Мы являемся свидетелями образования в Африке широкой полосы, «свободной от французского колониализма». Последовательно с запада на восток: Гвинея, Мали, Нигер, Буркина-Фасо, Чад, Судан (последний, правда, больше арабо- и англоязычный). Если к этому празднику присоединится еще и Сенегал, ранее считавшийся вместе с Нигером оплотом французского могущества на континенте, то «бег к океану» будет закончен.
Однако французское колониальное наследие очень живуче. Государственность в большинстве африканских стран имеет в основе не европейскую теорию институтов, а империалистические методы управления.
Особенно грешила этим как раз Франция. Именно французы придумали вычленять на подконтрольной территории наиболее воинственные племена, а также лояльные местные элиты, и создавать из них правящий слой. Они получали доступ к европейскому образованию, военной службе и части дележа финансового пирога. Остальные племена – то есть основная часть населения – были обречены копаться в шахтах и пасти коз просто по факту рождения, по закону крови.
Париж научился находить на захваченных им территориях народы, исторически склонные к войне и государственному управлению, чтобы с их помощью контролировать другие этнические группы – например, земледельцев и скотоводов. В результате в ряде африканских государств к власти при французах пришли небольшие по численности (по отношению к большинству населения) иноплеменные группы и этносы.
Подобный подход всегда создает основу для бесконечных внутренних конфликтов. Возьмем, к примеру, Нигер, который сейчас и находится в центре внимания.
Конечно, нынешний переворот в Нигере был вызван и текущей обстановкой: обострение войны с джихадистами, коррупция, падение жизненного уровня и т. п. Но в основе событий в Западной Африке – насажденный французами режим господства лояльных лично Парижу этнических и социальных групп. В ответ на лояльность французы позволяли «своим» группам бесконтрольно насиловать и грабить остальное население страны.
Чем руководствовались французы, проводя в свое время границы этого государства, – загадка. Этническую карту расселения местных народов они точно не учитывали. Сейчас по территории Нигера проходит линия раздела между ареалами проживания негроидной и европеоидной рас. Более 80% населения страны – негроиды, принадлежащие к нескольким племенам разной исторической судьбы и социально-политических привычек.
Небольшая часть населения – бедуины-туареги, вытесненные в африканский регион Сахель арабами лет 200 назад. Они занимают большую территорию, поскольку негроиды в Сахеле и пустыне не живут. А Сахара и Сахель – совокупно почти 90% территории страны. И более 20 млн человек негроидной расы живут на небольшом клочке земли на юге страны.
Наконец, самое меньшинство из меньшинств – собственно арабы (около 40 тыс. человек, не более 0,4% населения) клана Улед Слиман, поселившиеся там где-то в начале ХХ века с торгово-ростовщическими целями. Свергнутый президент Нигера Мохамед Базум – араб.
И все его окружение – европеизированные (офранцузившиеся) арабы, говорящие по-французски, получившие образование в миссионерском университете в Сенегале и являющиеся инструментом французского колониализма.
Кроме того, в долине реки Нигер проживает племя сонгай и родственный ему народ джерма – совокупно чуть более 20% населения страны. Этих людей ранее не очень волновали события в остальной части Нигера, а, например, племя джерма управляется джермакоем (вождем), живущим в городе Досо. Со временем именно джерма составили большинство населения столицы страны – Ниамея.
Но дело в том, что именно из племени джерма и остальных сонгаев набирается армия Нигера. Французы использовали сонгаев и джерма для подавления восстаний земледельческих и скотоводческих народов Нигера – хауса и фульбе.
До сих пор офицерский состав вооруженных сил Нигера набирается и формируется в нагорье Тиллабери из среды сонгаев и родственных им джерба. Французы в период расцвета колониализма и соответствующих расово-прикладных теорий даже утверждали, что именно сонгаи и джерба «наиболее восприимчивы к европейской культуре». А фульбе с хауса пусть живут как хотят, с шаманами и козами.
Так вот: свергнувший президента Нигера араба Мохамеда Базума генерал Абдурахман (Омар) Тчиани – из племени джерба, уроженец нагорья Тиллабери. Классический представитель военной элиты сонгаев, то есть всего государства Нигер.
Таким образом, в основе происходящего – этнические и политические противоречия, порожденные французским колониальным наследием и помноженные на ряд ситуативных локальных кризисов. Французы действительно надоели коренным африканцам. Военная элита Нигера, относящаяся к этнической группе сонгаев и джерма, сочла, что руководящие страной офранцузившиеся арабы должны быть отстранены от власти. Если для успешного достижения этой цели нужно воспользоваться противостоянием России и Запада, противопоставить российское влияние французскому – то так тому и быть.
Однако французское наследие основывается на древних демонах: трайбализме, этнической розни и общественной отсталости (никуда не девшаяся власть вождей и королей, кастовая система). Эта система очень устойчива независимо от того, как именно проявляется внешняя ориентация военной элиты в том или ином африканском государстве. Кроме того, стоит помнить, что в Нигере все еще находится около 1500 французских солдат и авиабаза, с которой осуществляется вся французская деятельность в Западной Африке.
Иначе говоря, происходящие в Сахеле события не стоит воспринимать однобоко – только в разрезе «профранцузские силы против пророссийских». Хотя несомненно, что обвальное сокращение влияния Франции в полосе Сахельского региона от Атлантического до Индийского океана создало вакуум, который теоретически действительно могла бы заполнить Россия.
И речь вовсе не о военных средствах или работе частных военных компаний. Как представляется, куда больше внимания должно быть уделено экономическим, дипломатическим и разведывательным методам ведения работы с новыми режимами, в том числе и конфиденциальной работе.
Россия предлагает региону альтернативный политический подход, основанный на уважении к африканским народам, что само по себе для них привлекательно. Это выразительно продемонстрировал прошедший на прошлой неделе саммит Россия – Африка.
Таким образом, у Москвы действительно есть шанс воспользоваться ситуацией и создать из местных политических противоречий платформу для новых и выгодных отношений с африканскими странами. Важно шанс этот не упустить.