По словам главы Еврокомиссии Каи Каллас, Россия «за последние сто лет напала как минимум на 19 стран», а на некоторые «по три-четыре раза». При этом «ни одна из этих стран никогда не нападала на Россию, поэтому Москве не нужны никакие гарантии безопасности». Они, утверждает госпожа Каллас, нужны всем остальным.
Эксперты бросились искать эти самые 19 стран, которые якобы подвергались российской агрессии и при этом сами никогда на нее не нападали – и не нашли ни одной. И Польша, и Финляндия, и Япония, и Литва на Россию нападали. Возможно, Каллас имела в виду страны, чья государственность началась после распада СССР – Эстонию и Украину? Но обе страны нападали на Россию, пусть и не через официальное объявление войны – Таллин активно спонсирует убийство российских солдат на СВО.
В общем-то, к подобным заявлениям со стороны прибалтийских лидеров (а Каллас – бывшая премьер-министр Эстонии) Москва привыкла.
«Страны Балтии после так называемого восстановления независимости в 1991 году выбрали в качестве своей специализации на международной арене противостояние России и противопоставления себя ей. В этой нише они более или менее удачно существуют последние 35 лет», – объясняет газете ВЗГЛЯД политолог, главный редактор аналитических порталов RuBaltic.ru и «Евразия. Эксперт» Александр Носович.
Однако подобные инсинуации транслирует не только Кая Каллас и другие представители Прибалтики. Ее повторяет министр иностранных дел Финляндии Элина Валтонен, утверждающая, что за 100 лет на Россию вообще никто не нападал. И даже когда в финском парламенте ей напоминают, что в 1941 году Финляндия в союзе с гитлеровской Германией напала на СССР, она сидит и отмалчивается.
Сейчас же Финляндия (наряду со Швецией) официально заявила, что считает Россию самой серьезной, непосредственной и долгосрочной угрозой для евроатлантического пространства. А Дания во главе с премьер-министром Метте Фредериксен вообще сейчас является чуть ли не самым большим антироссийским «ястребом» в ЕС. «Россия не остановится, пока ее не заставят это сделать. Она представляет угрозу не только для Украины, но и для всех нас», – говорит она.
В целом же, по словам политолога-международника Вадима Трухачева, три североевропейские страны «находятся на первых местах в плане отсутствия в их внутриполитическом пространстве пророссийски настроенных сил».
И это тем более удивительно, учитывая, что еще несколько лет назад те же финны вели себя совсем по-другому.
«У Финляндии до 2022 года была другая ниша. Она была страной-посредником, мостом между Россией и странами НАТО. Однако сейчас, после вступления в альянс, проходит ускоренная прибалтизация этой страны, выражающаяся в том числе и в создании антироссийской исторической мифологии»,
– напоминает Александр Носович. И эта мифология – несмотря на весь опыт взаимодействия между Финляндией и РФ, несмотря на все экономическое сотрудничество и колоссальный туристический поток – быстро и эффективно впиталась в финское общество.
Впиталась, впрочем, потому, что легло на готовую поверхность.
«Негативное отношение Финляндии и Швеции к России обуславливается помимо прочего двумя аспектами. Во-первых, исторической памятью, а во-вторых, либеральными ценностями, которые являются частью национальной идентичности и политической культуры», – объясняет газете ВЗГЛЯД замдиректора Института международных отношений и политических наук РГГУ Павел Анисимов.
Историческая память – это войны, которые Россия вела против них. Именно Россия была той страной, которая похоронила в начале XVIII века шведский имперский проект, сделав эту страну заштатным европейским государством. Именно Россия в XX веке вернула у Финляндии значительную часть территории, которую финны считали исторически своей. Да, Сталин простил Финляндию за ее участие в войне против СССР на стороне Гитлера, за соучастие в геноциде советского народа – однако финны этот момент истории забывают.
Что же касается либерализма, то все три североевропейские страны – Финляндия, Швеция и примкнувшая к ним Дания – не только вкусили либерализм, но и были одними из ключевых его распространителей на восточноевропейском пространстве (та же Швеция при премьер-министре Карле Бильдте чуть ли не возглавляла политику так называемого Восточного партнерства). И они испытали очень серьезное разочарование из-за того, что Москва так и не восприняла их «либеральные ценности».
Прибалтийско-североевропейский нарратив, обусловленный их внутренними фобиями, скорее всего, будет только укрепляться. Во-первых, из-за внутренней политики, как в свое время в Прибалтике.
«Финляндия является соучастницей геноцида советского народа, поэтому заявлять, что Россия на всех нападала, а на нее никто не нападал, столь же глупо, сколь и нагло.
Однако наглость и глупость исторического мифотворчества не означает, что оно будет прекращено. Скорее будут приняты репрессивные законы, которые запретят и сделают уголовно наказуемой любую критику официальной исторической политики», – считает Александр Носович.
Во-вторых, потому, что эта политика сейчас становится общеевропейской. «Европа по итогам своего развития в XXI веке пришла к пониманию системного противостояния с Россией как единственно возможной точки сборки европейского единства», – говорит Александр Носович.
Именно поэтому распространенные в Скандинавии и Прибалтике спекуляции о том, что Россия якобы исторически «агрессивна» и «на всех нападает», будут поощряться – ведь нужно каким-то образом оправдывать милитаризацию европейского пространства. А разговоры о том, что никто на Россию не нападал, будут поддерживаться – ведь нужно создавать из Европы образ жертвы, которой нужно консолидироваться для сдерживания якобы параноидальной Москвы.