Совет Безопасности ООН 13 октября провел закрытые консультации по ситуации вокруг Эфиопии и Эритреи: соседи балансируют на грани открытой войны и обвиняют друг друга в агрессии. В письме Совбезу от 8–9 октября Эфиопия заявила, что эритрейские войска пересекли границу и продвинулись на 60 км вглубь автономного района Тыграй. Глава эфиопского МИДа Гедион Тимотеос назвал это актом агрессии. Эритрея вторжение отрицает и просит в своем письме Совбезу «решительно осудить прискорбное объявление Эфиопией войны Эритрее и принять необходимые сдерживающие меры».
Аддис-Абеба обвиняет Эритрею в поддержке повстанцев из Народного фронта освобождения Тыграя (НФОТ). Тыграи – народ, который живет по обе стороны границы. НФОТ помог в свое время свергнуть режим Менгисту Хайле Мариама, а затем более 25 лет фактически управлял всей Эфиопией, хотя тыграи не самая многочисленная из ее этнических групп.
Весной 2018 года фронт отстранили от власти из-за растущего недовольства общества. Когда премьер Абий Ахмед стал объединять региональные партии в единую Партию процветания, где не должен доминировать один народ, руководство НФОТ вернулось в Тыграй и перестало подчиняться федеральным властям. В 2020–2022 годах дело дошло до боев с применением бронетехники, артиллерии и авиации. Последнее мирное соглашение подписано в 2022 году в Претории под эгидой Африканского союза.
Однако в сентябре текущего года этот конфликт вспыхнул вновь. Семь повстанческих групп объединились в Коалицию народных сил Эфиопии за выживание (КНСЭВ), чтобы свергнуть правительство Абия Ахмеда и создать переходную администрацию. По сути, это антиправительственный мятеж.
По данным Reuters, ядро альянса – НФОТ, хотя формально его возглавляет лидер амхарского движения «Фано» Земене Касье. Кроме тыграев, по данным правительства страны, в него вошли народности оромо, амхара, сомали и афары (впрочем, часть этих групп отрицает свое участие). Аддис-Абеба видит в коалиции угрозу, которую, по ее утверждению, поддерживает из-за границы давний соперник – соседнее государство Эритрея.
С 23 сентября повстанцы, воспользовавшись тем, что армия стояла вдали от Тыграя, захватили три аэропорта, включая мэкэлийский и аксумский, и вышли за границы региона. В ночь на 1 октября в Аддис-Абебе слышали взрывы: по ряду сообщений, это были удары беспилотников КНСЭВ. Тогда же, 1 октября, Эфиопия закрыла посольство в Асмэре и объявила персонами нон грата десять дипломатов, потребовав покинуть страну в течение 48 часов. В ответ Эритрея разорвала дипломатические отношения.
Однако вскоре эфиопская армия начала успешное контрнаступление. 3 октября федеральные силы и союзные им формирования без боя вошли в Мэкэле – столицу Тыграя.
Повстанцы почти не сопротивлялись и покинули город, а через три дня под контролем правительства оказался и местный аэропорт – самый крупный в регионе. К 8 октября без серьезных боев эфиопские войска заняли Шире на западе Тыграя.
Судя по ходу событий, силы тыграев уже не те, что в 2020–2022 годах, а эфиопская армия за эти годы провела реформы, получила новое вооружение и обрела значительный опыт борьбы, в том числе с партизанами в Сомали.
К тому же у КНСЭВ, помимо смены власти, нет внятной программы, которую можно предложить населению. Движение держится скорее на историческом реваншизме: НФОТ и лидеры тыграев не могут забыть, что более четверти века управляли страной. Вернуть себе власть в Аддис-Абебе – так себе лозунг для серьезной войны с правительственной армией.
Единственной надеждой для тыграев остается Эритрея, для которой хорошо все, что плохо для Аддис-Абебы. По версии Аддис-Абебы, эритрейские войска, перейдя границу, двинулись на помощь КНСЭВ в район Адди-Грата и Ыдага-Хамуса на востоке Тыграя (в Асмэре это отрицают). Судя по всему, задача – удержать именно восточную часть, а западная после падения Шире осталась без поддержки: там правительственные войска, скорее всего, быстро выйдут к эритрейской границе, и тыграи перейдут к партизанской войне.
А вот на востоке эфиопам придется столкнуться непосредственно с эритрейцами. По сообщениям Al Jazeera, федеральные силы Эфиопии вошли в Адди-Грат еще 10 октября, а на следующий день без боя заняли Адву. К 13 октября, по данным Reuters, армия вышла к Зеламбесу – пограничному городку с КПП, через который, по версии Аддис-Абебы, эритрейцы перешли границу. Пока не ясно, попали ли эритрейцы на этом участке в котел или успели отойти на север.
Но дело не только в мятеже. Эритрея – не просто сосед, которого Аддис-Абеба подозревает в помощи повстанцам.
Главный узел всего конфликта – выход к морю. После провозглашения независимости Эритреи в 1993 году Эфиопия лишилась побережья и сегодня остается самой населенной страной мира без доступа к океану: в ней живут более 130 млн человек.
Свыше 90% внешней торговли идет через порт Джибути, включая практически все импортные нефтепродукты. Плата за услуги порта – по разным оценкам, от миллиарда с лишним до 1,5 млрд долларов в год; Абий Ахмед сравнивал эту сумму со стоимостью строительства новой плотины «Хыдасэ» каждые три года.
Для Аддис-Абебы это не только деньги: вся экономика зависит от одного чужого порта и одной дороги, и любой сбой на этом маршруте бьет по стране целиком. Дорога проходит по территории народа афар, где действуют повстанцы, вошедшие в антиправительственную коалицию, и что происходит на этом участке, пока покрыто туманом. Мелкие порты Сомали – ненадежный актив, на который сложно полагаться в долгосрочной перспективе.
Но получить прямой доступ к морю можно только за чужой счет. Абий Ахмед не скрывает, что хочет вывести страну к морю, и в Асмэре убеждены, что речь идет о захвате порта Ассэб, который принадлежит Эритрее с 1993 года: там предупреждают о давно зреющих военных планах Аддис-Абебы.
Египет возражает против появления на Красном море баз и портов любого государства, не имеющего побережья: оно ведет к Суэцкому каналу – одному из главных источников валютных поступлений для Каира. Отношения Каира с Аддис-Абебой и без того отравлены спором о плотине «Хыдасэ», которая, по утверждению египтян, уже сокращает его долю в водах Нила.
В январе 2025 года глава египетского МИДа Бадр Абдель Аати заявил, что безопасность Красного моря – дело только прибрежных государств и Каир не примет там иностранного военного присутствия. Поводом стала попытка Аддис-Абебы получить через Сомалиленд порт Бербера и место под военно-морскую базу (меморандум января 2024 года), которая вызвала резкую реакцию Могадишо.
5 октября, уже в разгар конфликта, Абий Ахмед на церемонии принесения присяги заявил, что, исходя из принципа «взаимных уступок», Эфиопия будет добиваться выхода к морю. Но он опоздал на сутки: 4 октября в Эль-Аламейне лидеры Египта, Эритреи, Судана и Сомали заявили, что управление Красным морем принадлежит исключительно прибрежным государствам. На практике это значит, что четыре страны не хотят видеть в его акватории еще одного конкурента, а Эфиопии отводится роль внутренней державы.
Эфиопия обвиняет в содействии повстанцам Эритрею, Судан и Египет – все три страны это отрицают, – а аналитики Crisis Group полагают, что армия Судана и сам Каир, похоже, готовы встать на защиту Асмэры. В начале октября Каир и Аддис-Абеба обменялись высылкой дипломатов.
Клубок противоречий в регионе настолько запутан, что не видно возможностей его мирного разрешения. В таком контексте амбиции лидеров тыграев и некоторых других этнических групп на севере Эфиопии могут привести к развязыванию новой полномасштабной войны с участием не только Эритреи, но и Судана и даже Египта. Если потянуть этот узел не за ту ниточку, обрушится политическая стабильность всего региона.
В конце концов требование Эфиопии о «суверенном доступе» к портам никто с повестки дня не снимал, и вмешательство Эритреи в конфликт в провинции Тыграй может стать казус белли для наступательной операции эфиопской армии вплоть до берега Красного моря под предлогом уничтожения баз снабжения повстанцев. То есть не исключено, что мятеж на севере станет для Аддис-Абебы еще и поводом добиваться выхода к морю силой. Такая перспектива уже не кажется фантастической – даже с учетом позиций крупных внешних игроков в регионе. И никакими заседаниями Совбеза ООН в такой ситуации уже не поможешь.