В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Антона Антипенко о том, как Олесь Бузина развенчивал культ Тараса Шевченко.

Убийство Олеся Бузины не стало для меня неожиданностью. Как в скверном сне – ты ждешь, что это произойдет, и именно это происходит. Не знаю, почему Бузина не уехал из Украины сразу после переворота.

На Украине давно уже существует религиозный культ Тараса Шевченко

Безрассудная смелость? Или все-таки некоторое киевское легкомыслие: уж кто-кто, а Бузина понимал, кто такие западенцы; но все-таки в глубине души не хотел верить, что они будут делать вот так, по-простому, без всяких там...

А именно так они и будут делать. Ничего другого они не умеют и не хотят. Бузина говорил, что знает, что рискует жизнью. Но ведь риск – это когда есть шансы. А тут шансов не было. И то, что Бузину не убили сразу после Майдана, объясняется только тем, что поначалу у западенцев были более насущные задачи: поначалу они рванулись убивать на Юго-Востоке, полагая, что там это можно будет делать хорошо и много.

Они неплохо поработали, но настоящего кайфа не получили: убивать на Юго-Востоке было небезопасно, а сейчас стало уже и практически невозможно. С Новороссией не получилось. Стало быть, надо заняться Малороссией. Сначала убить тех, кто против, потом тех, кто не совсем за, потом тех, кто за, но неискренне, и так далее. Известная бандеровская логика. Малороссию, Киев ожидают веселые времена.

За что убили Бузину – более чем понятно. Поводов он предоставил массу, но было бы достаточно уже и одной книги «Вурдалак Тарас Шевченко». Святотатство, что и говорить, оскорбление чувств верующих. Ведь на Украине давно уже существует религиозный культ Тараса Шевченко. Вот, например, флаг «Шевченкова краю Звэныгородщины»: ничего вам не напоминает?

Только положение рук другое, а так канонический тип Богородицы Оранты с Тарасом вместо Иисуса. А вот статуя матери Шевченко с маленьким Тарасом на руках (в селе Моринцы, где родился поэт); это уже ближе к католицизму – много, много в католических странах похожих статуй женщины с младенцем.

И вот, на фоне всего этого появляется Олесь Бузина и предлагает сбросить идол Шевченко в Днепр, как некогда туда был сброшен идол Перуна. Салман Рушди отдыхает.

Я не буду кривить душой: книга «Вурдалак Тарас Шевченко» не является литературным шедевром. В ней нет глубокого анализа, она написана разухабистым журналистским языком. Но для западенцев эта книга убийственна уже хотя бы потому, что в ней много цитат из Тараса Шевченко. Они заставляют крепко задуматься; после Бузины бездумное, школьное восприятие Шевченко уже невозможно.

Да, Тарас Шевченко – великий западенский поэт. «Как же так, – мне скажут, – ведь он же из Малороссии родом»? А вот и нет. Это Бузина родом из Малороссии, из Киева. А Шевченко нет.

При будущем административном делении украинской территории, которым нам, хотим мы того или нет, рано или поздно придется заняться, необходимо будет соблюдать следующий принцип: Малороссия – это только те земли, что присоединились к России по результатам Переяславской Рады. Все остальное – не Малороссия и требует иного к себе отношения.

При таком подходе приобретает важное значение тот факт, что Шевченко родился в местности, вошедшей в состав России только в конце восемнадцатого века. В этой местности были ровно те же самые традиции польского панства и украинского холопства, что сформировали менталитет нынешних западенцев.

Помещику Энгельгардту, хозяину Шевченко, поневоле пришлось играть роль «пана» (а как иначе? – там все привыкли к панам), а вот Тарасу судьба (а вернее сказать, карма) отвела роль холопа.

И, даже получив свободу, он из этой роли не вышел. Ведь холопство – это, прежде всего, особое душевное состояние, привычка смотреть всегда снизу вверх с подобострастием или завистью или злобой – тремя вариациями одного и того же чувства. Холопского чувства.

Чтобы показать, что Шевченко как человек был чистейшей холопской мразью, достаточно привести один яркий пример: его благодарность императрице Александре Федоровне, фактически выкупившей его у помещика и сделавшей его, таким образом, свободным. Свободным-то она его сделала, а вот сделать его не-холопом не под силу было даже императрице.

Позднее благодарный Тарас назвал ее в своих виршах «сукой». За что? Почему? – недоумевают биографы. Ведь ни малейших оснований не было! Было, было очень серьезное основание. В самом Тарасе Григорьевиче, в его холопской ненависти ко всем, кто выше. Неважно, как они к нему относятся – гладят или пинают. Главное, что выше.

Есть, конечно, и еще один важный аспект. Императрица – живой символ российской государственности. С пренебрежением отзывался Шевченко и о другой российской императрице – Екатерине Второй. Интересно отметить диаметрально противоположное отношение к этой императрице малоросса Гоголя.

Но считать Шевченко сознательным противником российской государственности все-таки нельзя. Клоп не является сознательным противником человека. «Идеология», «политические взгляды» Шевченко лучше всего выражены в следующих ярких строчках:

Ото гайдамаки. На гвалт Украины

Орлы налэтилы. Воны рознэсуть

Ляхам, жидам кару...

«Ляхи», «жиды» – вот старые обидчики западенцев. Исторический стереотип. Русских они воспринимают не как русских как таковых, а просто как тех, кто пришли «пановать» на место «ляхов» и «жидов». Ничего личного, никакой специфической русофобии.

Любой, кто выше, умнее, культурнее – враг. Юродствуя, Шевченко любил обличать в своих стихах «пысьмэнных» и «друкованых» – как бы принижаясь перед ними, но при этом давая понять, что он обладает некой высшей, недоступной образованным людям мудростью. Олесь, Олесь... Ты все-таки не до конца понял, какой это важный, священный для западенцев поэт. Слишком ты был, Олесь, «пысьмэнный» и «друкованый».

Еще одна важная черта холопского менталитета – жалость к себе. Здесь Шевченко – истинный виртуоз. Все-таки он не был лишен поэтического таланта. Когда он начинает бесконечно, нудно, почти одними и теми же словами проливать слезы о своей доле, это завораживает. «Плаче Украина, и я плачу...». Чувство юмора, естественно, отсутствует как таковое.

Здесь тоже важное отличие от малороссов. Малороссийский юмор – от Гоголя до Верки Сердючки ­– хорошо известен и любим в России. Малороссийский юмор – самостоятельная категория, такая же, как английский юмор. Но западенцы – люди серьезные, они шуток не любят. Разве что очень специфические. Одна из редких шуток их пророка Шевченко:

Пэрэд паном Хведором

Ходыть жид ходором –

И задком,

И пэрэдком

Пэрэд паном Хвэдорком.

Некоторым представителям еврейской национальности, поддерживающим «украинскую государственность», следовало бы почитать Шевченко.

Императрица Александра Федоровна с ее безмерной и, как мы видим, чуть-чуть слишком безмерной добротой, поэт Жуковский, романтик, не вовсе свободный от сентиментализма, сентиментальная дурочка княжна Репнина, «либеральное» офицерство, которое вместо того, чтобы превратить этого ублюдка в парию, как следовало бы, исходя из офицерского кодекса чести, «либерально» напивалось с ним; потом эту эстафету переняли большевики, придавшие колоссальный, государственный размах культу Шевченко.

Они же, большевики, вознесли на невиданную, невозможную высоту западенцев, за что мы сейчас сполна получаем их холопскую «благодарность». Мы не поляки, мы любим носиться со всяким дерьмом. Безумная русская доброта. Может быть, безумная арийская доброта – вспоминается другой арийский народ, утопивший в крови своих братьев из-за «хижины дяди Тома».

Сейчас этот арийский народ пожинает последствия своей доброты. Американцы натравливают на нас украинцев? Извините, а кто натравливает на нас американцев? Не «дядя Том» ли? Сентиментальность девятнадцатого века принесла плохие плоды не только для русских. Но это так, к слову.

А для нас время сентиментальности закончилось. Потомки несчастненьких, умевших чувствительно проливать слезы холопов, убившие Олеся Бузину, должны быть сурово наказаны. Сомневаюсь, что это сделает нынешняя украинская «власть». Скорее всего, это придется сделать нам. И мы уже не будем проявлять чрезмерной доброты.