Премьер-министр Венгрии Виктор Орбан выступил в роли девочки из сказки про голого короля. Только девочка разоблачила короля, а Орбан – целую страну.
«Мы [речь о ЕС. – прим. ВЗГЛЯД] оплачиваем украинские пенсии, счета, мы содержим государственные учреждения, здравоохранение, образование. Это не может продолжаться бесконечно», – отметил он, заявив, что с финансовой точки зрения Украины не существует. Причина? «…Огромное падение экономических показателей, объяснимое войной». Что нужно для того, чтобы сказать очевидную истину? Глаза и смелость. А многие ведь не говорят. Делают вид, что так и надо. И не очень-то король и голый. Одежда просто открытая такая. Дизайнерское решение.
Орбан ведь почему таким смелым выглядит? Потому что фон подходящий: еврочиновники, уже давно забывшие, когда последний раз называли черное черным, а белое – белым. И если отвлечься от фона, то Орбан то ли скромничает, то ли не вполне владеет вопросом. Для Украины все еще хуже, чем он говорит.
Ее уже давно нет
Итак, по порядку. Да, с финансовой точки зрения Украины больше не существует. Что уже год как не секрет: как раз в апреле 2022-го Зеленский и Co. выкатили Западу свои хотелки: в среднем 5 млрд долларов ежемесячно для покрытия дефицита бюджета. На этом можно было бы и заканчивать, если бы Орбан не упомянул войну как первопричину украинских несчастий.
Это правда, но не вся. Вернее, это правда навыворот: причина и следствие перепутаны местами. Давайте отматывать в прошлое.
2015 год. Украина проходит через технический дефолт и согласовывает реструктуризацию с основными держателями ее долга. Наиболее подкованные добавят о дискуссии относительно характера дефолта (одни считали его техническим, другие говорили, что вполне себе полноценный). Плюс там были неучтенные евробонды, платить по которым Украина отказывалась (так называемый кредит Януковича в размере 3 млрд долларов).
Со своей стороны Украина, МВФ и все, кто это тогда разруливал, хором исполняли на манер Масяни: «Это не дефолт, это не дефолт, это совсем как бы вовсе не дефолт…» Но рассуждать об этом спустя столько лет и на фоне текущих событий – пустое. Главное, что мы р-р-раз – и отодвинули это самое несуществование Украины как финансово самостоятельного субъекта сразу на восемь лет назад.
Двигаем дальше. Что такого случилось с Украиной в 2015 году, что пришлось объявлять недефолт? Евромайдан случился, полутора годами ранее. Но это как раз тот случай, когда «после» не означает «вследствие».
К дефолту Украина планомерно шла. И Янукович в конце 2013 года как раз затем и просил Россию помочь деньгами. По-братски – 15 млрд долларов. Хорошо, что только три из них дать успели.
Торговый баланс всему голова
Значит, это Янукович Украину довел до разорения? Да, но нет. Эти соломинки на спине верблюда копились давно. Еще с Ющенко, наверное, считать нужно, когда дешевый газ кончился. А то и раньше.
Если уж совсем коротко, то главной проблемой Украины все эти годы был катастрофический разрыв торгового баланса (расходы на импорт превышали поступления экспортной выручки). Расходы на импорт в свою очередь – это в первую очередь энергоносители, нефть и газ.
Для ликвидации этого разрыва Украине нужно было наращивать экспорт промпродукции: инвестировать в старые заводы, строить новые. Желательно – хотя бы с какой-то добавленной стоимостью (машиностроение), а не одно только горячебрикетированное железо для турецкой и европейской металлургии.
Беда в том, что производство и сбыт такой продукции предполагали экономическую, а возможно, и политическую интеграцию Украины с Россией. Достаточно сравнить долю транспортного машиностроения в украинском экспорте в золотые годы поры Януковича (2011–2012 – доля 6,8% и 7,5% соответственно) с первыми постмайданными годами: 2014 – 3,5%, 2015 – 1,4%.
Россия в свое время настойчиво предлагала Украине такой вариант (вступление в Таможенный союз). Когда стало понятно, что украинцы или не хотят, или не могут, был предложен половинчатый вариант. Тогда давайте сотрудничать по отдельным программам. У вас есть верфи – мы готовы забить их заказами на годы вперед. У вас есть атомные станции – давайте делать завод по производству ядерного топлива. Он будет работать на вас и на российские АЭС в Европе. У вас есть «Южмаш» и «Антонов» – давайте восстанавливать сотрудничество. И т. п. В 2010 году украинцы получили целый пакет таких предложений.
Не то чтобы Украина сидела в минусе без этих проектов. Но в ноль и плюс она выходила за счет экспорта услуг. Всяких. От транзита энергоносителей в страны ЕС до IT. Если только по товарам, плюса не выходило. И после обозначения курса Украины в сторону евроассоциации Россия начала вводить ответные меры. Можно вспомнить «сырные» и «конфетные» войны, требования по релокации предприятий (так, в Россию переехали почти все украинские водочники). С 2012 года отрицательный торговый баланс Украины начал расти, а валютные резервы – таять.
Выходов у Киева было немного. Либо кредиты МВФ. Либо ассоциация Украины с ЕС. Либо интеграция с Россией и Таможенным союзом.
С МВФ правительству Азарова договориться не удалось. Против последнего пункта в самой Партии регионов действовало влиятельное лобби. Оставалась ассоциация с Евросоюзом. Но осенью 2013 года тогдашний премьер Украины Азаров и президент Янукович озвучили какие-то нереальные траты на предварительную подготовку украинской экономики (160 млрд евро).
Уже не важно, действительно ли столько было нужно или это была удобная отговорка, чтобы спрыгнуть с темы ассоциации с ЕС, перехватить у России кредит и как-то пропетлять через очередной цикл выборов (2014–2015 годы). Главное, что в итоге «маємо шо маємо», как говаривал покойный Леонид Кравчук. Произошел евромайдан, государственный переворот в Киеве – и полный отрыв Украины от сотрудничества с Россией.
Украина нашла свою нишу
С тех пор прошло много лет, но треугольник выбора остался тем же. Вот только недавно отгремели протесты Польши, Венгрии, Словакии, Румынии против украинского зерна. Почему они бузят? Внутренний рынок ЕС давно поделен. Впихнуть в него Украину с ее даже текущими скромными возможностями – задача нереальная. А если не впихивать, то смысл всей затеи пропадает. И Украине снова нечем платить за импорт, и она снова идет на поклон к МВФ.
Что будет, когда мы прекратим давать Украине деньги, спрашивает Орбан. Очевидно, речь о будущем, в котором по итогам боевых действий заключен какой-то вариант мира (иначе это будет означать капитуляцию Украины). В таком будущем нынешние союзники Украины должны придумать, чем занять украинцев в рамках формируемого западного мира – и платить им за это. Если не давать украинцам работу, их придется содержать, как это происходит сегодня. Только вот если бы такая работа была, Украина еще при Януковиче тихонько влилась бы в дружную стаю европейских народов.
С другой стороны, кто сказал, что нет для украинцев места в цепочке распределения труда? Они сами себе его нашли еще девять лет назад. И продают Западу войну с Россией – то, что Запад не может «произвести» сам.
О чем не сказал Орбан
Поэтому при всей своей смелости на фоне серых европейских политиков Орбан не говорит или не хочет говорить главного. Во-первых, Украина перестала существовать как самостоятельный финансовый субъект уже давно. Просто сегодня этот факт уже слишком тяжело не замечать.
Во-вторых, война действительно сыграла в этом не последнюю роль. Но не та, которую на Западе отсчитывают с 24 февраля 2022 года. А та, которую Украина выбрала себе сама – как новую позицию своего экспорта услуг.
В-третьих, первопричина украинских проблем – неправильный вектор интеграции. Весной 2015 года, накануне дефолта, отдельные экономисты пытались Украине на это намекнуть. Мол, у вас население 40 млн человек, а вы хотите их прокормить одним сельским хозяйством, которое ЕС к тому же квотирует. Чудес не бывает. Развивайте промышленность и ищите рынки сбыта. Или не жалуйтесь на нищету.
…А может, Европа просто ждет, когда население Украины не будет исчисляться такими пугающими величинами, и тогда возьмет ее на дожитие?