В рамках проекта «Клуб читателей» газета ВЗГЛЯД представляет текст Евгения Каргина, в котором он рассуждает о том, что не так с законом об амнистии капиталов.

Одним из наиболее существенных аспектов послания президента России стала «амнистия» капиталов в случае их возвращения из офшорных зон. 

Надежд на то, что частный капитал добровольно откажется от максимизации прибыли в пользу государственных интересов, не очень много

Учитывая, что, по данным социологических опросов, около 90% граждан России расценивают приватизацию 1990-х как ограбление страны и народа, а около 70% россиян выступают за национализацию крупных системообразующих предприятий в стратегических отраслях, подобное решение требует весомых аргументов в пользу своей целесообразности.

Одной из основных стратегических задач экономической политики является максимальное использование внутренних сбережений на инвестиции в национальную экономику, на что уже давно указывает в своих докладах РАН. Сейчас на эти цели направляется чуть больше 2/3 валовых сбережений в России (что является самым низким показателем среди развитых и динамично развивающихся стран мира), в то время как остальное утекает за рубеж.

Очевидно, что при выборе подхода к решению проблемы вывоза капитала в офшоры целесообразно учитывать три аспекта: экономический, правовой и социальный. О социальном мы уже сказали выше: приватизация 1990-х годов никогда не получит легитимности в глазах российского народа, сколько бы законов, указов и распоряжений в ее защиту ни было принято и сколько бы ни пытались объяснить, что олигархи распорядятся крупными предприятиями страны (и природными ресурсами в придачу) «более эффективно», чем создавший их своим трудом народ.

Хотя власть уже и не прикрывается рассуждениями об эффективности: Дмитрий Медведев в 2012 году официально объявил, что приватизация в России носит идеологический характер, забыв, что для установления такой идеологии у него нет ни конституционных полномочий, ни народной поддержки.

В правовом плане ситуация также достаточно однозначна. Несмотря на то, что следствие по допущенным в ходе приватизации 1990-х годов нарушениям пока, к сожалению, не проводилось, получить представление о масштабах злоупотреблений в ходе нее можно из доклада Счетной палаты РФ «Анализ процессов приватизации государственной собственности в Российской Федерации за период 1993–2003 гг.» (ознакомиться можно, к примеру, здесь, или заказать печатное издание в НИИ системного анализа при Счетной палате).

Красноречивым, хотя и косвенным свидетельством является и то, что суд в США (!) приговорил одного из непосредственных участников разработки российских приватизационных схем, гарвардского профессора А. Шлейфера к штрафу в 28,5 млн долларов за махинации и мошенничество в ходе российской приватизации.

Осталось разобраться с экономической стороной вопроса. Действительно, внутрироссийская «амнистия» капиталов и гарантия их юридической неприкосновенности может послужить стимулом к их возврату, особенно с учетом угрозы расширения персональных санкций в отношении близких к российской власти олигархов. Однако мало вернуть капиталы в Россию – их еще нужно направить в те отрасли, где они особенно необходимы для модернизации экономики и ускоренного импортозамещения.

И тут возникает главный вопрос: где гарантия, что возвращенные в Россию капиталы и денежные потоки будут направлены, скажем, в создание практически с нуля современных станкостроительных или микроэлектронных производств? Такой гарантии не даст никто.

Напротив, как логика свободного рынка капитала, направляющая его в наиболее доходные отрасли с относительно невысоким риском, так и особенности российского олигархического бизнеса указывают на то, что возвращенные капиталы с большой долей вероятности будут вложены или в финансовые спекуляции, или в сырьевые отрасли, или, возможно, в крупный импорт и торговлю. Продавать нефть и газ и импортировать товары массового потребления – гораздо более прибыльно и менее рискованно, чем строить новые промышленные предприятия.

Надежд на то, что частный капитал добровольно откажется от максимизации прибыли в пользу государственных интересов, не очень много.

Гораздо более перспективным и обоснованным путем представляется целенаправленное использование государством доходов от включенных ныне в офшорные схемы предприятий после их национализации. Хотя и здесь могут возникать определенные сомнения, поскольку российское правительство пока так и не решается отказаться от идеологии «рыночных принципов» управления государственным сектором экономики в пользу его использования как инструмента развития. Но учитывая, что пересмотр итогов приватизации потребовал бы намного большей политической воли, чем изменение подходов к управлению подконтрольными государству компаниями, решить эту проблему было бы уже не сложно.

Наконец, даже если рассматривать исключительно вопрос о возвращении капиталов из офшоров и исключительно экономические стимулы для решения этой проблемы, то наиболее очевидным способом является установление повышенного налогообложения на операции, связанные с выводом капитала, перечислением средств между офшорными и российскими организациями, трансфертным ценообразованием и т. д. при введении сплошного и жесткого контроля за подобной деятельностью.

Этот подход не снимает упомянутой выше проблемы с направлением инвестиционных ресурсов, но по крайней мере он хоть как-то соотносится с доминирующими представлениями россиян о справедливости.

В итоге получается, что «амнистия» вывезенных из России капиталов полностью противоречит консенсусному отношению российского общества к этой проблеме, создает сомнительный правовой прецедент легализации незаконно приобретенного имущества (а доверие к правовой системе государства определяется ее беспристрастностью и объективностью, а отнюдь не масштабами попустительства в отношении бизнеса) и при этом не дает никаких гарантий решения фундаментальных экономических проблем.

В своем послании Владимир Путин сказал о том, что надо «перевернуть офшорную страницу» истории России. Но исторический вызов существенно серьезнее.

Нельзя построить современную независимую экономику на заведомо дефективной структуре собственности и сверхконцентрации частного капитала. Нельзя укрепить правосознание и повысить доверие к правосудию, покрывая и легализуя рейдерский захват общенационального масштаба. Наконец, нельзя построить стабильное общество на фундаменте беспрецедентной социальной несправедливости.

Рано или поздно российской власти придется решиться разрубить этот гордиев узел единственно правильным решением, чтобы на деле перевернуть «офшорную страницу», освободить страну от пагубного наследия 90-х и освободить путь для новой модели развития, основанной на национальных интересах и социальной справедливости.

Да и власти давно пора понять, что собственный народ – это гораздо более надежный и верный союзник, чем олигархия и транснациональные корпорации.