В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Бориса Пономарева о том, что представляет собой лизинговая демократия.

Лизинговую разновидность демократии у нас от души попользовали в девяностые

Демократию нельзя купить. Нет в мире такого магазина, где можно было бы попросить продавца: «Заверните-ка мне демократию! Вот эту, полосатую со звездочками». Купить ее и в самом деле нельзя, но взять в лизинг – можно.

1

О лизинговой демократии – ниже, а пока вспомним тезис «американского философа номер один» Джона Дьюи: «Невозможно построить демократию в бедном обществе». Блестящий мыслитель, но и антисоветчик записной: в сталинско-брежневские времена ссылки на его труды и даже упоминание имени были под запретом.

Жизнь не единожды подтвердила правоту тезиса о несовместности бедности и демократии, и ее апологеты на Западе, от Сороса с Бжезинским до Обамы с Керри, прекрасно о сем факте осведомлены.

В таком случае вопрос: когда американцы посредством «цветной» революции устраивают в некоем «недостаточно демократическом» государстве разруху и хаос, ввергая население в нищету, и при этом утверждают, что это делается во имя демократии, они врут?

Разумеется, врут, и в этом случае мы имеем дело с еще одной разновидностью якобы народного самоуправления – рейдерской демократией. Но о ней также ниже.

И последнее: в постельцинской России рост благосостояния сам по себе повышает количество демократии на душу населения или нет? Идейные российские «заднескамеечники», скорее всего, ответят «нет», а вот Джон Дьюи сказал бы: «Повышает».

После достижения народным благосостоянием некоего контрольного уровня российская демократия с подачи Владислава Суркова стала именоваться «суверенной». Правда, протестная либеральная тусовка по этому поводу сказалась недовольной, ибо полагает, что в нашем народовластии суверенности избыток, а собственно демократии – маловато.

Сомнительное утверждение. К слову сказать, впервые термин «суверенная демократия» ввел в оборот вовсе не Владислав Юрьевич, а лет двести с гаком тому назад бродяга, философ и властитель дум тогдашней Европы Жан-Жак Руссо. В любом случае компания достойная.

Итак, три демократии: суверенная, лизинговая и рейдерская. Какая лучше?

2

Надо вспомнить, что демократическая форма правления на Западе стала формироваться гораздо раньше, чем в России. Сотни лет и реки крови – далось все это европейцам дорого, однако и получилось неплохо. Теперь вот натирают ветошью, любуются.

Каждая западная демократия в меру независима, самостоятельна, со своим особым колоритом. Подходящее прилагательное для них опять-таки «суверенные», но при некотором сходстве с российской суверенностью имеются и различия, как, скажем, у цезарепапизма с папоцезаризмом. Что лучше – еще вопрос.

У простоватых восточноевропейских стран и запросы попроще. В том смысле, что к «старым» суверенным особо не допускают, а демократии хочется. Приходится брать в лизинг. Обременения от лизингодателя серьезные, но и плюс имеется: обзавестись лизинговой демократией немногим сложнее, чем взять в лизинг бензоколонку.

Лизинговые демократии, образовавшиеся по большей части на осколках соцсодружества, демократиями назвать можно с большой натяжкой. В хваленой Грузии времен Саакашвили – похищения и пытки людей, фальсификация выборов, закрытие неугодных СМИ.

В Венгрии, Румынии, Молдавии – массовые нарушения прав и свобод граждан. Тут вам и ксенофобия, и расизм, и гендерное неравенство, политический контроль над судебной системой и средствами массовой информации и еще много чего другого, неприглядного.

А наспех сколоченный фанерный псевдодемократический фасад стран Балтии? За ним – сотни тысяч неграждан, запреты на профессию, ограничения русского языка, расовая дискриминация. Средневековая дикость, а не демократия.

Удивила Польша. У них, поляков, по уверениям бывшего министра иностранных дел, а ныне спикера польского сейма Радослава Сикорского, отношения с лизингодателем, как у Моники Левински с Клинтоном. Это уж совсем на любителя.

В отличие от суверенных, лизинговые демократии нестабильные: фальшивая позолота держится плохо, осыпается, и демократическая карета легко превращается в недемократическую тыкву. Все потому, что демократии эти – не выстраданные. Одно слово – недодемократии.

3

Хуже только демократическое рейдерство: Югославия, Афганистан, Ирак, Ливия, Египет, Сирия, Украина. Каждая история до боли напоминает банальный рейдерский захват хозяйствующего субъекта.

И в том и в другом случае рейдер находит внутри жертвы продажного клерка, согласного сливать на сторону закрытую информацию, и группу обиженных, агитирующих против «плохого директора».

За периметром – силовая поддержка и свора не вполне чистоплотных юристов. Непременно объявятся и те, кого Ленин называл «полезными идиотами»: пилить сук, на котором сами же сидят, они будут по идейным соображениям.

Схожи и технологии: внеочередное, напоминающее стихийный Майдан собрание с купленными спикерами, новый устав, новый директор с новыми замами – фигуры зависимые, несамостоятельные. Народу – мифы о светлой жизни, группу обиженных – на утилизацию, умеренных активистов – на перековку и адаптацию.

4

Точь-в-точь нынешняя Украина. Однако речь не о ней: аналогичный сценарий был заготовлен для России, но по всему видно – не судьба. И уже не важно, что рейдер от своего замысла быстро не откажется; ему же хуже.

Лизинговую разновидность у нас от души попользовали в девяностые; спасибо либералам, мастерски довели страну до дефолта, а то бы до сих пор мучились. И за прояснение спасибо: дешевенькая демократия вразнос – не российский уровень.

Хорошую демократию надо заслужить, выстрадать, и Россия, если кто не понял, на завершающем этапе этого пути. И пусть не врут либералы, начало его вовсе не в девяностых, а по меньшей мере за полторы сотни лет до того. Осталась самая малость, и особая надежда на тех, кому сегодня до тридцати.

Отличное поколение, мыслящее, патриотичное, не испорченное ни горбачевской кооперативной вакханалией, ни советской чугуннозадой догматикой. Сегодня к России прислушиваются, ее уважают и даже боятся, а надо, чтобы нам еще и завидовали.

Сделают это нынешние тридцатилетние и объявят, что в России окончательно и бесповоротно победила суверенная демократия.

А мы-то думали, что наше будущее – коммунизм. Ошибались.