По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации (ФАО) ООН, мировые цены на продукты питания достигли самого высокого уровня с 2014 года. Цены на продовольствие растут уже одиннадцатый месяц подряд: в апреле значение сводного глобального индекса ФАО ООН на 31% превысило показатель за тот же месяц прошлого года. Этот рост обусловлен в первую очередь значительным повышением цен на сахар, а также на растительные масла, мясо, молочную продукцию и зерновые – иными словами, практически на все базовые продукты.
В этом году, согласно недавнему прогнозу Всемирного банка, сельскохозяйственная продукция и продовольствие могут подорожать на 14%. В качестве основных факторов аналитики называют сокращение предложения продовольствия со стороны государств Латинской Америки при одновременном росте спроса в Китае.
Беда, затронувшая всех
Если раньше скачки цен на еду становились бичом для государств с нестабильными национальными валютами, то теперь продовольственная инфляция не обходит стороной и те страны, где о ней уже порядком забыли. Например, в США еще в апреле прошлого года был зафиксирован рекордный за 46 лет прирост цен на продукты питания – в среднем на 2,6%, а по итогам 2020 года продовольствие подорожало на 3,4%.
В России официальные темпы продовольственной инфляции оказались заметно выше: в прошлом году этот показатель составил 6,7%, хотя в 2019 году он находился на уровне лишь 2%. В первые месяцы этого года стоимость продовольствия продолжала расти, хотя в апреле статистикой было зафиксировано замедление этого процесса до 6,55% в годовом выражении.
Однако в сравнении с рядом других стран это далеко не самая впечатляющая в плохом смысле динамика.
По словам доцента экономического факультета РУДН Сергея Черникова, из крупных стран мира сейчас сильнее всего страдают от продуктовой инфляции Иран, где темпы роста цен на продовольствие составляют 65%, Аргентина (44%), Нигерия (23%), Эфиопия (22%), Турция (17%), Пакистан (16%), Бразилия (13%) – на их фоне Россия со своими 7% смотрится не так уж и страшно. Хотя все это, подчеркивает эксперт, лишь средние данные, а по отдельным продуктам рост цен может быть головокружительным. Например, в Бразилии за последний год рис подорожал почти на 80%, мясо – на 20%, в России цена подсолнечного масла подскочила едва ли не на треть, в Турции – вполовину.
Сейчас активно дорожают все основные сельскохозяйственные культуры, и в наибольшей зоне риска оказываются бедные страны – импортеры продовольствия, где основная часть расходов населения приходится на продукты питания, отмечает Виталий Манкевич, глава Русско-Азиатского Союза промышленников и предпринимателей. В этот список входят такие развивающиеся экономики, как Нигерия, Турция, Индия, в меньшей степени Бразилия. Для России же, добавляет Манкевич, рост цен на продовольствие оказывается двойным ударом: повышение цен на сельхозсырье в долларах резонирует с девальвацией рубля и усиливает подорожание продуктов питания.
Стечение всех напастей
Среди главных причин быстрого роста цен продовольствия аналитики называют прежде всего плохие прошлогодние урожаи и нарушения логистических цепочек из-за пандемии коронавируса. Пандемия к тому же способствовала нарастанию протекционистских мер со стороны правительств.
В прошлом году все сельскохозяйственные рынки так или иначе пострадали от погодных условий. В России, например, они сказались на посевах сахарной свеклы – урожаи упали, цены на сахар начали расти. В Малайзии из-за изменений погоды сократилось производство пальмового масла, а в Индонезии власти ввели пошлину на его экспорт, чтобы переориентировать продукцию на производство биодизеля. А поскольку две эти азиатские страны обеспечивают почти 80% мирового производства пальмового масла, цены на него резко выросли.
К протекционизму прибегли и другие страны: Россия в конце марта анонсировала введение экспортной пошлины на подсолнечное масло, а Аргентина придерживает свое соевое масло. Одним словом, нет ничего удивительного в том, что, по данным ФАО ООН, именно растительные масла сейчас активнее всего растут в цене во всем мире.
Изменение климата в целом будет негативно влиять на продовольственную безопасность. В первую очередь это опять же касается государств с низким и средним уровнем доходов, прогнозирует Галина Чернухина, завкафедрой коммерции и торгового дела университета «Синергия». По ее словам, общемировой тренд, связанный с низкими показателями в сфере сельского хозяйства во многих регионах, а также с логистическими и другими проблемами из-за пандемии коронавируса, прослеживается и в нынешнем году. В частности, цены на кукурузу выросли на 66,7% по сравнению с прошлым годом из-за срывов планов сева в США и опасений по поводу состояния посевов в Южной и Северной Америке. В целом же в сравнении с прошлым апрелем индекс цен на зерновые подскочил на 26%.
На себестоимость продовольствия негативно влияют и другие факторы, добавляет Екатерина Дворникова из экспертной консалтинговой компании «Дворникова и Партнеры». В частности, по аграрному сектору Европы сильно ударило очередное нашествие птичьего гриппа, а Китай столкнулся с другой эпидемией – африканской чумой свиней. Из-за роста цен на полимеры у производителей продовольствия увеличились траты на упаковку, а возвращение стоимости нефти к докризисным показателям привело к росту цен на горючее и, как следствие, повышению логистических издержек. В странах с нестабильными валютами выросли цены на импортируемые вакцины для животноводства, различные добавки, витамины и т. д.
Обратная сторона дешевых денег
Но есть и еще один важнейший для понимания природы нынешней продовольственной инфляции фактор, о котором говорят в первую очередь финансовые аналитики. Речь идет о политике низких – вплоть до нулевых – процентных ставок, которой придерживаются основные мировые центробанки. Деньги сейчас доступны как никогда, в период пандемии объем ликвидности резко вырос в рамках программ «количественного смягчения». Первым номером в их проведении выступают США, где в ответ на коронавирусный кризис финансовые власти объявили о готовности выкупать ценные бумаги без ограничений – в результате произошла беспрецедентная накачка фондовых рынков. К продовольственным рынкам этот процесс тоже имел непосредственное отношение.
Свободная ликвидность уходит в различные активы, в том числе и в сельскохозяйственное сырье, констатирует ведущий аналитик инвестиционной компании QBF Олег Богданов. В результате бурно растут цены на такие стандартизированные биржевые товары, как пшеница, кукуруза, говядина, свинина, соя, сахар и т. д. Только с начала этого года цены на свинину на мировых рынках выросли на 80%, на сою – на 60%, цены на сахар за год выросли на 100%.
Этот тренд сохранится до тех пор, пока центральные банки не поднимут ставки рефинансирования выше уровня инфляции, предупреждает Богданов. А до этого основную тяжесть роста цен на продовольствие будут нести страны с развивающимися экономиками, где продукты питания имеют большой вес в индексах потребительской инфляции. Во многом из-за этого, по мнению эксперта, Банку России пришлось начать быстро повышать ключевую ставку, а российскому правительству – административно регулировать цены на ключевые продукты питания.
Но меры, которые предпринимаются властями в надежде защитить внутренние рынки, лишь усиливают взлет биржевых котировок продовольствия, указывает аналитик инвесткомпании «Фридом Финанс» Евгений Миронюк. Поэтому, считает он, эффективными мерами в борьбе с ростом цен на продовольствие в конечном счете могут оказаться усилия по вакцинации населения (в первую очередь в развивающихся странах) и ужесточение денежно-кредитной политики монетарными регуляторами.
«Биржевая торговля является источником быстрого обогащения не только на рынках акций, облигаций, но и на товарно-сырьевых рынках. Спекулятивный капитал способен «раскачать» любой биржевой товар, а следом за одним продуктом начинают дорожать и другие в той же товарной категории»,
– говорит эксперт федерального проекта «За честные продукты» Александр Бражко. Одновременно, добавляет он, рост цен стимулирует приток капитала в агросектор. Индустриальная часть сельхозпроизводства (тепличные комплексы, животноводческие фермы, аквакультура и пр.) все меньше зависит от капризов природы, поэтому стабильность производственных показателей не только привлекает агрохолдинги, но нравится банкам.
Поэтому страны с устойчивой экономикой, считает Бражко, со временем получат благодаря нынешнему росту цен на продовольствие дополнительный эффект за счет увеличения объемов сельхозпроизводства. А возможности государства влиять на стоимость продовольствия в Европе и США и так велики. В этих странах дорожает только часть продуктов из общей корзины, доля расходов на еду в суммарных доходах домохозяйств невысока (10–15%), а большой ассортимент позволяет найти замену или аналог подорожавших товаров.
Не следует забывать и о том, что на протяжении почти всего прошлого десятилетия мировые цены на продовольствие были относительно низкими, указывает Виталий Манкевич. По его мнению, нынешний всплеск продовольственной инфляции – это начало нового среднесрочного цикла, который может составить пять–десять лет. В качестве ближайшей исторической аналогии эксперт приводит 1970-е годы – инфляционное десятилетие, когда во всем мире росли цены на все товары, в особенности сырьевые.
«Конца текущему циклу повышения цен на продовольствие пока не видно, – резюмирует Сергей Черников. – Менее предсказуемые погодные условия, нарушения в прогнозируемости спроса и производствах, локдауны, безудержная эмиссия доллара – все эти факторы не вселяют оптимизма. Безусловно, если будут хорошие урожаи, то это слегка придавит цены, однако с высокой вероятностью до конца 2021 года тренд продолжится».