Пятого февраля прошли некоторые – не слишком, впрочем, многочисленные – акции в память о Декрете совета народных комиссаров «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Участники выступили против «невежества, мракобесия церковников, стоящих на охране деспотической власти».

Что же, скажем пару слов о светском государстве и о борьбе с клерикализмом.

Отделение церкви от государства» на деле может означать очень разные вещи

Само по себе отделение церкви от государства, вопреки популярному мнению, вовсе не является обязательным условием современного демократического общества. Государственные церкви существуют в скандинавских странах, Великобритании, Греции, Лихтенштейне, Мальте, Монако.

В Германии налог в пользу церкви – католической или лютеранской – собирается при помощи государства (хотя его можно отказаться платить, официально выйдя из соответствующего вероисповедания). Другое дело, что государственный статус может быть неполезен самой церкви.

Как мы видим на примере англикан и скандинавских лютеран, церковь оказывается вынуждена подчиняться либеральной политике властей. Когда премьер-министр грубо требует от церкви ввести женский епископат – это ситуация трудно представимая в России, но вполне ожидаемая в Великобритании.

Поэтому Русская православная церковь не стремится к статусу государственной – более того, в области ее пастырской ответственности лежит целый ряд государств, нередко со сложными отношениями между собою, и тут государственный статус создал бы дополнительные проблемы.

Другое дело, что «отделение церкви от государства» может означать очень разные вещи. И тут важно не только то, что написано на бумаге (по бумагам в СССР всегда была полная свобода вероисповедания), но и что подразумевается на практике. Что на практике подразумевал указ совнаркома, мы знаем. В эти же дни мы празднуем Собор новомучеников и исповедников церкви русской. Мы помним их имена и обстоятельства их смерти. Очень часто они хорошо задокументированы.

Люди, которые празднуют годовщину указа, очевидно, не знают многих деталей, но в общем и целом отдают себе отчет в том, какова была политика партии большевиков в отношении церкви. И очевидно, в их среде считается вполне нормальным и приемлемым ассоциировать себя с такой политикой.

Я довольно часто спрашиваю у моих оппонентов, борцов за «светское государство» – покажите мне страну, где ваш идеал осуществлен. Кого бы мы могли принять за образец?

Ни одна из развитых стран в качестве такого образца не подходит – везде мы находим капелланов в армии, кафедры теологии в вузах, политиков, открыто заявляющих о своей приверженности христианской вере, видим широкое сотрудничество между церковью и государством в области образования, медицины, социальной работы и сохранения памятников архитектуры. Уровень «клерикализации» в России значительно ниже, чем в среднем по Европе.

Антиклерикалов не устраивает не «чрезмерное», а какое бы то ни было присутствие церкви в обществе. Почему? Конечно, формальными поводами для протестов могут быть споры из-за церковных зданий и имущества – например, храмов, которые были в свое время отняты у верующих и теперь им возвращаются. При этом задеваются чьи-то интересы, возникают споры хозяйствующих субъектов между собою – это понятно.

Но существует антиклерикализм как движение – и тут мы видим интересную и парадоксальную картину. Мы видим, как коммунисты выступают в одном строю с адептами известного олигарха Михаила Ходорковского, суровые большевики – с либералами. Что общего у всех этих прекрасных людей?

Коммунисты и либералы могут сильно не любить друг друга – но они представляют разные версии того же глобального прогрессивного проекта. В рамках этого проекта человечество должно объединиться под властью некой унифицирующей идеологии, победа которой, как предполагается, откроет эпоху великолепного прогресса и неслыханного благополучия. Границы между странами должны постепенно исчезнуть, и человечество обретет единство под благодетельной властью «мирового сообщества», то есть международных структур, которые искоренят войны, голод, невежество и болезни. Наступит новая эра мира и процветания.

Поскольку не все люди понимают, где их подлинное счастье, а некоторые еще и злонамеренно противятся, в ходе реализации проекта неизбежно масштабное принуждение. Как недавно написал Александр Рыклин: «Да, я отдаю себе отчет в том, что в борьбе за строительство нового государства на этой территории сегодня придется игнорировать мнение значительной части населения, на ней проживающего. Возможно – большинства».

Естественными врагами проекта оказываются суверенные государства – которые должны быть им поглощены – и, в еще большей степени, церкви. Религия должна исчезнуть из дивного нового мира.

В рамках этого проекта провозглашается преодоление культур и традиций, которые несообразны либеральным представлениям о должном, преодоление национальных суверенитетов, установление для всего человечества общих идеологических стандартов. Яркий представитель прогрессивного проекта – Джордж Сорос, хотя, конечно, не он один. Проигрыш Демократической партии на выборах в США потому и был встречен с таким острым огорчением, что глобалисты проиграли сторонникам национального суверенитета.

Глобальный проект неизбежно враждебен религии по целому ряду причин. Он исходит из того, что оглядка на Бога только мешает человечеству решать свои проблемы. Религия предлагает свою, не связанную с Проектом систему ценностей и ориентиров – и уже поэтому создает ему помехи. Либералы считают землю перенаселенной и энергично продвигают аборты и бесплодные формы сексуального поведения – религиозные люди этому противятся.

Религия часто (и Россия – одна из стран, где это особенно заметно) – стержневой элемент национальной идентичности и национального сопротивления Глобальному проекту. Поэтому для либералов враждебность к религии – это принципиальный вопрос. В этом отношении наследие советского богоборчества, конечно, востребовано.

Это не зависит от каких-то мелких конфликтов интересов вокруг того или иного здания, это связано с самим содержанием либерального проекта. Вопрос в том, хотите ли вы этот Проект поддерживать.