пэна: читатель постепенно вырастает, зато герои с течением времени совершенно не меняются, оставаясь в одном и том же идеально подобранном возрасте тинейджера.
Герой же эпопеи Ролинг, придя в Хогвартс в возрасте зеленого пацана (первая книга), с каждым томом-курсом обязан был взрослеть на один год, чтобы в седьмом томе превратиться в 17-летнего юношу. Потому-то создательнице «поттерианы» приходится в каждой следующей книге ставить себе не только чисто фабульную задачу (как держать в напряжении читателя, знающего, что с Гарри ничего фатального не случится). Ей необходимо еще и постоянно корректировать образы друзей-одногодков, соблюдая равновесие между привычными их чертами (порывистость Гарри, неуклюжесть Рона, аккуратность Гермионы и пр.) и уже новыми, присущими теперешнему возрасту качествами.
Сам Гарри постепенно понимает (особенно это заметно по четвертому и пятому томам!), что, хотя Добро и Зло никогда не поменяются местами, мир сложнее уютных черно-белых схем. С каждой следующей книгой-томом на героев наваливаются новые проблемы – всегда недетские и всегда чреватые не просто неприятностями, но гибелью.
Предыдущая, пятая книга цикла заканчивалась на печальной ноте. Возрожденный из небытия Темный Лорд развязывал войну против законопослушных магов. Но если Пожиратели Смерти, дождавшиеся своего фюрера, кучковались вокруг него, то в среде защитников порядка царили разброд и шатания. И больше всего гадостей Гарри Поттеру устраивали не штатные враги, а невольные и своекорыстные пособники Зла из числа «своих». Те, которые не заколдованы и не завербованы Темным Лордом. Те, чья подлость и трусость не нуждаются в подпитке извне.
По закону жанра именно эти господа были назначены руководить магическим сообществом. Фабула романа парадоксально напоминала о событиях 1941 года в СССР. И сам Гарри, и директор Хогвартса Дамблдор только что не кричали во весь голос: маги, Зло воскресло, объединяйтесь, грядет Большая война! А в Министерстве магии, руководимом карьеристом Корнелиусом Фаджем, делали вид, будто ничего не происходит, и успокоительно дудели в дуду: все славненько, не надо запугивать народ страшилками и поддаваться на провокации. И по степени читательской неприязни Темного Лорда тут намного опережала мадам Амбридж, которую министр посылал в Хогвартс, дабы развалить вотчину Дамблдора...
Мгла над Хогвартсом
Джоан К. Ролинг |
В шестой книге война адептов Темного Лорда со светлыми силами продолжается, и в ее описании Джоан Ролинг руководствуется не столько образчиками fantasy, сколько британской историей: теперь уже всем очевидны исторические аналогии. Атмосфера нового романа еще яснее напоминает о первом периоде Второй мировой войны, когда ни США, ни СССР еще не вступили в борьбу с гитлеризмом, а потому Британия походила на одинокую осажденную крепость. Лихорадочная деятельность Адмиралтейства, отступление в Дюнкерке, поиски «пятой колонны», брожение в кругах британской элиты (где симпатии к фюреру были сильны) и тому подобное.
Так что среди литературных источников вдохновения автора «поттерианы» лидируют, без сомнения, произведения типа «Мглы над Гретли» Пристли или «Ведомства страха» Грина. При этом Руфус Скримджер, сменивший на посту главы Министерства магии тихого интригана Фаджа, – далеко не Черчилль. Он не очень понимает, КАК бороться со Злом. Министерство совершает конвульсивные поступки, выпускает победные реляции, отправляет под арест невиновных и легко может прохлопать реальный заговор в глубоком тылу.
По сути, главным оплотом сопротивления Злу остается по-прежнему руководимая Дамблдором школа Хогвартс, где и обитают на протяжении всего романа главные герои: сам Гарри, его друг Рон и подруга Гермиона.
В предыдущей книге мистики и фантастики было совсем мало. В новой тоже много вполне реалистических вещей (выясняют личные отношения Рон с Гермионой, а Гарри с Джинни Уизли), однако чудес здесь побольше. Заглавный Принц-полукровка не расшифровывается вплоть до самого конца, хотя Гарри почти всю книгу пользуется придуманными этим невидимкой магическими приемчиками – иногда успешно, иногда наоборот. На обложке Гарри изображен рядом с Дамблдором, и это не случайно.
В шестой книге Гарри много общается с директором Хогвартса; вместе они то и дело заглядывают в прошлое Волан-де-Морта, его приспешников и просто знакомых, дабы понять, каким образом из скверного парня Тома Реддла выросло такое чудовище. Директор Хогвартса часто уберегает Поттера от опасностей, но и тот способен принести пользу во время совместных изысканий. Биография Темного Лорда обретает дополнительные подробности, чрезвычайно неприятные, а читатель с каждой новой страницей все сильнее подозревает неладное. Что-то клубится в аудиториях Хогвартса, проносятся темные тени, растет напряжение, множатся жертвы среди учащихся. Дамблдор по традиции склонен видеть в людях прежде всего хорошее, а вот адепты Зла, зная эту особенность директора школы, вовсю плетут интриги...
Кто умрет завтра?
C Гарри может приключиться такая же метаморфоза, какая превратила Анакина Скайуокера из «Звездных войн» в Дарта Вейдера... |
Шестая книга менее удачна, чем предыдущая. И беда ее не столько в немотивированных или слабомотивированных «роялях в кустах» (затыкать сюжетные дыры чистой магией для мадам Ролинг – дело привычное), сколько в герметичности фабулы. Автор «Гарри Поттера и Принца-полукровки» испытывает явную нужду в новых персонажах. По сути, настоящих новичков здесь всего два: уже упомянутый и полуэпизодический Скримджер, а также новый преподаватель зельеварения Гораций Слизнорт – облагороженная версия Златопуста из второго тома. Все прочие герои ожидаемы. Снегг всю дорогу злобствует, Драко Малфой подстраивает пакости (правда, убийство ему не по плечу), Плакса Миртл плачет, Хагрид шумно обижается, Гермиона учится за троих, Рон пытается улучшить свои показатели в квиддиче, Трелони пьет. И так далее. Грамотный читатель, знающий манеру Ролинг, вычислит Принца-полукровку уже в середине романа – благо искать приходится среди знакомых персонажей, а они наперечет. И еще читатель знает, что с некоторых пор автор не обходится без финального убийства кого-то из героев.
Как только том вышел на языке оригинала, доброхоты тут же растрезвонили о том, КТО именно не доживет до седьмого тома; информация попала даже в международные новости. Однако поскольку есть шанс, что читатели этих строк не заметили спойлеров, не станем касаться подробностей. Отметим лишь два более общих момента. Первый – «спортивная» тема здесь уходит на периферию (хотя Гарри и становится капитаном команды). Второе – здесь, в отличие от первых романов, отсутствует даже видимость светлого финала. Да, главный герой уцелел в очередной раз, но ряды защитников Добра поредели. В пятом романе не стало Сириуса Блэка, теперь утрата еще тяжелее. Не исключено, что в последнем романе 17-летнему Гарри придется сразиться с Темным Лордом в одиночку. Злые языки даже всерьез обсуждают версию о том, что с Гарри может приключиться такая же метаморфоза, какая превратила Анакина Скайуокера из «Звездных войн» в Дарта Вейдера...
Увы, все возможно. С каждым томом создательница «поттерианы» все явственнее превращается из фантаста в критического реалиста, а те, как известно, не приветствуют хеппи-эндов. Российскому читателю не раз доводилось наблюдать, как гений сочетается со злодейством. В отечественной приключенческой литературе уже имелся один не слишком приятный герой, которого враги тоже поначалу высмеивали и пели издевательские песенки про «бедного Гарри», а потом «бедный Гарри» им отомстил, поубивав кучу народа с помощью дьявольского «луча смерти» и заставив служить себе акулу капитализма по фамилии, что забавно, Роллинг (правда, с двумя «л»). Впрочем, надеемся, что седьмой том все-таки не будет похож на «Гиперболоид инженера Гарина». Да и наша Татьяна Толстая засудит англичанку, если что.