Даже в системе украинского дипломатического корпуса, серьезно деградировавшего с советских времен, посол Андрей Мельник занимает особое положение. Потому что даже украинские диппредставители не делают основной целью своей работы фабрикацию информационных скандалов, а Мельник сделал – и в этом его земная слава.
Любого другого дипломата, столь часто нарушающего писаные и неписаные правила службы, давно отправили бы на родину с билетом в один конец за вмешательство во внутренние дела страны пребывания и разрушение двусторонних отношений.
Однако в Берлине по недомыслию воспринимают Украину как «страну – жертву агрессии». Поэтому, хотя и огрызаются на эскапады Мельника, продолжают его терпеть, хотя посол явно слетел с катушек и, по сути, угрожает миру атомной бомбой (которой, к счастью для мира, у Украины нет).
При всем многообразии мельниковского креатива, есть тема, к которой он возвращается особенно часто. Это тема исторической ответственности Германии перед Украиной и исторической вины немецкого народа перед украинским за события 1941–1945 годов.
По его оценке, Украина и Германия делают сейчас «первые шаги» «на очень долгом пути к историческому примирению». Такое невозможно услышать от посла любой другой страны, включая Россию как правопреемницу СССР и Польшу как понесшую больше всего жертв в процентном отношении к общему населению. Нельзя даже заикнуться, что историческое примирение не состоялось, поскольку это, во-первых, провокация, во-вторых, оскорбление, в-третьих, прямое покушение на один из главных итогов войны – тот, на котором держится хрупкий современный мир.
Но в историографии «по Мельнику» примирение все еще «в процессе», а Германия под грузом своей вины могла бы его ускорить. Как именно ускорить – это традиционное направление посольской мысли: через принятие Украины в НАТО и ЕС, через «особые усилия» в «возвращении Крыма и Донбасса», через отказ от любых бизнес-проектов с Россией. В крайнем случае – просто дайте много денег.
Очередная просьба Мельника к Германии – создать некий «Компенсационный фонд военных потерь» для закупки в украинские музеи «ценных арт-объектов мирового уровня». Еще один фонд нужен для развития на Украине классической музыки за немецкие деньги. Все это может зачесться Германии как часть репараций, которые Мельник просит у Берлина за утрату «украинских культурных ценностей» в годы войны.
Самое смешное, что заодно он выпрашивает архив нот композитора Иоганна Себастьяна Баха, который немцы вывезли не в войну, а в 1990-х – их подарил Берлину тогдашний президент Украины Леонид Кучма.
Оригинальность требования по возврату назад добровольного подарка несколько меркнет, если вспомнить о тех национальных стереотипах, которые приписывали украинцам советские анекдоты, включая жадность и мелочность. Но то, что такому стереотипу пытается соответствовать дипломатический представитель страны, уже не смешно, а скорее страшно.
C юридической точки зрения тема репараций со стороны Германии как общей компенсации за причиненный военный ущерб была закрыта в 1953 году с отказом бывшего СССР (и Украинской ССР как его части) от таких выплат. В каком-то смысле это стало логичным развитием холодной войны: железный занавес прошел по территории разделенной Германии, каждая сторона которой стала претендовать на роль «витрины» – ФРГ в НАТО, ГДР в ОВД. Точно так же, как мы прощали немцам долги, желая помочь им встать на ноги, американцы направляли им огромные средства по «плану Маршалла».
Все выплаты (и, кстати, многочисленные), которые Берлин осуществлял в пользу жертв войны после этого, были с его стороны добровольной акцией. Мельник это, в общем-то, понимает, поэтому действует с точки зрения не закона, а морального шантажа. Который, стоит отметить, поддерживается большинством населения Украины.
По крайней мере, сам посол ссылался на соцопросы, по которым за выплату немцами репараций выступают более 60% украинцев. То есть стереотипы врут не всегда.
Но в самой Германии к идее платить украинцам «по счету исторической вины» относятся совершенно иначе. Даже во вполне лояльных к Киеву и категорически нелояльных к Москве немецких изданиях в связи с мельниковскими инициативами вспомнили и про зашкаливающую украинскую коррупцию, которая перечеркивает все благотворительные начинания по сбору средств в пользу Украины, и то, что в украинском общественном мнении сейчас фактически реабилитированы те люди, кто в рамках Второй мировой войны сражался на стороне нацистов.
Кстати, если современная Украина происходит не от УССР, а от Бандеры и Шухевича, то речь о ней должна идти как о государстве, проигравшем Вторую мировую войну. Таким репарации в принципе не положены.
Вряд ли Мельник добьется чего-либо в любом случае (помимо личного пиара, до которого он большой охотник в ущерб службе). Но – пусть старается.
Сейчас для Мельника самое лучшее время, чтобы окончательно обнаглеть. Он это понимает, но иначе расценивает последствия.
Дело в том, что в Германии меняется власть, и пост главы МИД займет лидер партии «Зеленые» Анналена Бербок, которая считает внешнюю политику (и в первую очередь на восточном направлении) своей профессиональной специализацией. Взгляды Бербок на отношения с Россией и Украиной можно описать как радикальные – она очень не любит первую и старается во всем поддерживать вторую.
То есть именно сейчас, по мысли Мельника, нужно быть особенно наглым и просить особенно много – что-нибудь да дадут. Если не оружие, то ноты Баха.
Однако в оружии немцы украинцам уже отказали – несмотря на смену власти. Прелесть таких стран, как Германия, где руководство осуществляет коалиция из разношерстных партий, в том, что любые радикалы, попав в это пространство компромисса, смещаются к центру, превращаясь в умеренных политиков. А умеренные политики отвечают на неумеренные требования отказом. Откажут и теперь.
Более того, чем больше наглых и раздражающих немцев выходок будет позволять себе посол Мельник, тем дальше новой главе МИД ФРГ придется дистанцироваться от прежнего любимца, который с каждым днем становится все более «токсичным» персонажем.
В этом случае отношения Берлина и Киева переживут не «взлет», как на то надеются в офисе президента Зеленского, а падение. Для которого всего-то и надо – трезво относиться к украинской политике и украинским требованиям как к чему-то заведомо конфронтационному и пугающе соответствующему советским шуткам типа «не съем, так понадкусываю».