Если ведущее издание Соединенных Штатов (а The New York Times как раз из таких) пророчит скорую войну между двумя Кореями, это само по себе ничего не значит. У руководства США есть собственные резоны нагнетать обстановку и преувеличивать угрозу со стороны КНДР, в том числе и через лояльные СМИ (а The New York Times как раз из таких).
Но сейчас все серьезнее, чем обычно. Обострение на Корейском полуострове и ожесточение речей председателя Ким Чен Ына заметили не только американские чиновники, опрошенные NYT. Его из космоса видно было.
Во-первых, в КНДР провели испытательный запуск стратегической крылатой ракеты нового типа. Во-вторых, с лица страны исчезло грандиозное и знаковое сооружение – арка Воссоединения, выполненная в виде двух великанш, которые поднимают к солнцу карту объединенной Кореи.
Сносили эту громадину без помпы. КНДР по-прежнему самая закрытая страна мира, иностранцев не жалует и ни перед кем за свои действия не отчитывается. Только несколько дней назад на кадрах из Пхеньяна арка была, а теперь ее больше нет, будто испарилась. А проспект Воссоединения, на котором она стояла, как бы открывая дорогу на Южную Корею, теперь наверняка переименуют.
Дело, конечно, не в арке и не в проспекте, а в резкой смене парадигм во внешней политике КНДР. Будущее слияние двух Корей в одну было прописано в северокорейской Конституции и являлось частью государственной пропаганды. Сеул и Пхеньян поносили друг друга, угрожали друг другу, подозревали друг друга в немыслимых подлостях, но уже почти полвека официальный курс обоих государств – воссоединение мирным путем.
Однако в последний день старого года товарищ Ким Чен Ын на встрече с генералами призвал «точить меч» и быть готовыми к физическому уничтожению Южной Кореи, а также США. Тогда же было заявлено, что мирное объединение страны невозможно.
Две недели спустя председатель призвал переписать Конституцию: корейское воссоединение из него вычеркнуть, вместо него вписать – Южная Корея будет подчинена и включена в состав КНДР в случае начала войны.
Особо товарищ Ким Чен Ын осудил понятие «единый корейский народ» как «слово-пережиток», вводящее в заблуждение.
В общем, арке с оптимистичным посылом было не устоять.
Обострения на Корейском полуострове имеют свою цикличность. С одной стороны, они часто связаны с неурожаями и топливным кризисом в КНДР. Пхеньян начинает всячески запугивать соседа и международное сообщество, но успокаивается после начала поставок продуктов и топлива. Это своего рода шантаж, торговля страхом.
Другой цикл завязан на Южную Корею и на то, какой там президент – консервативный или либеральный. Когда выборы выигрывает правая партия «Сила народа», риторика против КНДР ужесточается, а количество спекуляций на страхах корейцев перед коммунистическим соседом резко увеличивается. В Пхеньяне не готовы терпеть такое молча – и неизменно начинают угрожать в ответ, проводить учения, устраивать ядерные испытания etc.
Первый фактор, судя по всему, к нынешней ситуации не относится, а вот второй, с консервативным президентом, вполне подходит. Президент Южной Кореи Юн Сок Ёль пришел к власти полтора года назад, и с тех пор Сеул сделал в адрес Пхеньяна немало недружественных выпадов, которые наследник династии Ким сносить не может и не должен.
По этой логике все рано или поздно утихомирится, «угрожающая пятилетка» сменится какой-нибудь «пятилеткой умиротворения», и даже арку, если захотят, поставят краше прежней: все лучше, чем воевать.
Однако есть нюанс, выделяющий новое обострение на фоне множества предыдущих.
Охрана наследия товарища Ким Ир Сена (деда нынешнего председателя КНДР) и товарища Ким Чен Ира (отца) – это один из столпов северокорейской государственности, которая за всю свою историю ни одного переосмысления не знало.
Курс на воссоединение Кореи провозглашал дед – основатель КНДР, который, согласно основному закону страны, до сих пор правит ею прямо с небес. Огромную арку построили при отце. То есть политика Кима Третьего – это покушение на устои, а в КНДР это слишком высокая цена для просто блефа.
Никто за пределами Северной Кореи на самом деле не знает, что происходит в голове и в ближайшем окружении маршала Кима. Но если он поставил свой курс выше, чем курс основателя династии, не имеется ли в виду то, что Ким Чен Ын намерен превзойти Ким Ир Сена в деле объединения Корей?
Когда-то дед начал Корейскую войну, намереваясь сделать с Югом то, что внук теперь пропишет в Конституции: захватить и поглотить. В то время Север был более развит, а международная репутация его руководства была лучше, чем у южан. Дело Ким Ир Сена наверняка бы выгорело, но в конфликт вмешались США, и Север со временем откатился примерно на те же позиции, с которых начал.
Неужели внуку не хочется преуспеть больше деда, тем более что дед на их общей родине кто-то вроде божества?
Если спекулировать таким образом, риск начала новой войны действительно есть. И американцы относятся к нему со всей серьезностью, хотя и впадают в искушение приукрасить дело в свою пользу.
Когда Джо Байден заступал на пост президента, то обещал сделать урегулирование на Корейском полуострове своим приоритетом. Тогда Байден был еще не настолько плох, как сейчас, и такой приоритет не настолько глуп, как может показаться.
Корейская проблема действительно волнует американских граждан, поскольку КНДР – это страна по соседству, которая регулярно обещает уничтожить Америку. Похожую роль для России играла и играет Украина, чей президент до начала СВО пытался угрожать Москве ядерным оружием. Только у Украины ядерного оружия не было, а у КНДР ядерное оружие есть. На территории США она при этом не претендует, а вот на территории американского союзника и своего южного соседа – скорее да, чем нет.
Но до корейской проблемы у Байдена не дошли его трясущиеся руки. Не факт, что если б дошли, стало бы лучше, но в итоге для США все точно стало гораздо хуже, чем было до Байдена (а до Байдена Дональд Трамп и Ким Чен Ын друг другу руки жали).
Теперь у КНДР есть новые крылатые ракеты, есть подводная система применения ядерного оружия, есть первый в ее истории спутник-шпион (если исходить из официальных заявлений КНДР). Наконец, есть особые отношения и партнерство с такой влиятельной и технологически развитой страной, как Россия.
Каким бы ни был характер двусторонней торговли между РФ и КНДР в период СВО, она точно не происходит в ущерб Корее. Кооперация с Россией почти по любому вопросу делает только сильнее.
Сейчас товарищ Ким Чен Ын считает себя настолько сильным, что подвергает пересмотру геополитическую стратегию деда и отца. Если существует что-то, что должно подчеркнуть серьезность его воинственного настроя, то случай с аркой вполне подходит – и было бы хорошо, чтобы американцы заметили и его, а не просто «рост напряженности на Корейском полуострове».
Месседж Кима примерно таков: КНДР не будет шутить и мешкать, если Байден, желая наверстать упущенное, вздумает разместить в Южной Корее ракетные вооружения.
А если все-таки вздумает, важно остановить его до начала ядерной войны.