Последние события в кадровой политике Кремля: врио губернаторов – андроиды, видео с их прыжками со скалы, а теперь еще и объявленный конкурс управленцев «Лидеры России» – сделали абсолютно очевидными процессы, которые организовывает руководство России, и цели, которые оно перед собой ставит.

На самом деле это было вполне ясно и до этого, поскольку первые решения и процессы начались больше десяти лет назад.

Просто учитывая традиционную пессимистичность и негативность мышления существенной части российского общества, все они старательно игнорировались либо интерпретировались в отрицательном ключе, даже те из них (вроде массового открытия кадетских корпусов или создания президентского кадрового резерва), которые, казалось бы, однозначно позитивны.

Кремль поставил перед собой задачу без преувеличения титаническую: создать механизмы воспроизведения квалифицированной, стабильной и не несущей угрозы стране отечественной элиты.

Это, без сомнения, уникальный – и по масштабу, и по исторической значимости – проект, который реализуется в режиме реального времени в крайне непростой исторический период.

И мы все являемся его свидетелями.

Речь идет об опыте советской элиты, которая выродилась буквально за пару поколений и в итоге просто уничтожила страну.

История советской элиты преподала два крайне важных урока.

Во-первых, в позднем СССР перестали работать социальные лифты, апофеозом чего стала советская геронтократия.

Неудивительно, что огромный слой управленцев средних и нижних слоев, которым было просто некуда расти из-за упорно сидящих в своих креслах старцев, поддержал тогда снос отжившей свое системы.

Во-вторых, советский подход к элитам игнорировал базовый человеческий инстинкт продолжения рода и передачи потомкам ресурсов и активов предыдущего поколения.

Правящая советская элита оказалась просто заинтересована в уничтожении советской системы – и даже страны, потому что это было для нее единственным способом передачи своим детям и внукам национальных активов, которые она контролировала в тот момент.

Ну а история российской дореволюционной элиты преподала третий урок России современной: занимающая монопольное положение и лишенная реальной конкуренции наследственная элита склонна к вырождению, что опять-таки несет огромную опасность государству и стране.

Эти три ключевых риска и стали краеугольными камнями, отталкиваясь от которых, и была создана концепция формирования нового поколения отечественной элиты.

Первое –

все более жестко внедряется принцип ухода с государственной службы по достижении пенсионного возраста.

Для внешних наблюдателей это наиболее ярко проявляется в отношении военных. Регулярно приходят новости об увольнении очередного генерала по достижении предельного возраста службы. Но гражданских чиновников это тоже в полной мере касается.

Система предупреждает риски герантократии, обеспечивая возможности карьерного роста для нового поколения управленцев.

Исключением из этого правила на данный момент является только самое высшее руководство России. Но причины этого вполне очевидны: страна находится в сложном переходном периоде, и уходить, не выстроив окончательно систему, было бы банально опасным.

Второе – в стране целенаправленно формируется наследственная элита. Факты этого процесса общеизвестны и вызывают в основном раздражение в российском обществе.

Однако это тот случай, когда зло (а наследственная передача активов и власти в России воспринимается однозначно негативно) является наименьшим из возможных.

Абсолютно любой человек, достигший успеха (будь то в бизнесе или на госслужбе), должен быть уверен, что он сможет обеспечить своим детям передачу активов и высокого положения в обществе, чтобы у него не было искушения урвать здесь и сейчас, неся угрозу стране, и сбежать (по традиции за границу).

Но у этого положения есть и обратная сторона медали, которую российское общество обычно игнорирует. Фактически перед российскими элитариями прямо проговариваются условия игры:

«Да, вы можете и помочь своим детям карьерно, и передать им по наследству заработанные вами активы. Но смогут ли ваши дети удержать все это, особенно после вашего ухода, – это уже совсем другой вопрос. Если ваш ребенок окажется умным, хорошо образованным, отличным управленцем, он и удержит, и разовьет ваш успех.

Если же ваш ребенок «слабенький» – не обессудьте. Он почти наверняка потеряет все, что вы ему дадите, причем это произойдет и в России, и на Западе. Иллюзии в этом отношении по поводу благословенного Запада развеиваются с фантастической скоростью.

Соответственно, решайте: либо с детства готовьте своих детей к сложному амбициозному будущему, либо выбирайте для них вариант сытой благополучной жизни без особой ответственности и карьерных возможностей. Но что с ними будет потом, зависит лишь от них самих».

И третий пункт, раскрывшийся во всей красе за последние недели, – в России целенаправленно и на всех парах готовятся ненаследственные элитарии, добивающиеся успеха благодаря исключительно собственным способностям.

За последнюю пару лет в публичное поле страны оказались выдвинуты уже десятки новых фигур, причем из совершенно разных сфер – от бизнеса до силовых структур. Их вывели из тени и вторых ролей, и началась их «обкатка» на новом, более высоком уровне сложности и вызовов.

Кто-то из них справится, кто-то – наверняка нет. Но в этом и смысл созданного механизма отбора. Самые успешные в итоге включатся в игру внедрения своих детей в наследственные элиты страны. И так в каждом новом поколении.

Только жизнь покажет, насколько удачным и эффективным окажется выбранный Кремлем подход, насколько верной является ставка на выбранные типажи («технократы», «силовики» и т. д.), но уже сейчас стоит отдать должное системной продуманности и остроумию реализуемого Кремлем плана.