Иногда я завидую записным российским оппозиционерам. Для них мир четко поделен на своих и чужих, и жить им просто. Проще всего определять отношение к какой-нибудь новой проблеме или политическому явлению.
Имеет отношение к деятельности власти? Значит, плохое. Имеет отношение к интеллигенции? Значит, хорошее. Промежуточных положений не встречается: если интеллигент начинает каким-то образом соотноситься с властью – он переходит в разряд «плохих».
Соответственно, метод решения всех проблем известен – власть должна уйти, устраниться, исчезнуть. Люди, ныне имеющие к ней отношение, должны быть лишены права на карьеру, если не на жизнь. Читаешь какого-нибудь, к примеру, Рыклина – дивишься кровожадности.
Основа самоидентификации российской интеллигенции: при любом развитии событий она всегда права, так как всегда в стороне
Самый интересный вопрос, который в связи с этим возникает: как эти люди представляют себе развитие страны после своей победы? Потому что смена режима – дело сложное, хоть и представимое. Но от того, что это дело совершится, проблемы – реальные проблемы, волнующие граждан страны – никуда не денутся. Их должен будет решать следующий режим. Под своими знаменами, но решать.
Кто из нынешних «несогласных» публицистов имеет хотя бы примерное представление о том, что в стране необходимо сделать? Я не встречал таких. Отчего-то мне кажется, что им такое представление и не нужно. Их дело – бичевать пороки. Что конкретно с бичеванными явлениями делать – после акта бичевания неинтересно.
Более того, если когда-нибудь они каким-то образом победят – их жизненная позиция не изменится. Они по-прежнему будут бичевать – а поиск решений предоставят другим. Тем, кого тогда назовут «властью»…
Это очень удобная позиция – не отождествлять себя с властью. Не разделять с ней ответственность за страну. Проводить семинары на тему «власть и общество», как будто власть не обществом порождена. При любом развитии событий – не быть виноватыми. Даже после того, как непоправимое, как в 1917 году, случается исключительно по вине интеллигенции – пожимать плечами и говорить: «что вы, нас как раз не послушали».
Это, собственно, основа самоидентификации российской интеллигенции: при любом развитии событий она всегда права, так как всегда в стороне. И всегда, по слову классика, имеет свой кусок севрюжины с хреном – как закуску к вечному тосту о вечно недостижимой в России демократии.
Интеллигенту легко. А лоялисту трудно. Ему не видать высокого звания интеллигента. Он не смотрит со стороны. Следовательно, он не всегда прав. Следовательно, он разделяет ответственность за совершаемое властью. Причем не «властью» – сакрализованным и ужасным единством, чудищем облым, озорным, стозевным и лаяй – а отдельными представителями власти.
Лоялисту приходится признавать: да, мы сторонники курса Владимира Путина. И люди, совершившие вот те, вот те и вот те безобразия – тоже, к сожалению, сторонники. И люди, совершающие ошибки управления. И коррупционеры. И даже гаишники тоже, я думаю, сторонники курса Путина и ходят голосовать за него на выборах. А проголосовав, берут на дорогах взятки и заставляют дуть в трубочки…
Лоялисту приходится признавать: да, мы сторонники курса Владимира Путина |
Лоялист должен понимать: исправлять все безобразия нужно сейчас и этими силами, теми, которые есть сейчас. Потому что у «несогласных» нет никаких решений и никаких волшебных палочек, а также никакого – ни малейшего! – желания брать на себя ответственность за решения, а только готовность бичевать.
А кто предпринял реальные шаги по исправлению ситуации в «новгородском деле» и не оставляет ситуацию, и добьется полного оправдания невиновной? Лоялисты из лоялистов. Почему они могут это сделать? Да потому, что не было у них такого хода: вздохнуть про «еще одну безымянную жертву режима». Приходилось отвечать.
Ответственность. В этом все дело. Одно дело – пищать, к примеру, «бизнес задыхается!». Другое дело – спокойно и планомерно убеждать на разных уровнях в необходимости снижения налогового бремени.
Убеждать, добиться своего, услышать с высокой трибуны о существенных изменениях в государственной экономической политике, о реальном курсе на диверсификацию экономики, о снижении НДС – и немедленно после успеха услышать: «а, так вы хотели сделать как в Нигерии?». Потому что в Нигерии, видите ли, сравнительно низкие налоги и экономика насквозь нефтегазовая…
Ну, не разрушайте себе пищеварение, родные, не волнуйтесь так, не тратьте площадь на дефицитных глянцевых страницах. Вам нравится считать, что у нас как в Нигерии? Считайте на здоровье.