В июле 1997 года Великобритания передала Пекину управление над Гонконгом, потому что не могла не передать. Во-первых, к тому времени стало совсем уж неудобно спорить с декларацией ООН о деколонизации 1960 года. Во-вторых, юридически эти территории были оформлены как арендованные Лондоном на 99 лет.
История показала, что путь аренды оказался для британцев самым выгодным. Если бы не их обязательства вернуть Гонконг к концу века, он, скорее всего, стал бы не международным финансовым центром, а центром инспирированных мятежей или даже крупного международного конфликта. После Второй мировой войны и победы в войне гражданской китайские коммунисты тратили огромные ресурсы на то, чтобы сшить воедино осколки бывшей империи Цин, но в случае с Гонконгом решили поверить британцам, никаких мер не предпринимать и просто подождать, а те, в свою очередь, смогли спокойно пользоваться портовым городом-государством еще полвека.
Пекин гарантировал Гонконгу в КНР широкую внутреннюю автономию. Однако было оговорено, что со временем китайцы примут некий закон об обеспечении безопасности полуострова, чтобы он не стал вдруг приютом диверсантов. Со своей стороны, британцы раздали местному населению так называемые паспорта BNO, чтобы оно меньше переживало из-за смены метрополии и не вышло бы на бунт. Такие документы давали гонконгцам право на консульскую поддержку и въезд в Великобританию на срок не более полугода.
В Пекине примерно с той же целью – не нервировать новых граждан – не стали спешить с принятием одного большого документа по безопасности и решили идти к контролю за силовой и правовой системой Гонконга маленькими шагами. Некоторые из них вызвали крайне резкую реакцию со стороны гонконгцев, которые вышли протестовать против местных властей, в целом лояльных Пекину.
В 2014 году эти события получили название «революции зонтиков», в 2019-м повторились под новым предлогом, в значительно большем масштабе и в некоторой степени продолжаются до сих пор. На их фоне в КПК решили больше не пытаться решать проблему по частям и утвердили тот самый основополагающий закон, направленный на «пресечение сепаратизма, терроризма, подрыва государственной власти и сговора с иностранными антикитайскими силами в специальном административном районе КНР».
В администрации президента США Дональда Трампа, где использовали любые поводы для атаки на Китай, обвинили Пекин в отказе от обязательств и в фактическом упразднении автономии Гонконга. После этого город-государство был лишен американских торговых преференций, то есть наказаны оказались в первую очередь сами гонконгцы, которых Вашингтон как бы поддерживал.
Это было заявлено в том числе как помощь оппозиционным активистам, которые будут теперь преследоваться властями Китая по политическим мотивам (новый закон действительно даст им такую возможность).
Премьер-министр Ее Величества Борис Джонсон заявил, что испытывает гордость за саму идею. «Поступая таким образом, мы уважаем наши глубокие исторические связи и дружбу с народом Гонконга, и мы отстаиваем свободу и автономию – ценности, которыми дорожат как Великобритания, так и Гонконг», – добавил он.
Реагируя, официальный Пекин привычно раскритиковал британцев за вмешательство в свои суверенные дела и заявил, что более не признает BNO в качестве проездных документов и удостоверений личности. Это может создать проблемы некоторым гонконгцам, но на ситуацию по большому счету не влияет: главное, что BNO признают в Лондоне.
При этом есть основания полагать, что в Китае лишь симулируют свое «глубокое возмущение», а на самом деле рады такому развитию событий.
Идея, которой так гордится Джонсон, должна принести пользу обеим странам.
Паспорта BNO есть примерно у 10% гонконгцев. Но с учетом их родственников и иждивенцев на британское гражданство смогут претендовать до трех миллионов жителей города-государства, население которого благодаря миграции (в том числе из материкового Китая) уже перевалило за 7,5 млн человек.
В основном речь будет идти о семьях среднего класса, где есть средства на переселение и обустройство в Британии. Зачастую – о хорошо образованной и квалифицированной рабочей силе, включая представителей науки и бизнеса, владеющей при этом английским языком (второй официальный язык в Гонконге).
На этапе предоставления гражданства соискателей можно будет «просеивать» на предмет возможной неблагонадежности. Но китайские зарубежные диаспоры в последние десятилетия зарекомендовали себя как предельно неконфликтные, трудолюбивые и законопослушные. А в плане вовлеченности в современную экономику и западную цивилизацию гонконгцы – это некоторым образом «сливки». Такого рода новые граждане для бывшей метрополии не обуза, а ценное приобретение.
Не исключено, что подобное решение могут принять и в США, предоставив гонконгцам облегченный путь к иммиграции и гражданству. Даже при Трампе такая идея обсуждалась, а для Демократической партии привлечение лояльных мигрантов и вовсе является целевой политикой.
Кстати говоря, к переезду гонконгцев может склонить не только усиление власти КПК, но и экономические проблемы города-государства. Эти проблемы можно поделить на субъективные (дороговизна жизни, вызванная ростом цен на недвижимость) и объективные («коронакризис», бегство инвесторов, последствия американских ограничений).
Взамен этой «утечки мозгов» Пекин получит политическую стабилизацию в автономии, где еще недавно протестовали более миллиона человек. В первую очередь волна миграции вымоет из Гонконга активистов оппозиции и им сочувствующих – тех, кто сопротивляется установлению там контроля КПК. И, надо признать, сопротивляется шумно, оперируя очень внушительными силами. Тот самый гонконгский средний класс, переезда которого ждут в Британии, с основанием воспринимается в Пекине как заведомо нелояльный носитель подрывных идей.
Прежде исход специалистов из Гонконга мог стать для международного финансового центра фатальным. Теперь он пройдет значительно менее болезненно.
Если в 1997 году, когда город вернулся в состав Китая, его доля в общем ВВП страны составляла 20%, то сегодня – всего 2%.
«В большом Китае появились зоны свободной торговли, свободные экономические зоны, современные технологичные порты. Многие гонконгцы переезжают в соседний Шэньчжэнь, потому что там больше пространства, а зарплаты как минимум соответствуют. Роль Гонконга фактически свелась к функционалу офшора – он служит для транзита средств в Китай или в обратном направлении – из Китая за рубеж», – подчеркнул замдиректора Института Дальнего Востока РАН Андрей Островский в беседе с газетой ВЗГЛЯД.
Эмиграция оппозиционной части гонконгцев с точки зрения стратегических целей Пекина должна обойтись дешевле, чем ее нейтрализация полицейскими силами при новых попытках революции.
Дело даже не в том, что в КПК всерьез опасаются гонконгцев-англофилов как угрозы (любую действительно опасную внутреннюю угрозу эти товарищи так или иначе подавят), а в том, что силовой способ решения проблемы противоречит установкам на присоединение Тайваня. Контроль над ним в Китае рассчитывают установить мирным путем, включив в КНР по тому же принципу, что когда-то Гонконг: «одна страна, две системы». Если систему на ходу придется сменить на палочную (в плане полицейских дубинок), продать ее Тайбэю будет значительно сложнее.