Условно их можно было бы обозначить как «долгую» и «короткую».

Викторианские дамы изгоняют даму, которую они сочли не столь викторианской

Долгая стратегия рассматривает доверие как ценный ресурс, в который стоит вкладываться и который стоит беречь. В этом случае люди говорят: «Мы играем по прозрачным, понятным, одинаковым для всех правилам. Мы всегда это делали и продолжим это делать – вы можете твердо на это рассчитывать».

Короткая – «Мы играем по правилам, которые устанавливаем только мы, только мы контролируем их исполнение, только мы решаем, для кого делать исключения, и мы будем использовать наши возможности для исполнения наших желаний». Иначе говоря, «а казнить мы наших холопов вольны, а жаловать – вольны же». 

Длинная стратегия ориентируется на влияние, короткая – на силу. Длинная ориентируется на позитивные стимулы – «со мной выгодно сотрудничать», короткая – на негативные: «здесь нет, кроме меня, судьи и господина – покоряйтесь, или вам придется плохо».

Недостаток длинной стратегии – она требует долгосрочного планирования, интеллектуальных усилий, поиска компромиссов. Недостаток короткой – она провоцирует враждебность и ответные удары.

История с WADА – это образец «короткой», разрушительной и непродуманной стратегии. WADA выглядит в точности так, будто ее использовали для того, чтобы наехать на Россию по политическим мотивам, не имеющим отношения к спорту.

При этом, конечно, вслух речь шла о другом – джентльмены с высочайшими моральными стандартами, приверженностью fair play и прозрачным правилам с позором изгоняют из своей среды жуликов. Крым и Сирия тут совершенно ни при чем. Все дело в необходимости отстоять правила честного спорта.

Ради чистоты спорта, благородных правил честного состязания не только атлеты, применявшие допинг, но и их товарищи по команде, и их сограждане вообще должны быть изгнаны – включая паралимпийцев.

Потому что употребление запрещенных веществ – это такая гнусность и мерзость, которая никогда, никогда не может быть терпима среди честных спортсменов. Газетные публикации и заявления представителей WADA недавнего времени полны высокоморального пафоса.

Викторианские дамы изгоняют даму, которую они сочли не столь викторианской – вы не достойны нашей дружбы! О нет! 

Но такое поведение неизбежно провоцирует сильную враждебность.

Никто не любит людей надменных и самоправедных; если надменные люди к тому же еще и суровы, у кого-то может возникнуть сильное желание показать всему миру, что они отнюдь не столпы добродетели, но подобные другим бедные грешники.

Если они к тому же еще самоуверенны и беспечны, и держат свои секреты там, где их могут украсть – рано или поздно им придется столкнуться с публичным позором.

На Западе этому есть множество примеров. Пресса и публика любят смаковать истории про проповедников, гремевших с кафедр и телеэкранов, а потом пойманных на проститутках, или про почтенных политиков, полных праведного гнева, погоревших на финансовых аферах.

Хакеров нельзя назвать высокоморальными людьми. Разоблачители чужих грязных секретов вообще люди довольно неприятные. Но если у вас есть грязные секреты, вы должны учитывать возможность их раскрытия.

А секреты WADA оказались весьма грязными. Хулиган толкнул джентльмена под руку, и из рукава последнего вылетела крапленая колода.

Ряд атлетов, и прежде всего – американских, с разрешения WADA употребляли весьма мощные вещества из списка запрещенных. Первые попытки невозмутимо заявлять, что все в порядке и никаких нарушений нет, сменились осторожным признанием, что системой терапевтических исключений могли злоупотреблять.

В самом деле, стоит атлету получить «терапевтическое исключение» – и гнусный, мерзкий, нетерпимый в приличном обществе допинг превращается в совершенно законный медицинский препарат.

Кто выдает эти исключения? Тот же, кто определяет список запрещенных препаратов – WADA.

На каком основании? На основании реальной или предполагаемой болезни атлета, лечение которой требует этих препаратов.

Что это за болезнь? Кто ставит диагноз и определяет их необходимость? В этом WADA никому не обязано отчитываться. Более того, не только основания для такого решения, но и оно само является тайным – и оставалось бы тайным, если бы не грубость хакеров.

Такое положение дел, когда законодательная, судебная и исполнительная власть принадлежит одним и тем же людям, которые при этом действуют тайно, не только уязвимо для злоупотреблений – оно просто заточено под злоупотребления. И оно абсолютно точно не имеет ничего общего с одинаковыми для всех прозрачными правилами.

Победа в соревновании повышает престиж страны в том случае, когда все верят, что имело место честное состязание – и именно желанием спасти веру в честность состязаний объясняли отстранение россиян.

Когда структура, отвечающая за поддержку «честной игры», оказывается абсолютно непрозрачной, а проявляемая ею крайняя суровость – или крайняя снисходительность – почему-то сильно перекрывается с определенными политическими раскладами, то престиж золотых медалей не может не упасть.

Если места на пьедестале почета определяются не только талантами и усердием атлетов, но и благоволением WADA – или, соответственно, неблаговолением к их соперникам – то спорт сильно теряет и в своей эмоциональной, и, соответственно, в коммерческой привлекательности.

Это проблема, которую, конечно, надо будет как-то решать – или сокращать список запрещенных препаратов, раз уж в него попадают необходимые некоторым людям лекарства, или не сокращать, и тогда запрещать всем, или хотя бы выработать прозрачную процедуру принятия решений.

В конце концов, человек, который домогается публичных почестей, должен быть готов раскрыть – да, я тяжко болен и смерть стоит передо мной, мне необходимы такие-то препараты.

Нынешняя ситуация полного произвола, в котором легко угадываются определенные политические предпочтения, сильно подрывает интерес к спортивным состязаниям.