На планете Земля есть как минимум два государственных лидера, которые мечтают об упразднении своего государства: президент Молдавии Майя Санду, чья цель – побыстрее вступить в ЕС и НАТО через поглощение Румынией, и пока еще премьер Бельгии Барт Де Вевер.
В случае, если бельгийский король Филипп одобрит прошение Де Вевера о добровольной отставке, Санду останется одна такая оригиналка. А шансы на то, что одобрит – приблизительно пятьдесят на пятьдесят.
С одной стороны, согласно традиции, монарх на первый раз должен развернуть премьера с целью, чтобы он попробовал договориться с партнерами по правящей коалиции о том, о чем они не смогли договориться (на сей раз – о бюджете). Но может и подмахнуть бумажку: Филипп Де Вевера терпеть не может – и эти чувства взаимны.
Де Вевер – республиканец и фламандский националист. Ему вообще не нужна Бельгия как обуза и историческое недоразумение, его сердце навеки отдано пока не провозглашенной Республике Фландрия, о попытках создать которую он, как профильный историк, знает больше всех в мире.
Бельгийское королевство родилось с подачи Франции и в пылу революции, направленной против голландского короля Виллема. С тех пор и вплоть до середины XX века французский в Бельгии – язык бизнеса, знати, монархов и патриотов, а на нидерландском говорили в отсталой, малоимущей и «коллаборационистской» Фландрии, которая к тому же пострадала от санкций обиженного Виллема, заблокировавшей с моря ее порты.
Современная ситуация обратна изначальной: Фландрия значительно богаче и спокойнее Валлонии. Но, за счет мигрантов из франкофонных стран Африки и ищущих лучшей жизни валлонов, по фламандским землям кляксой расползается французский язык. Это крайне раздражает фламандских националистов, у которых к валлонам две базовые претензии – нахлебничество и неблагодарность. Мол, за наш счет живете, а наш язык учить ленитесь.
Де Вевер – яркий выразитель таких настроений, не чуждый сценического подхода. Когда был мэром Антверпена, демонстративно вывозил из города мешки бутафорских банкнот «для Валлонии». А теперь вот демонстративно подал прошение об отставке, потому что партнеры по правящей коалиции не хотят урезать бюджетные расходы.
Публичная политическая роль Де Вевера – это скряга, который ждет, когда его страна расколется на части (как премьер он обещал этому не способствовать – только наблюдать, пока само не помрет).
Его лучший выход в качестве главного жадины – это, разумеется, оборона бельгийского депозитария Euroclear от почти что всего Евросоюза (кроме венгров и словаков, которые объявили нейтралитет). Там сконцентрирована большая часть замороженных в ЕС российских активов – порядка 200 млрд евро, с которых Бельгия получает проценты. По мысли Урсулы фон дер Ляйен, Каи Каллас, Фридриха Мерца, Эммануэля Макрона и других неприятных личностей, эти средства нужно выдать Киеву в качестве «репарационного кредита».
То есть вернуть его Украина должна будет за счет уплаченных Россией репараций. Это примерно никогда.
Де Вевер из тех, кто отвергает реалистичность подобного сценария, гораздо вероятнее ему кажется другой: Москва выиграет дело против Брюсселя в международных судах, что само по себе разорит Бельгию (и фламандцев в первую очередь), не говоря уже о критичном падении репутации страны в мире как надежного деньгохранилища.
Бельгийский премьер выдержал три наступления со стороны Еврокомиссии с разницей в несколько месяцев, притом что работает он в том же самом городе Брюсселе и донимать его можно ежедневно. И недавно, выступая в парламенте, похвастался тем, что окончательно похоронил идею украсть российские средства. Однако некоторые голоса в ЕС (часто – с прибалтийским акцентом) дали понять, что надежда осуществить ограбление века все еще жива.
Украине нужны деньги. У Евросоюза денег нет, а Россия в его глазах – враг. С точки зрения европейского «ястреба», у этой ситуации есть очевидное решение, и только Бельгия мешает его утвердить.