В моей прихожей вот уже полгода не горит свет – перегорели все лампочки, коих в потолке тысяча штук. Я вспоминаю об этом каждый вечер, когда возвращаюсь домой и на ощупь прохожу сквозь завалы обуви, спотыкаясь и матерясь на чем стоит свет.
– Ну а кто тебе виноват? – сказал мне один милый юноша, когда я ныла по этому поводу. – Это все твоя эмансипация. Будь у тебя мужик, и свет бы горел. Но зачем тебе это, если ты вся такая самостоятельная и все умеешь сама?
В душе я все это время молила: «Виталик, зажигай!» – но ничего не вышло
Стыдно признаться, но я и вправду многое умею. Какое там «забить гвоздь»?! Я переклеила обои в детской комнате, купила дрель, чтобы просверлить стену и повесить плазму. Плазма, правда, висит криво, но висит же. А еще я двигаю мебель, прикручиваю карнизы, собираю полочки и шкафы, хоть и делаю это очень коряво. И в этом эмансипированном, с точки зрения милого юноши, контексте моя беспомощность в вопросе лампочек выглядит полным идиотизмом.
Я, кстати, сильно нервничаю, когда мужчины называют меня эмансипированной. Да я бы с радостью повисла на какой-нибудь крепкой мужской шее, невинно болтая ножками! Но ни одной шеи на горизонте не было, и в какой-то момент я поняла: если проблема повторяется, значит она в тебе. И до тех пор, пока ты сама прибиваешь гвозди, в твоей жизни не будет человека, который возьмет эту ответственность на себя. «Боженька, ну ниспошли же мне мужика!» – на всякий случай помолилась я перед сном, потому что свет начал перегорать в кухне, да еще и в туалете.
Боженька меня услышал, но маленькие стеклянные штучки оказались непреодолимым препятствием для мужчин. Каждый, кто так или иначе просился ко мне в гости, был озадачен: приходи только в том случае, если вкрутишь мне лампочки. «Какие проблемы, милая?» – браво отвечали они, однако первый рухнул со стула, пытаясь рассмотреть, в чем проблема. Второго слегка шибануло током, а третий и вовсе сбежал, посчитав, судя по всему, меня сумасшедшей: он мне про тортики и мороженое, а я ему про лампочку в сортире.
Очередная надежда на свет в моей прихожей появилась в лице моего соседа Виталика, которого наша 87-летняя соседка Нина Григорьевна считает наркоманом и бабником и просит держаться от него подальше. В один из вечеров Виталик постучался ко мне, чтобы отдать квитанции, ошибочно брошенные в его почтовый ящик.
– Свет-то включите, – сказал мне сосед, когда я в потемках пыталась разобраться, что это за бумажки.
– Так не горит же! – вырвалось из глубины моей уставшей от темноты души.
– Почему же?
– Ну тут какие-то лампочки, которые вкручиваются в потолок, и я не знаю...
– Так давайте я вам поменяю! У вас завтра выходной?
Ради такого дела выходной я себе, конечно же, объявила. Незаметно пробежав мимо двери Нины Григорьевны, мы отправились с Виталиком в ближайший хозяйственный магазин. По дороге я рассказывала ему про застекленные лунки в потолке, объясняя, как выглядят источники света в моей прихожей, на всякий случай подкрепляла это фотографиями в айфоне. Но в магазине нас ждало море лампочек. Совершенно одинаковых с виду и совершенно разных по предназначению. Виталик со знанием дела рассказывал про застекленные лунки в потолке, а продавец надменно объяснял, что вот эта вот под номером 22 с виду такая же, как и номер 23, но если вкрутить не туда, то сгорит к чертям ваша проводка, так что идите и принесите те, что уже перегорели.
Энтузиазм моего соседа окончательно пропал, когда он попытался выкрутить эти несчастные лампочки из застекленных лунок. В душе я все это время молила: «Виталик, зажигай!» – но ничего не вышло. Он пожал плечами, развел руками и ушел, а я решила, что судьба эмансипированной женщины – это муж на час, даже если хочется одного и на всю жизнь. Пока я искала в интернете телефоны службы одноразовых мужей, в мою дверь снова позвонили. Это был Виталик.
– Я подумал, что это не лампочки, но все равно тебе будет светлее, – сказал он, занося в квартиру запыленный торшер.
Виталика с тех пор я не видела, зато перевесила плазму, и она теперь висит ровно. Угрожающе свисающий карниз докрутила так, что даже смерть не разлучит его со стеной, диван передвинула в другой угол, потому что душа требовала перемен, а обои – да и черт бы с ними, пусть будут эти. Но самое главное, я окончательно убедилась в том, что отсутствие света в моей прихожей – это не эмансипация. Это Маша – хозяйка моей квартиры, которая когда-то установила всю эту замудренную систему освещения, с которой теперь не может справиться ни один мужик. Даже посланный Богом.