В России забастовка на «Форде» стала наиболее значительным событием недели, а то и месяца.
Конечно, надо признать, что последнее время событиями не слишком богато. Газеты полны рассуждений об интригах в Кремле и о том, кто из высокопоставленных чиновников станет следующим президентом. Но эти же рассуждения мы видели и две недели назад, и месяц назад, и даже полгода назад. А главное, поскольку нет очевидных различий между политическими программами претендентов, нет даже и самих программ, то не может быть и серьезного общественного интереса. Борьба за президентское кресло в России пока по увлекательности и общественному резонансу уступает любой более или менее раскрученной мыльной опере.
На таком фоне рабочие «Форда» не могли не стать героями дня. Лидер профсоюза Алексей Этманов – жесткий, четко формулирующий свои позиции, не склонный заискивать перед прессой – так явно контрастировал с большинством персонажей нашего «информационного пространства»! А событие обретало драматизм и значение реального, не придуманного и социально значимого конфликта.
Однако, как часто бывает, обсуждение события у нас даже важнее самого события. Во всяком случае, российское общество проявляет себя не столько в том, что совершает какие-то поступки, сколько в том, что бурно и долго обсуждает поступки других. Незначительное меньшинство, которое действует, становится предметом всеобщего интереса и изумления.
Нынешняя стачка на «Форде» уже третья по счету, но любопытно, что две предыдущие не стали темой столь широкого обсуждения
Зашевелились политики разных оттенков, которые еще недавно не проявляли к профсоюзной борьбе ни малейшего интереса. Что делать, предвыборный год, надо собирать голоса! Правда, рабочие и их лидеры понимают это ничуть не хуже. И не очень рвутся на роль марионеток в чужом спектакле. На определенном этапе рабочие организации неизбежно вступают в политику, но лишь тогда, когда потребность в этом вызревает в самом движении, когда создается самостоятельная сила, выражающая интересы трудящихся, а не заказы спонсоров. Сегодня жизнеспособность и авторитет новых профсоюзов гарантируется именно их независимостью. Если они позволят подмять себя какой-либо из создаваемых сверху партий, дадут собой манипулировать – им конец.
Нынешняя стачка на «Форде» уже третья по счету, но любопытно, что две предыдущие не стали темой столь широкого обсуждения. В первый раз журналисты были несколько удивлены, обнаружив, что российские рабочие, оказывается, умеют бастовать. На констатировании этого любопытного факта дискуссия, собственно, и завершилась. В действительности, конечно, забастовки на «Форде» далеко не уникальное явление. Еще раньше бастовали пилоты «Башкирских авиалиний», трудовые конфликты разворачивались на «Норильском никеле», да и на многих других предприятиях.
Собственно, именно «башкирский» сценарий лег в основу целого ряда профсоюзных акций последнего времени. Дело в том, что с некоторых пор любая стачечная акция в нашей стране является незаконной. Нет, разумеется, забастовки у нас законом не запрещены. Только они обставлены таким количеством ограничений и формальностей, выполнить которые в реальной жизни технически невозможно (сложнейшие нормы, касающиеся процедур и сроков, прописаны таким образом, что исключают даже теоретическую возможность реализации). Как в старом советском анекдоте: «Имею ли я право?» – «Несомненно, имеете!» – «А могу я…» – «Нет, конечно!»
Однако несправедливость закона в лучших отечественных традициях компенсируется неэффективностью. Что, собственно, выяснилось во время стачки в Уфе. Как только пилоты забастовали, администрация обратилась в суд и суд тотчас же вынес решение о том, что стачка незаконна. Профсоюз решение суда выполнил, с полуночи. Иными словами, бастовал сутки. Если после возобновления работы администрация не пойдет на уступки, такая же однодневная забастовка может повториться снова и снова. Причем ущерб от подобной процедуры для компании может быть большим, чем если бы предприятие просто стояло три или четыре дня подряд. Нарушается трудовой ритм, график производства и т. д.
Надо отметить, метод для международного профсоюзного движения тоже не новый, называется он stop-and-go. Единственная сложность в том, что такое противостояние требует крепких нервов и хорошей дисциплины среди рабочих. Рваный ритм забастовки в профсоюзе вызывает такое же напряжение, как и в администрации. Потому обе стороны после первой «сшибки» обычно предпочитают завершить конфликт за столом переговоров.
Председатель профсоюза завода «Форд» Алексей Этманов (фото: ИТАР-ТАСС) |
Значительная часть общественности, впрочем, не столько интересовалась исходом борьбы, сколько нервничала: не приведет ли повышение зарплаты к подорожанию автомобилей. А представители компании подчеркивали: «Форд» – один из лучших работодателей в Ленинградской области, да и в автомобилестроительной отрасли он по части заработной платы в лидерах. Это чистейшая правда. Только не надо забывать два обстоятельства. Во-первых, высокая зарплата на «Форде» – результат не столько менеджерского гуманизма, сколько двух предыдущих забастовок. А во-вторых, деньги, которые платят рабочим во Всеволожске, – совершенно ничтожны по сравнению с международным уровнем оплаты труда и с ценами на автомобили в России.
Новые машины стоят у нас практически так же, как и в Западной Европе, а порой и дороже. А доля заработной платы в цене продукции меньше в разы. Разница просто присваивается корпорациями, составляя их сверхприбыли. Именно поэтому ведущие мировые автомобилестроительные компании так рвутся на российский рынок, открывая у нас один завод за другим.
По той же причине, кстати, опасаться повышения цен не приходится. Они и так задраны под потолок, а конкуренция крайне обострена. Так что потребителю ничего не грозит. Если рабочие «Форда» или какой-то другой компании смогут отвоевать лишние несколько тысяч рублей у хозяев, это будет означать только одно: доходы внутри отрасли будут перераспределяться более справедливо.
Любопытно, что журналисты, рассуждающие о «высоких зарплатах в 14–16 тыс. рублей», сами по большей части живут на несколько большие доходы. Что такое 16 тыс. рублей в сегодняшнем Петербурге, ясно без особых комментариев.
Многие требования бастующих вообще не сводятся к деньгам. Например, идет речь о пересмотре системы контрактов и устранении неравенства между различными категориями работников, а также о признании вредности производства. Если кто-то бывал в лакокрасочном цеху современного автозавода, он без дальнейших пояснений сообразит, о чем идет речь.
Специфика «фордовской» забастовки в том, что эта модель в случае успеха легко может быть распространена по всей отрасли. Автомобилестроители уже создали объединенный профсоюз в рамках Всероссийской конфедерации труда. Совсем недавно удалось ценой острой борьбы сформировать профсоюз на предприятии «GM-AвтоВАЗ», создаются организации и в других компаниях. Если этот процесс пойдет дальше, на повестку дня встанет вопрос об отраслевом соглашении, гарантирующем определенные условия труда и заработок на всех предприятиях. То, чего добьются на «Форде», смогут добиться и в других местах.
Когда-то Генри Форд, запуская производство массовых дешевых и надежных машин, обещал, что его рабочие сами будут ездить на его автомобилях. Сегодня это звучит как издевательство.
Автомобильный рынок ориентирован на средний класс, 15% (от силы) населения, получающих западную зарплату. Те, кто зарабатывает по 14 тысяч в месяц, в качестве потребителей не котируются. В этом и секрет задранных под потолок цен: зачем их снижать? «Настоящие» потребители и по западным ценам купят. А те, что внизу, им снижай, не снижай – все без разницы. На новую иномарку все равно не наскребут.
Однако если борьба, которую ведут рабочие, завершится победой, ситуация изменится. И не только во Всеволожске. Покупать свои автомобили они будут. И не из лояльности к компании, а просто потому, что гордятся своим трудом, своим предприятием.
Люди, составляющие профсоюз «Форда», уважают себя. Они отстаивают не только свою зарплату, но и свои права. Именно этим они в конечном счете привлекли к себе внимание всей страны.
Такая, однако, редкость в нашем отечестве!