Едешь, и мокрый снег летит в стекло картинкой метеоритного дождя из «Детской энциклопедии». Когда метеоры летят как бы из одной точки – и все тебе в зенки. Справа и слева нормальная российская глушь: летом, днем даже живописная, а нынче черная, холодная и сиротская какая-то.
Стали мы вызывать ГАИ. И что выяснилось? Никто из нас не знает, как это сделать! «Может, 911?» – «А это не в Америке? А набери!
Жесткий диск поет старые советские песни: «Когда умчат тебя составы за сотни верст в далекий край, не забывай, не забывай родной заставы, своих друзей, своей любви не забывай».
Я, стало быть, за рулем, рядом опытный штурман. Он деликатно подсказывает, глядя в навигатор: сейчас дорога будет вправо забирать. А что? Пусть и подсказывает, хуже не будет, хотя, надо признать, светоотражающие указатели имеются и даже маленько видны в среднерусской снежной мешанине.
Сзади – дорогие сердцу подруги жизни и чадо. До Юрьева семь километров. И тут в хвост нам пристраивается фура. Мы больше семидесяти не идем, очень еще хочется песен послушать, а также посидеть у камина в отеле с гостеприимным названием «Суздаль Инн», а не улететь сдуру в кювет, вероятность чего, надо признать, имеется.
А фуре надо быстрей. И плевать она хотела на теорию вероятностей. Фура берется нас обгонять, мы ничуть не мешаем, и фура нас практически обгоняет, как вдруг принимает излишне вправо, раздается неприятный скрежет, какая-то ее выступающая железяка (а фура – одна сплошная железяка) чертит нам по левой двери, продирает крыло, сшибает зеркало, отрывает полбампера и продолжает движение, как ни в чем не бывало.
Но внутри фуры имеется водитель, а у него в середке имеется совесть. И фура принимает вправо, включает аварийку. Водитель идет к нам. Дружественная встреча начинается вполне по-среднерусски.
Не буду скрывать, начал так – или почти так: «Что же вы, сударь, столь нерасчетливо совершаете маневр? Неужели ваша многоуважаемая маманя, дай ей бог всяческого здоровья, не учила вас простой истине: сам маневрируй, а другим не мешай?»
«Ах, сударь, – отвечал мне ямщик фуры, – я ведь даже вашему скородию подмигивал, мол, извиняйте, обеспокою чуток! Как же оно вышло так – ума не приложу!»
Гаишники приехали через двенадцать минут. Не вру. Двое (фото: Смирнов Владимир/ТАСС) |
Короче, стали мы вызывать ГАИ. И что выяснилось? Никто из нас не знает, как это сделать! «Может, 911?» – «А это не в Америке? А набери!» Вот сидит же в голове! Тут чадо вспомнило: 112! Набрали. Там сразу отозвались, и никакая не Америка, а недальний город Кольчугино, одноименный купцу, что организовал там производство проволоки и самоваров.
Вежливый голос стал интересоваться, где мы, все ли живы и проехали ли Бавлены? Мы уверили, что живехоньки, к счастью. Водителя фуры спрашиваем: мы Бавлены-то проехали? «А черт их знает, – отвечал он. – Я с Иванова. Я Бавлен-то не знаю. Но, думаю, проехали. Куда ж им деваться, Бавленам-то?»
Тут кто-то догадался: а в телефоне давай посмотрим! Как же это мы сразу не сообразили! Стресс, не иначе. Карт-то, надо признать, в машинах уже нету: у фуры потому, что водитель ее чешет по наитию и уверен, что Бавлены от веку тут стояли, а у нас потому, что потому. Комковатость лап потеряна. Скаутские навыки повыветрились. Доведись костер разжечь в лесу – первый вопрос будет: «Мариш, дай зажигалку».
Кое-как определились, вежливый человек обещал перезвонить. Ждем. Мимо нас машина едет, тормознула, из нее высунулся мужик и говорит: «Чего тут у вас? Помочь-то не надо?» Мы поблагодарили, и стало у нас на сердце тепло, и даже снежная крупка в лицо не напрягала.
Гаишники приехали через двенадцать минут. Не вру. Двое. Наскоро оглядели картину происшествия, сказавши, что дело ясное (водитель фуры тяжко вздохнул), спросили, не надо ли кому скорую, и говорят: «Вы маленько обождите, тут чуть подале кто-то в кювет улетел, мы метнемся, глянем – и к вам».
Уехали они, а мы пригорюнились, поскольку за тех, кто в кювет улетел, переживали, ну и вечерок у камина стал плавно накрываться. Тут позвонил вежливый из МЧС: «Ну, чего? Приехали гаишники?» «Да, – говорим, – спасибо, прям как на крыльях, но чуть подальше в кювет кто-то улетел, так они туда сначала рванули». В трубке помолчали.
«Хм... Перестарался я маленько, видать. Это ж я про вас сказал, что вы в кювете». Мы так поняли, что вежливый это для ускорения сгустил краски, а может, и нет, но через пять минут гаишники вернулись. «Нету, – говорят, – тут никого больше. Стало быть, это вы и есть». А мы и не против.
Достал я ОСАГО из бардачка и пошел в патрульную машину. На видеорегистратор обсказал, как я вижу ситуацию, заверил, что в дополнительном обследовании водителя фуры на алкоголь не настаиваю. «Это правильно, – сказал один из полицейских, которые продолжают здорово напоминать милиционеров, – если б от вас пахло, мы бы учуяли. Мы бы такое дело не зевнули. Уж вы поверьте».
Я поверил. Уж больно они говорили укладисто и мастеровито, красиво говорили. Я потом узнал, что это владимирско-поволжский диалект, характеризующийся неразличением гласных во втором предударном и заударном слогах после твердых согласных. Ну, вы поняли. И вообще, они мне понравились: обстоятельные, несуетные, доброжелательные и спорые.
Мужик с фуры тоже душой кривить не стал, не стал скандально орать, мол, сам дядя вильнул и подставился или еще чего такого. Больше того, он подошел, протянул руку и сказал: «Вы уж извините меня, видимость плохая, не рассчитал, короче. С наступающим вас!» А также дал нам скотч и затяжки такие пластиковые, хомутики. Мы им и бампер подвязали, и еще два дня ездили.
А владимирско-поволжские гаишники сказали нам следовать за ними в Юрьев, где без малейших проволочек дали справку для страховой и ряд бесценных советов: «На будущее – телефон наш почти, как прежде, 02 и еще ноль. А скорая – 03 и, опять же, ноль. Легко запомнить».
Потолковали мы с ними и немножко про местные дела (кражи участились, жулики тоже к Новому году затариться хотят), коснулись кризиса и международной обстановки. И тепло распрощались. Через час мы уже сидели у камелька и ужинали, будучи как бы в гостях у добрейших и очень свойских хозяев вышеупомянутой гостиницы, но это уже другая история.
Закончить хочу вот чем: держу пари, что выжидали, читая, какого-то поворота истории. Скандала, вранья, волокиты, захребетничанья, измора, неискренности, вымогательства, которые выползли бы змеюками и придали свирепого реализма этому нехитрому дорожному эпизоду. А вот не случилось.
Это ж не Москва. И не Америка – это в семи километрах от Юрьева. Бавлены проехал – а там рукой подать.