«Эти люди, которые оккупировали, они никогда не будут любить Крым так, как любим его мы. Для тебя эта природа уникальна, для тебя это море – это детство, для тебя эти рапаны... они вкусные, и когда кушаю эти рапаны, я ищу, а где там песочек. Потому что в детстве было так – на зубах. Это невозможно привить. Это мое. Я этот Крым знаю... Это я, я там жил. Это моя земля, это не их земля... Это никогда не будет русской территорией».
Это цитата из интервью президента Украины Владимира Зеленского, которое он дал русскоязычному пропагандистскому телеканалу, специально созданному для вещания на территории ДНР и ЛНР. Реприза бывшего комика о рапанах была призвана проиллюстрировать его мнение о Крыме как об украинской земле. Но на выходе получилось очередное саморазоблачение – Зеленского нередко подводит скудность его знаний по истории.
Начнем, собственно, с рапанов – брюхоногих моллюсков, вдруг ставших символом украинского детства, то есть символом национальным. Их действительно едят (вкус – на любителя), а большие и красивые раковины стали фирменным сувениром Причерноморья, заполонившим серванты и книжные полки советских людей.
Но естественное место обитания рапанов – Юго-Восточная Азия. Для Черного моря это, как говорят биологи, интродуцированный и инвазивный вид, то есть завезенный издалека и угрожающий местной фауне. Эти моллюски появились в наших краях уже после войны, но до передачи Крыма из РСФСР в УССР – в конце 1940-х годов, а транспортом для них послужили советские торпедные катера, на которых предки черноморских рапанов отложили икру где-то в Японском море.
Не имея естественных врагов (на Дальнем Востоке это морские звезды), брюхоногие хищники размножились, отъелись (в Азии они заметно мельче) и стали уничтожать двустворчатых моллюсков Черного моря – гребешков, мидий, устриц, разоряя в том числе обустроенные людьми «фермы».
Теперь, собственно, о «своей земле». Дело в том, что украинцы для Причерноморья в некотором смысле тоже «инвазивный вид», завезенный русскими военными.
Раньше там жили греки, скифы, ногайцы, другие тюрки. И только после покорения Причерноморья Россией при Екатерине II на опустошенные войной и покинутые эмигрировавшими в Турцию ногайцами земли стали переселяться запорожские казаки. Первая партия во главе с атаманом Головатым лично испросила у императрицы разрешения на это, пообещав стать надежным щитом, прикрывающим новые берега империи.
Параллельно Петербург стал переселять к морю государственных крестьян из малороссийских губерний, испытывавших дефицит пахотных земель – Киевской, Харьковской, Полтавской, Черниговской.
В первой половине XIX века насчитывают три крупных «исхода». Переселенцам предоставлялись временные льготы по отбыванию государственных повинностей, а все расходы на их переезд и обустройство брала на себя российская казна.
Со временем малороссийские крестьяне перестали воспринимать себя пришлым элементом, считая, что переселяются с Украины на Украину же. «Приезжай на нашу Черноморскую Украину», – призывал Тараса Шевченко казачий атаман Яков Кухаренко.
Подобная государственная миграция была организована и из мест, населенных великороссами. Так Северное Причерноморье превратилось в «плавильный котел», где стал доминировать русский – как язык не только части переселенцев, но и науки, культуры и юриспруденции. На него перешли и многие представители других народов, населяющих эти края.
В Крыму вплоть до начала XX века доминировали тюрки и статистически значимая часть его населения вообще никогда не использовала украинский язык, но в целом написанное актуально для всего региона. И хотя современные украинцы кажется считают, что их предки лично выкопали Черное море для добычи там рапанов, в реальности они обосновались там ненамного раньше, чем эти моллюски, и вследствие именно российской государственной политики.
А воспоминания президента Украины о «песке на зубах» и прыжках со скалы в Жуковке – часть даже не русского и тем более не украинского, а советского генезиса. Они идентичны воспоминаниям белорусов, татар, армян, казахов, узбеков и других народов СССР, которые тоже отправляли детей в «Артек» и отдыхали в Крыму, где общались на русском языке – том самом, на котором современная Украина запретила получать образование.
В случае Зеленского, пытающегося играть роль именно национального украинского лидера, это настоящее саморазоблачение. Истоки того, что ему кажется «родным, своим, украинским» – русские и советские. Русские и советские люди по доброте душевной пустили Зеленского и подобных ему украинцев посмотреть на море и пожарить рапанов, а те посчитали всё это своей исконной и неотъемлемой собственностью.
Показательная тоска по «украинской земле» вдоль крымских берегов – процесс того же рода, что и принудительное записывание в украинцы выдающихся исторических личностей вроде Сергея Королева или Игоря Сикорского, которые всю жизнь говорили по-русски и считали себя русскими людьми. Это воровство, призванное компенсировать хронические неудачи украинцев не как народа, но как государствообразующего народа Украины, искусственно сшитой из отнятых у других государств и этносов земель.
Другое дело, что все эти лирические мемуары не больше, чем имитация деятельности украинских властей по «возвращению Крыма». Они будут еще много говорить, фантазировать, обещать, рассказывать псевдоисторические сказки и гладить националистический электорат «по шерстке», но ничего практического на этом пути они сделать не в состоянии – хоть песок зубами грызи.
Пусть грызут, раз так нравится. У президента Зеленского в этом, как выяснилось, большой личный опыт.