Пока внимание всего мира было приковано к событиям вокруг Ирана, в северных морях Евразии происходило что-то странное. В начале марта патрульная авиация ВМС Великобритании вдруг заинтересовалась чем-то, происходящим вблизи Фареро-Исландского рубежа – линии, проходящей от северной оконечности Британских островов через Фарерские острова к Исландии. Это зона является естественными воротами из Норвежского моря в Атлантику.
Один из английских патрульных (противолодочных) самолетов P-8A Poseidon выполнил вылет в удаленный от Британских островов район над Гренландским морем и несколько часов вел там противолодочный поиск. С этого момента НАТО начало крупную противолодочную операцию. Сначала два британских (позже вплоть до пяти, а затем, по сообщению ряда источников, к ним присоединились французы и норвежцы) «Посейдона» по очереди вели разведку какой-то подводной цели, идущей на север, к Фареро-Исландскому рубежу. Самолеты вели наблюдение за назначенным районом по пять и более часов каждый.
По мере того, как неизвестный объект смещался, поисковый район смещался тоже. Проведя наращивание сил за счет самолетов постоянной готовности, британцы и их союзники перешли к круглосуточному отслеживанию неизвестного подводного объекта или объектов.
В середине марта район поиска ушел в Норвежское море – видимо, неизвестная цель уходила на восток. До конца месяца британские и позже норвежские самолеты отслеживали неизвестные объекты в Норвежском, а потом в Баренцевом морях. При уходе объекта восточнее мыса Нордкап в первых числах апреля операция прекратилась.
Больше месяца без перерыва круглосуточно отслеживать подводную цель и не давать ей оторваться (если она пыталась, конечно) – это серьезно. Особенно то, что для таких длительных по времени действий не понадобились никакие мобилизационные мероприятия – все выполнили силы постоянной готовности.
Британия дала официальное разъяснение происходящему на сайте правительства в начале апреля. По версии британцев, некая российская многоцелевая атомная подлодка пыталась отвлечь на себя внимание Королевских ВМС, тогда как другая подлодка, приписанная к Главному управлению глубоководных исследований Минобороны РФ – ГУГИ, якобы пыталась скрытно провести разведку подводных кабелей, соединяющих Великобританию с внешним миром. Также, если верить британскому сообщению, отвлекающую роль играл и отряд кораблей Северного флота в составе фрегата, БПК и подлодки проекта 877 или 636 (на Западе и те, и другие называют «класс «Кило»).
Для слежения за отрядом кораблей якобы были высланы фрегаты HMS Somerset и HMS Mersey с танкером RFA Tideforce, а для слежения за атомной подлодкой отправился фрегат HMS St Albans, танкер RFA Tidespring и базовая патрульная авиация (БПА). Якобы планы русских были сорваны. 21 апреля министр обороны Норвегии Торе Сандвик косвенно признал, что какие-то совместные с британцами операции имели место, заявив, что Норвегии приходится отслеживать российские подлодки в круглосуточном режиме. Он в то же время и похвалил российский подводный флот («они хороши»), и признал, что Норвегия активизировала свои противолодочные усилия.
Для ясности стоит отметить, что в реальности БПК «Североморск» и фрегат «Адмирал Григорович» занимались охраной танкеров с нефтью и транспортных судов, выполняющих задачи в интересах Минобороны. Позже «Адмирал Григорович» сопроводил подлодку «Краснодар», возвращавшуюся с боевой службы в Балтийское море. Никакого отношения к «отвлечению» внимания британских ВМС эта деятельность не имела.
При этом нет сомнений, что страны НАТО реально проводили в северных морях крупную противолодочную операцию. И что еще более важно, характер боевых вылетов БПА Британии и Норвегии однозначно характеризует задачи экипажей их самолетов как сопровождение, а не поиск. То есть
НАТО было уверено, что обнаружило и сопровождает некую подводную цель. Эта цель, с их точки зрения, не могла быть чем-то другим, кроме как российской подводной лодкой.
Британия и Норвегия, публично заявив о проведенной противолодочной операции, тем самым открыто провозглашают – в случае настоящего военного конфликта с Россией НАТО имеет возможность напрямую угрожать одной из важнейших составляющих и ВМФ России, и в целом российского ядерного щита – атомным подводным лодкам. Ведь любая субмарина, которая обнаружена, для которой нарушен ее базовый принцип существования – скрытность, живет в условиях настоящей войны очень недолго.
«Мы следим за вами, мы охотимся на ваши подводные лодки», – декларировал министр обороны Великобритании Джон Хили в октябре прошлого года. «Мы видим вашу активность над нашими кабелями и трубопроводами», – добавлял он уже в апреле 2026 года.
Стоит ли верить заявлениям о том, что НАТО видело российские подводные лодки, выполнявшие боевые задачи в Атлантике? Чтобы ответить на этот вопрос, стоит напомнить, как устроена современная противолодочная оборона стран НАТО.
В мирное время США и НАТО делают ставку на разведку, позволяющую предугадать выход подлодки противника (в данном случае ВМФ России) из базы. После выхода лодки в море в работу вступают донные гидрофоны средств освещения подводной обстановки (СОПО), выдающие примерную информацию о местоположении подлодки-цели.
СОПО считывает как шум подлодки, так и специфические «дискретные» сигналы – сигналы на характерной частоте. Совокупность таких «дискрет» позволяет не просто установить, что где-то в море подлодка, но и определить, какая именно – например, в силу того, что две однотипных подлодки могут иметь разный износ подшипников и, соответственно, разную звуковую сигнатуру. У некоторых СОПО есть и средства «подсвета» – свои излучатели, позволяющие уже донным гидрофонам обнаружить даже бесшумную лодку.
Затем к делу подключаются самолеты БПА. Они устанавливают точное положение лодки, классифицируют (опознают) с помощью радиогидроакустических буев и дальше удерживают контакт с лодкой или передают его надводным силам.
К этой схеме могут быть дополнения – например, помогать в поисках лодки-цели и в ее слежении может натовская атомная подводная лодка-охотник, которая дежурит в районе базы противника. Такая же задача может быть поставлена перед кораблем (судном) гидроакустической разведки – КГАР (СГАР). Один такой корабль способен полностью вскрыть подводную обстановку в том же Норвежском море. Могут быть привлечены и боевые надводные корабли – они работают по тому же принципу, что и КГАР, просто дальности обнаружения у них кратно ниже. Но зато их много, и у них на борту есть противолодочные вертолеты с буями и торпедами.
Развертывая все эти силы в акваториях, через которые обязательно должен пройти объект слежения (для российских подводных лодок это Норвежское море или пролив Нэрса между Канадой и Гренландией, если лодка идет в Атлантику), можно добиться того, что скрытный переход окажется невозможным в принципе. И в случае войны никакая подлодка под таким прессом не выживет.
Поэтому к заявлениям Британии и Норвегии стоит отнестись с максимальным вниманием: российский подводный флот столкнулся с серьезным вызовом. Сложившееся в море соотношение сил представляет реальную угрозу для ВМФ России в северных европейских морях.
Не исключено, что в случае развития открытого военного конфликта, выходом может стать принцип «бить первым». Удар по наземной инфраструктуре СОПО и по самим донным гидроакустическим станциям лишит противника представления о том, где наши подлодки, и ему их надо будет искать. Если вывести из строя базовую патрульную авиацию, то даже зная, где примерно наша подлодка, противник не сможет атаковать ее через считанные часы. Для обнаружения лодки НАТО нужно будет гнать в соответствующий район противолодочные силы, корабли или свои подлодки.
Дальше, конечно, встанут другие вопросы – борьба с надводными силами противника, необходимость воспрепятствовать его минным постановкам, которые он попытается выполнить и запереть наш флот в базах – и конечно, способность российских подлодок выигрывать дуэль с иностранными подлодками. Без этих возможностей удары по БПА и выведению из строя СОПО принципиально не помогут. Но в любом случае дадут выиграть время, без чего никакой продуманный план в открытом конфликте с нашей стороны невозможен.
В этом смысле натовская операция и норвежско-британские заявления дают четкий сигнал о том, что учесть российскому Военно-морскому флоту, чтобы эффективно действовать в случае морского столкновения с НАТО на севере.