Трамп во время визита Рамафосы избрал ту же тактику, что и ранее на встрече с Зеленским. Он перебивал Рамафосу, давил, не давал ему закончить фразы, а в какой-то момент подключил ресурсы мультимедиа: на экране телевизора в Овальном кабинете появился клип, в котором лидер южноафриканской леворадикальной партии FFE Джулиус Малема поет знаменитую ксенофобскую песню «Убей бура!».
Но Сирил Рамафоса – закаленный боец, он во времена апартеида в одиночной камере сидел, а не в провинциальный КВН играл. Рамафоса артистично сделал вид, что впервые все это видит и слышит.
Тогда включили второе видео: снятые с коптера тысяча белых крестов, образующие один большой крест, видный из космоса, – wit kruise, инсталляция в провинции Лимпопо, посвященная погибшим с 1993 года белым фермерам-бурам. Рамафоса внимательно смотрел на экран. Ему было неуютно, но он держал удар.
Тогда Трамп стал демонстрировать журналистам распечатанные на цветном принтере справки об убитых бурах. Затем спросил главу Южной Африки: «Вот этот человек, который спел "Убейте белого!", а потом станцевал – почему вы не арестовали его?» Рамафоса в ответ: «О да… Мы полностью против этого».
Он не стал пояснять, что Высокий суд Йоханнесбурга в 2022 году постановил, что исполнение песенки «Убей бура!», ставшей популярной в 1990-е годы, не считается актом разжигания межнациональной розни. Тактика обороны Рамафосы от давления Трампа состояла в другом. Глава ЮАР старался рассказать, что Южная Африка – демократическое многопартийное государство, правительство ЮАР против насилия, но в рамках демократии и всеобщего избирательного права есть и такие типы, как Малема и его партия Борцов за экономическую свободу, и запретить им это все петь мы не можем. Поскольку демократия и свобода.
Куда сложнее с тем, что Трамп и Маск называют «геноцидом белого населения». При этом речь идет не только о чисто физических убийствах буров, но и о законодательных актах, принятых в том числе в каденцию Рамафосы, о конфискации земель белых фермеров с так называемой «нулевой компенсацией». Тем не менее Рамафоса выдержал и этот удар и предложил «поговорить об этом спокойно».
Надо сказать, что Рамафоса по человеческим качествам – прямая противоположность Зеленскому. Он улыбчив и смешлив как искренний ребенок, у него прекрасное чувство юмора, что придает ему шарма и неожиданной очаровательности.
Это подействовало даже на Трампа, который, видимо, рассчитывал на конфликтность разговора, а Рамафоса постоянно шутил, смеялся и улыбался даже там, где это сделать было сложно, например, в вопросе о «геноциде белых» и убийствах фермеров.
Видимо, этот настрой был заранее спланирован южноафриканской делегацией со всем ее советским опытом бывших подпольщиков. «Президент Рамафоса приехал сюда не ради телешоу, он приехал, чтобы всерьез обсудить с президентом Трампом, как мы можем перезагрузить стратегические отношения между ЮАР и США», — заявил пресс-секретарь Рамафосы Винсент Магвенья южноафриканскому телеканалу Newzroom Afrika.
В конструктивное русло разговор перевел самый богатый человек Южной Африки (второй вообще в Африке после нигерийца Алико Данготе) мультимиллиардер Йохан Руперт – белый, бур, близкий друг Трампа и владелец брендов Cartier, Montblanc, Dunhill и других предметов роскоши. Он напомнил об идее использовать Starlink Илона Маска для улучшения инфраструктуры и качества жизни в сельской части ЮАР.
Многие наблюдатели с юмором восприняли появление в делегации ЮАР белых гольфистов-знаменитостей - буров Эрни Элса и Ретифа Гузена. На первый взгляд создавалось впечатление, что Рамафоса хочет таким образом наглядно продемонстрировать любителю гольфа Трампу, что белых в ЮАР не притесняют. Хотя и тут что-то пошло не так, и меланхоличный до аутизма Гузен по кличке «Ледяной человек» (в 18 лет его ударила молния, что родители-буры сочли Божьим знаком, хотя Ретиф с тех пор перестал демонстрировать какие-либо эмоции) принялся рассказывать, как настрадались его соседи по фермам. «Они сжигают наши фермы», – это прозвучало неожиданно.
Но белые гольфисты не были в Овальном кабинете просто декорацией к постановке об «успешных белых в ЮАР». Гольфистов вообще не стоит недооценивать. А конкретно эти гольфисты – кого надо гольфисты. Вернее, Йохана Руперта.
Руперт знаком с Трампом с 1996 года, причем сошлись они, кстати, на почве гольфа. Тогда же Руперт познакомил Трампа с Эрни Элсом, который в то время только подбирался к вершинам мирового гольфа. Они часто играли втроем – Трамп, Руперт и Эрни Элс.
В марте 2024 года, то есть за несколько месяцев до избрания Дональда Трампа президентом США, Руперт и Элс заехали на огонек в его поместье Мар-а-Лаго, чтобы заранее убедить будущего президента сохранить так называемый Закон о росте и возможностях Африки (AGOA), срок действия которого истекает в нынешнем сентябре. Если Конгресс с подачи Трампа не продлит AGOA, то это приведет к прекращению беспошлинного доступа на рынок США многих африканских товаров, в частности, цитрусовых, какао-бобов, орехов и автомобилей. И этой перспективой обеспокоены не только в ЮАР. Просто именно Претория может служить локомотивом всей Черной Африки, как, со всеми оговорками, самое успешное государство континента.
Примерно месяц назад Эрни Элс снова играл в гольф с Трампом. Йохан Руперт поведал миру, что именно гольфист Эрни Элс в ходе той игры в Мар-а-Лаго убедил президента Трампа согласиться на встречу с Рамафосой, несмотря на то что из США были выдворены посол и военный атташе Южной Африки, в Вашингтоне демонстративно приняли целый самолет буров-переселенцев, которые говорили о «расовой дискриминации», а «государственный служащий» Илон Маск во всех своих соцсетях методично уничтожал свою историческую Родину за неправильное поведение.
Так что гольф – это такая же сила, как и хоккей. А то и местами посильней будет.
Но со Starlink Маска есть проблемы. Дело в том, что в ЮАР действует закон «об экономической идентичности», согласно которому во всех компаниях, независимо от их сферы деятельности и происхождения капитала, 30% активов должно принадлежать коренному населению, так называемым «небелым инвесторам». Даже такие гиганты, как De Beers, вынуждены ему подчиняться. Создавать подставные фирмы на чернокожих и нанимать в офисы треть чернокожего персонала не на позицию уборщика.
Но буры также считают себя коренным народом ЮАР. Dit ons is Suid Afrika!, «Мы – это Южная Африка!» – сейчас главный лозунг белого политического движения в ЮАР, поэтому такого рода законы буры называют расистскими. А Маску в этой истории не нравится вообще все, поскольку законы об экономических преференциях в ЮАР не только сомнительны с точки зрения расового равенства, но и неэффективны экономически. Для Маска они сродни старым квотам в США для сотрудников ЛГБТ (запрещена в РФ) и прочих меньшинств, которые мешают продвигаться по службе людям талантливым и более работоспособным.
Кроме того, в каденцию предыдущего президента Джейкоба Зумы на этой почве расцвела расовая коррупция: особую роль стали играть предприниматели индийского происхождения, поскольку индусы по местным расовым законам не считаются белыми. Они – «цветные», потому тоже имеют право на 30-процентную квоту. А Маск – за борьбу с коррупцией и за максимальную эффективность бизнеса.
Но Рамафоса разумно рассчитывал на помощь Йохана Руперта и его гольфистов. «Торговые отношения – это самое важное, именно поэтому мы здесь. Мы хотим заключить в США действительно хорошую торговую сделку», – сказал Рамафоса южноафриканским журналистам в США.
И вот когда все это представление закончилось вничью, заговорили о главном. Трамп высказался за возвращение России в «Большую восьмерку», однако пока ничего не сказал о том, приедет ли он в Йоханнесбург в ноябре на саммит G20, хотя Рамафоса все еще «надеется». Госсекретарь Марк Рубио утверждает, что США не устраивает не сам саммит, а его повестка, которая Вашингтону «не интересна».
В вопросе Украины президент ЮАР процитировал Манделу с изречением про то, что все конфликты должны решаться путем дипломатии. А Трамп поинтересовался про Зеленского: «А какого черта он делал в Южной Африке?», когда он ему звонил. Рамафоса в ответ снова заразительно рассмеялся.
Сирил Рамафоса очень хочет вывести ЮАР на большую политическую арену, в том числе и участвуя в переговорном процессе по Украине. Для ЮАР его визит в Вашингтон был не только попыткой восстановить и перезагрузить экономические отношения с США, но и заявить о себе как о еще одном источнике дипломатических усилий. И, несмотря на элементы шоу-программы, ему это удалось.
Для России это весьма положительный знак, поскольку Южная Африка – не только наш традиционный партнер и союзник, но и еще один независимый вектор силы, сломить который типичным для Трампа давлением не удалось.
Дополнительную важность всему происшедшему придает и тот факт, что в окружении Трампа оказалось много влиятельных лиц южноафриканского и преимущественно бурского происхождения. И если Маск как типичный эмигрант со стажем крайне критично настроен к своей исторической родине, то Йохан Руперт – скорее наоборот. А это вполне себе канал влияния. Не говоря уже о том, насколько буквально за день выросла мировая роль гольфа.