Закон, на который сослался калифорнийский судья, был принят в далеком 1878 году и имеет позорную историю. Это была «кость», которую бросили южным штатам и Демократической партии, чтобы они признали результаты президентских выборов и победу на них республиканца Ратерфорда Хейса. Те выборы считаются самыми грязными в истории США: газеты тогда хоронили американскую демократию, а в воздухе пахло второй гражданской войной.
Президентом должен был стать демократ Сэмюэл Тилден, однако республиканцы, за 12 лет до того победившие в первой гражданской войне, считали, что партии проигравших рановато доверять власть. Кандидатуру Хейса буквально продавили, но даже с учетом вероятного мухлежа при подсчете голосов, он обошел Тилдена всего на одного выборщика.
Политики из южных штатов обещали «пролить кровь», если в Вашингтоне не признают президентом Тилдена, но в итоге согласились на отступные. Ради них была свернута так называемая реконструкция Юга – прямое вмешательство (в том числе военное) федералов в дела проигравших штатов в рамках перевоспитания. При Хейсе им разрешили ввести сегрегационные нормы и, помимо прочего, приняли тот самый закон, сильно ограничивающий правительство в возможности направлять в штаты «перевоспитательные войска». С тех пор об их «интервенции» должен сперва попросить губернатор, если только речь не идет о пресечении мятежа против законной власти (это уточнение вставили республиканцы, чтоб демократы не вздумали повторить свой фокус с обособлением в Конфедерацию).
Полтора века спустя партии повторили свой конфликт, хотя с тех пор успели поменяться электоратом: демократы перековались из консервативной расистской силы в леволиберальную коалицию меньшинств, но в неприятии федеральных войск последовательны. У Белого дома другое мнение: проблема с нелегалами в ряде штатов такова, что без нацгвардии все равно не справиться, хочет этого губернатор или нет.
Пока Трамп размышлял, куда бы еще ему отправить гвардейцев для борьбы с нелегальными мигрантами и бомжами – в Сиэтл, Чикаго, Филадельфию, Нью-Йорк и в Северную Вирджинию, на местах такую перспективу называли не иначе как «вторжением». Особенно громко возмущались в Чикаго, анонсируя чуть ли не сбор народного ополчения как «естественную реакцию горожан», и Трамп как будто дрогнул. Сначала давал понять, что не будет церемониться с неуступчивым «городом ветров», а потом заявил об операции нацгвардейцев как о некой отдаленной и неясной перспективе. Сначала, мол, можно и в Новый Орлеан заглянуть, там губернатор – хороший парень (в смысле – республиканец, который поддерживает президентские инициативы).
Сан-Франциско тоже был в списке кандидатов на операцию, но калифорнийцы подсуетились и поставили юридический заслон. Согласно решению суда, до сих пор находящиеся в штате нацгвардейцы либо должны поступить в распоряжение губернатора, либо сидеть и ничего не трогать – им прямо запретили даже помогать полиции, если только полиция сама об этом не попросит.
То, что Калифорния стала первой, не случайность. Это не только штат, где особенно много мигрантов, но и своего рода центр сопротивления Трампу. Восемь лет назад там поговаривали, что с таким президентом «солнечному штату» в составе США делать нечего. Теперь калифорнийцы не сепаратизмом Вашингтон запугивают, наоборот – готовят его поглощение.
Губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом – это наиболее вероятный соперник преемника Трампа на следующих президентских выборах.
Ньюсома готовят к тому, чтобы он вернул власть демократам, а его штат – это теперь что-то вроде оппозиционного штаба. Разумеется, при таких раскладах калифорнийские демократы никак не могли позволить федералам Трампа хозяйничать на своей территории: вовремя запустили судебный процесс, выиграли дело, обрисовали президента и главу Пентагона чуть ли ни как преступников. Но в итоге может статься так, что тем самым они спровоцировали появление обновленных США – с более сильной президентской властью, свободной в деле рассылки войск по штатам.
Дальнейшие действия Белого дома на калифорнийском треке полностью предсказуемы: это дело доведут до Верховного суда – всемогущей в США организации, где девять человек, опираясь на свое видение конституции, выносят решения, обязательные для всех. В разное время этот суд выдавал диаметрально противоположные вердикты: признавал конституционным и неконституционным рабство, цензуру в кинематографе, запрет абортов. А в будущем, если Трампу особенно повезет, судьи похоронят хейсовский закон XIX века.
В том, что Белый дом выиграет дело, сомнений мало. Вопрос, как именно выиграет. Программа-минимум, если судьи признают, что в Калифорнии имел место антигосударственный мятеж – следовательно, Трамп был в своем праве, введя туда нацгвардию в июне.
Калифорния тогда протестовала против антимиграционных рейдов под флагами Мексики – прежней хозяйки этих земель, потом это переросло в поджоги и мародерства, по сути, в бунт. Если это не антигосударственный мятеж, то как тогда должен выглядеть антигосударственный мятеж?
Но вердикт с подобным обоснованием закроет вопрос только по Калифорнии. Программа-максимум – это если из вердикта будет следовать свобода действий президента в деле посылки нацгвардии в любой штат без исключений. Слово Верховного суда важнее, чем закон 150-летней давности, хотя от неудобных вопросов будет не избавиться: как же это страна полтора века жила по антиконституционному закону? Как-то жила.
В нынешней девятке Верховного суда шестеро – это судьи-консерваторы, причем троих из них назначил сам Трамп на своем первом сроке. Многие американские политологи на полном серьезе подчеркивают, что создание в суде такого большинства – это главное достижение трампизма, хотя основная заслуга все-таки принадлежит Костлявой: обычно судьи ВС уходят с должности сразу на тот свет.
В общем, у Трампа настолько много оснований рассчитывать на положительное для себя решение верховной инстанции, что он наверняка нацелен на программу-максимум. Вероятно, даже радуется, что калифорнийцы затеяли эту тяжбу. Судьи, конечно, могут ограничить свое решение границами Калифорнии, чтоб не провоцировать штаты демократов, но не исключен и вариант с появлением усиленной версии президента, который может подавлять войсками протесты на свой вкус.
Возможно, когда-нибудь это спасет Америку. Или, наоборот, добьет США. Будучи чрезвычайно неординарным президентом, Трамп способен и на то, и на другое.