22 февраля Совет министров иностранных дел стран – членов ЕС согласовал новые ограничения против России. «В ответ на события по Навальному мы достигли политического соглашения ввести санкции против тех, кто ответственен за его арест и осуждение, – заявил еврокомиссар по внешней политике Жозеп Боррель. – Надеюсь, это произойдет скоро, надеюсь, что процесс займет максимум неделю».
Сами министры были настроены по-боевому. Почти две недели европейские СМИ и политики муссировали мысль, что Россию нужно примерно наказать. Во-первых, из-за посадки блогера Алексея Навального (которого в ЕС считают лидером российской оппозиции). Во-вторых, из-за провала визита Жозепа Борреля в Москву. Поведение представителей властей РФ во время этого визита было интерпретировано министрами иностранных дел ЕС как «ясный знак того, что Россия не заинтересована в сотрудничестве с ЕС, а, наоборот, ищет конфронтации и желает разрыва отношений с Евросоюзом».
Сам Навальный и его сторонники призывали ЕС наказать Москву введением санкций против российских бизнесменов. Страны Восточной Европы предлагали еще более радикальные варианты – похоронить «Северный поток – 2». Однако ни одно из этих предложений не было принято.
Поклонникам Навального заявили, что бизнесменов в списках не будет, поскольку эти граждане ничего не совершали. «Мы не можем вводить санкции против людей, которые нам просто не нравятся», – пояснил Боррель. Сполох справедливости в решении Евросоюза можно объяснить просто: Брюссель опасался, что Москва примет удар по топ-бизнесменам не как персональные, а как секторальные экономические санкции – и тогда исполнит недавний ультиматум Сергея Лаврова (говорившего о разрыве отношений между Россией и ЕС в случае принятия последним чувствительных санкций против РФ).
Предложение самопровозглашенных могильщиков «Северного потока – 2» тоже было отвергнуто. «Несколько стран указали, что считают это неуместным, поскольку речь идет об энергетических вопросах и не следует подвергать санкциям, как сказал кто-то, 150 европейских компаний и вводить санкции, которые ударят по Европе и Германии», – пояснила министр иностранных дел Швеции Анн Линде. Санкционные решения в ЕС принимаются, напомним, консенсусом.
В итоге Евросоюз смог достичь этого консенсуса лишь по вопросу о введении персональных санкций (запрет поездок в ЕС, запрет владеть там счетами и собственностью) против российских чиновников, которые якобы ответственны за заключение «берлинского пациента». Полный список пока никто не называет.
Западные правозащитники, конечно, критикуют Брюссель за такой санкционный минимализм, однако евросоюзовские чиновники и политики уверяют: Европа ответила достойно, как надо. «ЕС послал четкий сигнал в Москву. Совет министров иностранных дел стран – членов ЕС объединился в поддержку политики ЕС в отношении России. Навальный и все другие незаконно задержанные люди должны быть освобождены. Достигнуто важное соглашение о том, что ЕС введет дополнительные санкции», – заявила Анн Линде, дав понять, что вопрос о санкциях не закрыт.
Но он и не может быть закрыт до тех пор, пока ЕС не поймет, как ему дальше жить с Россией. И этот вопрос министры тоже обсуждали. «Мы должны определить модель, чтобы избежать постоянной конфронтации с соседом, который, к сожалению, решил действовать так, будто он противник», – говорит Жозеп Боррель.
Конечно, Россия не действует как противник – скорее как защищающаяся сторона. Москва не нападает на Европу, не двигает свои военно-политические блоки к центру Евросоюза, не угрожает превратить Брюссель в море огня и не пытается навязать европейским странам свой образ жизни, ценности, свои взгляды на окружающий мир. Однако господин Боррель прав – необходимо определить модель, которая позволит избежать конфронтации между соседями.
И, казалось бы, не надо изобретать велосипед – достаточно лишь применить к российско-европейским отношениям модель сосуществования, использовавшуюся не раз и не два в истории. Модель основана на простейших принципах: невмешательство во внутренние дела, уважение национальных границ и суверенитета, учет интересов, равноправие, упор (с учетом проблемных политических отношений) на публичную дипломатию и налаживание экономических связей.
Москва к такой модели давно готова, а вот Евросоюз не готов – Брюссель не собирается отказываться ни от менторского тона в разговоре с Кремлем, ни от восприятия России как «недостойного» партнера. Поэтому министры иностранных дел стран – членов ЕС предложили другую модель, далекую от принципов сосуществования. «Она основывается на трех действиях. Противодействие, когда Россия нарушает права человека. Сдерживание, когда, например, есть дезинформация и кибератаки. Вовлечение в диалог там, где у нас есть интересы», – говорит Жозеп Боррель.
К этой трехступенчатой формуле есть множество вопросов. Почему нужно заниматься противодействием в ситуации, когда взаимоотношения российской власти и ее граждан воспринимаются ЕС как нарушения прав человека (см. дело Навального)? В каком месте тут находится уважение суверенитета, являющееся базовым для любой системы сосуществования? Как можно заниматься сдерживанием России в ответ на кибератаки, если даже не доказано, что кибератаками занималась Россия? Как можно заниматься сдерживанием России в ответ на дезинформацию, если под дезинформацией европейские страны понимают проявление свободы слова в российских изданиях, право на альтернативную точку зрения и ее озвучивание? И главный вопрос –
в ЕС искренне считают, что Москва собирается вести с Европой диалог «по вопросам, представляющим общий интерес» на фоне европейской политики сдерживания и вмешательства во внутренние дела РФ?
Да, есть шанс, что Евросоюз сможет пройти по очень тонкому лезвию ножа – с одной стороны, говорить о сдерживании и противостоянии (на радость Вашингтонскому обкому), а с другой – воплощать это сдерживание и противостояние исключительно в форме персональных санкций. Этакие шоу-удары по типу тех, что Москва и Вашингтон устраивали в Сирии, когда американцы в ответ на «применение Асадом химического оружия» били по заранее очищенным от сирийских войск базам и позиционировали это как удары возмездия. Однако удержаться на этом лезвии будет очень непросто, и не исключено, что в какой-то момент ультиматум Сергея Лаврова о разрыве российско-европейских отношений будет все-таки исполнен.
И это будет хорошо – ведь тогда отношения между Москвой и Брюсселем окажутся на грани пропасти. Иногда для того, чтобы протрезветь, нужно посмотреть в пропасть и ужаснуться. Да, иногда в эту пропасть можно рухнуть (что и произошло с европейскими империями в 1914 году, когда ни у кого не хватило воли сделать шаг назад), однако в 1962 году, во время Карибского кризиса, все протрезвели и начали диалог.
Да, это не лучший способ вбить в головы отдельных европейских чиновников мысли о прагматизме – но что делать, если другие варианты уже не просматриваются.