Футурологи наконец определились с образом будущего. Его главной особенностью будет… безработица.

Предполагаемый человек будущего будет похож на древнегреческого «свободного гражданина

Конечно, никто так прямо не говорит. Серьезный институт под такие выводы не получит ассигнований, а газетный колумнист не налайкает аудиторию.

Поэтому выражаются мягче, туманнее: «Главным вызовом для властей будут последствия технологий, имеющих сильное потенциальное воздействие на занятость».

Проще говоря, работать за людей будут роботы.

Роботам не нужна зарплата, не нужен отпуск, выходной и больничный, у роботов нет детей, нуждающихся в детских садах, школах, поликлиниках, санаториях и профилакториях, роботы не выходят на пенсию.

Роботам, наконец, не нужна демократия. Знаете, сколько приходится тратить на демократию?

Пиарщики, рекламщики, политтехнологи, социальные активисты, интернет-боты – чтобы протащить типовой, заурядный бизнес-проект, вроде той же реновации! Потому что ей, видите ли, должен предшествовать закон – «политическое решение».

С роботами демократию можно будет по-тихому отменить (вот, кстати, и среди политтехнологов безработица).

Роботам демократия не нужна, а люди, не участвующие в экономическом процессе, и в политическом участвовать не должны. Дети не голосуют. Пенсионеры голосуют, но это «брешь в системе» – одни неприятности демократиям от голосующих пенсионеров.

По уму, голосовать должны те, у кого есть миллиард. Потому что только те, у кого есть миллиард, понимают, как все устроено. (Кто-то, возможно, скажет, что именно так большинство демократий и работает – ну, Бог ему за это судья.)

Итак, замена роботами людей целесообразна не только экономически, но и политически.

Куда же пойдут сэкономленные средства?

На содержание неработающих, которые будут получать что-то вроде пожизненной социальной ренты, говорят футурологи.

Хотелось бы в это верить, а то ведь в некоторых молодых демократиях сэкономленные средства идут в карман тем, кто их сэкономил...

Однако будем исходить из презумпции разума.

Историк и футуролог Ной Харари утверждает, что одной из самых востребованных профессий неотдаленного будущего станет дизайнер виртуальных сред. Тот, кто придумывает пейзажи и интерьеры для видеоигр.

Дескать, люди без дела будут впадать в депрессию и, чтоб в нее не впадать, массово подадутся в игры.

Тут надо уточнить, что игры – растяжимое понятие.

Люди уже сделали выбор в пользу виртуальности, в пользу сетевого общения.

Экологи рассказывают, что австралийские волнистые попугайчики в годы засухи, когда перестает хватать кормового ресурса, для сокращения популяции перестают размножаться.

Размножение – очень многозадачный и трудозатратный процесс, включающий в себя конкуренцию за самок, брачные игры, строительство гнезд, высиживание и выкармливание птенцов.

У попугайчиков высвобождается масса времени. Что они делают, чтобы «не впасть в депрессию»? Да просто-напросто общаются. Час за часом, дни напролет.

Наши социальные сети как раз и призваны заменить нам участие в процессе воспроизводства (в отличие от попугайчиков, у нас он не только физиологический).

Пока мы в них обсуждаем невиртуальную действительность (думаем, что обсуждаем – на самом деле мало что из обсуждаемого в сетях и в СМИ имеет отношение к жизни; процентов на восемьдесят это искусственная, специально создаваемая для обсуждения повестка), в будущем, вероятно, начнем играть в игры вроде тех, в которые сейчас играют в виртуальных сетях подростки.

Выполнять задания, набирать очки. Это будет нормально, это будет всерьез. Это будет лет через десять.

Предполагаемый человек будущего будет похож на древнегреческого «свободного гражданина». Видимость представительства в общественной жизни нам, конечно, оставят: главные перемены нужно проводить так, чтобы казалось, будто ничего не меняется.

Труд рабов (в нашем случае – роботов) вроде бы высвобождает «свободным гражданам» время для занятий искусствами, философией, физической культурой – в общем, всяческим самосовершенствованием.

Почему же мы предпочтем игры? Игры – философии, игры – литературе, игры – столь серьезным вещам?

По одной очень простой причине. Все перечисленное – это игры и есть, просто мы об этом забыли.

Возьмем простой пример. Почему дети (многие из которых уже взрослые) категорически предпочитают видеоигры чтению книг? 

Об этом много сказано и написано. «Интерактив», возможность влиять на развитие событий, предпочтительность визуального восприятия для ленящегося мозга… Но об одном важном факторе всегда забывают.

Когда хочется получить удовольствие, приятно провести время, «развеяться, отдохнуть», человек выберет из двух занятий то, которое не является для него обязательным. 

Чтение же было возведено в обязанность: мы без конца твердили, что без книги никуда, она друг и учитель, лучший подарок, то, се… В общем, окутали чтение-игру, чтение-удовольствие паутиной педагогической лжи.

Взять тот же «лучший подарок». Ну какой нормальный ребенок предпочтет книгу кукле или стрекочущему и мигающему лампочкой автомату?

Неудивительно, что учительское присловье «чтение – учение» дети переделали в «чтение-мучение» (роль уроков литературного чтения и литературы в привитии отвращения к книге – вообще отдельная тема).

Но когда-то литература (или то, что сегодня так называется; при Гомере, бардах и скальдах слова «литература» не было), несомненно, была интересом и азартом. Равно как и театр, и философия (ныне – нечто музейно-академическое, разновидность «ботаники»). Собственно, древние греки именно что «играли в игры».

Каждый учитель и родитель знает, что лучше всего ребенку даются необязательные занятия.

Вот поэтому (сейчас можно будет смеяться, но не забываем, что, смеясь, человек прощается со своим прошлым, настоящим и будущим) – вот поэтому важно не столько «спасать культуру» или реформировать (реанимировать) систему образования, сколько обратить внимание на главнейшие источники информации о мире для сегодняшних детей: игры, контент «Ютуба», контент социальных сетей.

Обратить внимание на контент – значит принять участие в его создании. Хочешь, чтобы дети что-то узнали, чему-то научились – сделай об этом игру, канал, ролик. Потом запусти вирусную рекламу (только так, ни в коем случае не циркуляр по отделам образования).

Но кто этим займется?

Способов привлечь к этой задаче государственные механизмы я, грешный, не вижу.

То есть привлечь-то можно – толку не будет. Путь этот известный: грант, девяностопятипроцентный откат, на оставшиеся пять процентов ни в чем себе не отказывай.

Значит, остаются частные инициативы.

Этот механизм уже работает.

Например, домодельные каналы на «Ютубе» успешно соревнуются с продукцией телекомпаний. Правда, учат они в основном дурачиться, корчить рожи и проходить игры (в лучшем случае). Либо – вожделеть дорогие игрушки и развлекаться в парках аттракционов (есть такой отдельный малышовый тренд).

Целина, поросшая сорняками.

Изменится ли она, когда будущее начнется?