Дональд Трамп строит стены. Дональд Трамп взрывает наводившиеся десятилетиями мультикультурные мосты.

Дональд Трамп вводит протекционистские барьеры против иностранных товаров, теснящих американские, и провозглашает принцип «покупай американское – нанимай американцев». Дональд Трамп не только запрещает въезд в США мусульманам из ряда ближневосточных стран, но и демонстративно провозглашает политику преференций гонимым в этих же странах христианам.

Нам следует в ближайшие годы следить за символами новой цивилизации. И не ужасаться им

Тем самым Трамп посягает не просто на политику американских либералов. Он посягает на саму суть западной либеральной цивилизации, как она сформировалась в последние столетия.

Эта цивилизация строилась на категорическом отрицании селекции, неравенства, привилегий, особенно если это не привилегии для угнетаемых и меньшинств, по сути дискриминирующие большинство, чтобы «исправить» несправедливость в отношении угнетенных. Эта цивилизация строилась на отрицании самого образа стены как маркера защищенного, особо привилегированного пространства, разделяющего собой два мира.

«Стена» была главным символом всего, что ненавистно носителям либеральной и левой культуры. «Разрушать стены» – практически неважно, между чем и чем – было самой сутью либеральной миссии.

И когда новая политическая эпоха начинается со стены – это, конечно, мощный символ. Символ прошлого или символ будущего?

Является ли Дональд Трамп древних ратей воином отсталым, который, к этой жизни тая вражду, пытается воскресить невозвратные в реальном мире идеи прошлого – закрытость государств, протекционистские барьеры, «белую» и «христианскую» привилегии в Америке, трактуемой не как мультикультурное, а как христианское евангельское общество?

Или же Трамп – пророк грядущего, и те подходы, которые он демонстрирует, это лишь первые ласточки нового цивилизационного уклада, который установится на руинах самоисчерпавшегося либерального миропорядка?

Чтобы ответить на этот вопрос я бы хотел обратить внимание читателей на книгу К. А. Крылова «Поведение», опубликованную в 1997 году. В ней была предложена конструкция из четырех этических систем, получивших относительно условные наименования по сторонам света: Юг, Восток, Запад, Север. Эти системы лежат в основе социальной конструкции человеческих обществ.

Три из них уже вполне реализовали себя в истории в виде заметных цивилизационных укладов, а четвертая, «Север», представлялась как потенциально возможная, находящаяся в подготовительном периоде, прежде всего – в России.

Сущность этической системы «Юг» выражается формулой «что другие делают мне, то и я делаю другим». Она может упрощаться до формулы «будь как все», «око за око» – и в самом деле лежащей в основе примитивных культур и цивилизаций.

Сущность «Востока» выражает золотое правило этики: «как другие не поступают со мной, так и я не поступаю с ними», упрощаемое до требования следовать правилам, традициям, четким нравственным ограничениям. Действительно – цивилизации так называемого Осевого времени, будь то античная, китайская, персидская, византийская, средневековая западная, жили именно по этому правилу.

Мировоззрение «Запада» базируется на этическом принципе «как я поступаю с другими, так и они могут поступать со мной». Человек становится мерой всех вещей, и если он что-то хочет делать, то считает, что то же надо разрешить и другим. Отсюда бесконечное выравнивание прав, состояний и взрывное количество допустимых моделей поведения, характерных для цивилизации, следующей этике «Запада».

Наконец, этическая модель «Севера», элементы которой лишь прощупываются в обществах ХХ века, базируется на этическом принципе «как я не поступаю с другими, так и им не позволено поступать со мной».

Соответствующая этой этике социальная модель требует селективности, избирательности, четкой кодификации недопустимого, но исходя уже не из критерия устанавливаемых обществом традиций, как в этике «Востока», а из чувства права, самосознания и свободы социального субъекта, не допускающего в отношении к себе того, чего не делает другим он сам.

«Смысл объединения людей вместе (в любой форме, вплоть до государства) в рамках четвертой этической системы усматривается именно в поддержании их независимости друг от друга и от мира в целом», – подчеркивает Крылов.

Особенный шарм этой конструкции, опубликованной в 1997 году, придает предложенная автором модель начинающихся с 1917 года 12-летних циклов в истории России, в ходе которой ускоренно отрабатываются, как ракетные ступени, основные тенденции предыдущих этических систем, чтобы вывести нас в итоге на окончательное рождение четвертой.

Цикл 1917–1929–1941–1953 был временем взлета и упадка коллективистского советского «Юга». Цикл 1953–1965–1977–1989 – эпоха взлета и упадка традиционалистского советского же «Востока». Наконец, цикл 1989–2001–2013–2025 характеризовался как эпоха отработки Россией постсоветской западнической модели.

Концепция была опубликована, напомню, в 1997 году, так что автор никак не мог знать, что в 2000 и 2014 годах, то есть в статистической погрешности к предсказанным, мы станем свидетелями значимых системных изменений в развитии России «по западной модели». Гипотеза, таким образом, подтвердилась уже дважды.

Многие из нас доживут и до 2025 года, когда можно будет окончательно удостовериться в работоспособности крыловской гипотезы.

Если модель имеет определенную предсказательную силу, что она продемонстрировала, то она как минимум заслуживает внимания и обсуждения. Взглянув через призму теории этических систем на «трампистскую революцию», мы обнаружим, что в порождающих трампизм поведенческих и цивилизационных кодах есть все признаки «северной» этической системы.

Трампизм отказывается от приоритетности идеи все большего расширения границ допустимого, от все большего выравнивания, приобретающего уже гротескные формы, в вопросах, касающихся каких-нибудь «прав трансгендеров».

Напротив, трамписты явно претендуют на переход к селективной модели, когда одни явления одобряются и поощряются, а другие сознательно отбрасываются и ограничиваются.

Заявленное предпочтение беженцев-христиан беженцам-мусульманам содержит в себе тот самый ключевой смысл выбора и разделения, который предполагается «северной» этической моделью. А «стена» является самым емким и конкретным из возможных символов такого разделения.

При этом заметим, что трампистская модель строится на принципе превентивного исключения зла. Не наказания постфактум, а заранее выставленного «бана» для потенциальной угрозы, что соответствует принципу «чего я другим не делаю, то и другие пусть мне не делают».

Можно, конечно, поспорить, насколько США являются далекой от агрессии и террора мирной цивилизованной страной, но, несомненно, они себя именно таковой видят, и Трамп предполагает подчинить свою политику этому принципу: создать остров свободы и безопасности и исключить вторжение разрушительных сил, оставленных по ту сторону стены.

При этом аналогичного принципа Трамп намерен придерживаться и в экономике.

От все большего расширения прав, снятия барьеров и фиктивного выравнивания правил мировой торговли (на самом деле мнимо равные правила выгодны только транснациональным корпорациям, а не национальным экономикам) предлагается переход к четкому протекционистскому барьеру, который защищает своих за счет чужих, а не наоборот.

Трамп, который сделал карьеру как успешный девелопер в типичной либеральной системе, до сих пор провозглашает теоретическую ориентацию на «рейганомику».

Но поразительно то, что его «твиттер-экономика» на деле ближе всего к модели прусского экономического социализма, когда государство, оставляя владение собственностью в частных руках, жестко регулирует распоряжение этой собственностью, причем критерием эффективности этого распоряжения выступает не максимизация прибыли частной корпорации, а общественная польза – обеспеченность рабочими местами граждан государства, успешное преодоление бедности и т. д.

Причем выводится эта экономическая политика не из мелочного традиционного регулирования, но и не из либерального «разрешено все, что не запрещено», а из четкого разграничения полезных и вредных, допустимых и недопустимых экономических стратегий.

Наконец, провозглашенная Трампом внешняя политика, если он будет придерживаться ее минимально последовательно, вообще является классикой отработки «северной этики».

Международное сообщество мыслится в рамках этой доктрины как совокупность стран, поддерживающих свою независимость и независимость друг друга, охраняющих свое право решать свою судьбу и устраняющих экстремальные угрозы цивилизации со стороны того, что Крылов обозначает как «варварство».

Другими словами, в политике Трампа мы видим не последние судороги старого Запада, разрушаемого безудержным вавилонским всесмешением либерализма, а наоборот – молодую и напористую силу нового цивилизационного порядка, предпринимающего покушение на то, чтобы изменить цивилизационную парадигму в самом средоточии западного мира.

Для западной цивилизации это вполне логичный ход развития – переход от «Востока» к «Западу» совершился в Европе без тотального разрушения предшествующей цивилизации: Ренессанс, Реформация, Просвещение, политическая и промышленная революции постепенно меняли мир, до этого базировавшийся в целом на тех же принципах, что и другие цивилизации Востока.

Почему бы «Северу» не манифестировать себя в глубинах Запада?

В 1997 году Крылов полагал, что точкой перехода к «Северу» станет Россия. Конечно, в этом есть много от обычного русского мессианизма. Но разве он не был прав?

В конечном счете Трамп рассматривается на Западе как прямо связанное с Россией, даже порожденное Россией явление. При этом мы не можем с определенностью утверждать, что Трампу удастся «перезапустить» Запад на основе «северной» цивилизационной модели. Не исключено, что его бунт в итоге будет подавлен при помощи физического устранения или политического разгрома.

Но и в этом случае его явление будет явлением пророка-предтечи, который обозначает того, кто будет более его. А это пришествие «чего-то большего» и в самом деле вполне может состояться около 2025 года в России, как и предполагает пока исправно работающая крыловская теория циклов.

Случись что с Трампом – и его дух станет вождем этого нового «северного» мира.

Так или иначе, нам следует в ближайшие годы следить за символами новой цивилизации. И не ужасаться им.

Будет больше стен, будет больше разделений, будет больше точек выбора, будет больше случаев, когда значимым представляется отказ. Будет больше уважения к определенности – и крайне негативно будет расцениваться стремление уравнять все со всем. Станет больше почтения к угрюмости, недоверию и остроконечной принципиальности, как это замечательно показано в популярном сериале «Молодой папа».

А главное – будет наблюдаться такое удивительное явление, как взаимная поддержка людьми и народами этой ограниченности и неравенства. Своеобразный «интернационал националистов». Ведь ключевая черта цивилизации «Севера», напомню – объединение людей ради поддержания взаимной независимости. Это тот парадокс, до осознания которого в следующую восьмилетку нам только предстоит вырасти.