Это спорный вопрос, в историю чего имя Мило Джукановича вписано золотыми буквами – политики или организованной преступности. Неординарный человек с небезопасными занятиями за долгую жизнь в обеих профессиях по определению не мог не нажить себе множества врагов, одним из которых стало российское государство.
Он враг из тех, кого немногие знают по имени, но степень неприязни, испытываемой к Джукановичу в Кремле, лучшим образом иллюстрирует тот факт, что о президенте Черногории европейские СМИ пишут, как о единственном действующем главе государства, для которого закрыт въезд в Россию из-за персональных санкций.
МИД РФ не подтверждает это, но и не опровергает, но сомнений в том, как там относятся к черногорском лидеру, в любом случае нет никаких. Хуже там относились только к Саакашвили.
Джуканович был вычеркнут из списка людей, которым можно подавать руку, когда обвинил российские спецслужбы в попытке организовать государственный переворот в Черногории и устранить себя физически. Этим он решал сразу несколько практических задач: выигрывал очередные выборы, сплачивал вокруг своего пошатнувшегося тогда трона лоялистов под лозунгом «враг у ворот!» и деморализовывал просербскую оппозицию, среди которой принято хорошо относиться еще и к России.
Вне зависимости от того, что из этого важнее, Москва не могла позволить Подгорице безнаказанно эксплуатировать русофобию ради получения профицитов на Западе. Все отношения с ней были заморожены, и эти заморозки прошли по живому, поскольку многие российские чиновники и деятели культуры давно обзавелись в Черногории запасной недвижимостью. Прежде с тем же Джукановичем «нормально общались» и делали бизнес, но в конце концов все же напоролись на то, что этот по-своему яркий и талантливый человек лишен каких-либо принципов.
В эти тридцать лет уместилось многое, в том числе и взаимоисключающие параграфы. Джуканович руководил Черногорией в период, когда республику бомбила авиация НАТО, но он же стал тем человеком, кто втянул ее в Североатлантический альянс, сломав ради этого через колено половину населения.
Он был тем, на кого опирался его ментор и покровитель – Слободан Милошевич. И тем, кто уничтожил союз Сербии и Черногории, проведя на родине референдум о независимости и (в чем до сих пор уверена просербская оппозиция) подтасовав его результаты.
Это полноценный отец нации и отец-основатель новой черногорской государственности. Он же – ее крестный отец в плохом смысле слова.
Пока он правил, а лучше сказать – царствовал или княжил в Черногории, республика основательно закрепила свой статус балканской Тортуги и важнейшего инфраструктурного узла контрабандистов Южной Европы. Говорим мы о табаке или об угнанных автомобилях, все это было частью большого хозяйства Джукановича и присных. Коррупция такого уровня вряд ли смогла бы просуществовать у подбрюшья Евросоюза столь долго, но «пособник кровавого диктатора» вовремя сменил покровителей, став тем сукиным сыном, который «наш сукин сын».
Его услуги оказались особенно востребованы после 2014 года, когда, посмотрев на Украину, западная геополитическая мысль определила Балканы как регион для следующей схватки с Москвой. Ради того, чтобы окончательно выдавить Россию оттуда, было принято решение об ускоренном инкорпорировании оставшихся кусков бывшей Югославии в НАТО – и со своей стороны Джуканович решил для этого все вопросы, некоторые из которых казались неразрешимыми.
Это настроило против дона очень и очень многих – идея солидарности с сербами все еще не пустой звук. И политический кризис, сотрясавший Черногорию с тех самых пор, должен был по идее похоронить карьеру Джукановича, но он решил действовать на опережение и похоронить тех, кто посмел встать на его пути. Операция по североатлантической интеграции и зачистке власти от русофилов быстро переросла в гонения на Сербскую православную церковь – ту силу, которая объединила вокруг себя многих противников вступления в НАТО.
Черногория к тому моменту уже стала эдакой балканской Украиной с завиральными учебниками по национальной истории и попыткой отдалиться от соседней и некогда братской Сербии настолько, насколько это вообще возможно. Однако Джуканович решился на то, на что не пошли даже в Киеве – продавил закон, по которому права на имущество Сербской церкви передавались государству. Это был чистой воды грабеж, а награбленное планировалось отдать лояльным дону раскольникам – неканонической Черногорской православной церкви.
Иными словами, руководствуясь идеей личной мести, Джуканович поставил страну на грань ожесточенного гражданского конфликта.
Массовые протесты и задержания священников, последовавшие за принятием скандального закона, обнажили иголку с кощеевой смертью на конце. Среди тех черногорцев, кто в целом поддерживал ориентацию Джукановича на Запад, оказалось немало и тех, кто ценил гражданский мир на родине и не мог не понимать того, что «отец нации» окончательно обнаглел и утратил чувство реальности.
Как следствие, его Партия демократических социалистов в минувшее воскресенье хотя и выиграла парламентские выборы традиционно для себя, набрала недостаточно голосов для того, чтобы остаться у власти. Вместе с партнерами – движениями мусульманских национальных меньшинств (боснийцев и албанцев) – она займет только 40 кресел в 81-местной Скупщине, тогда как оппозиция (по большей части просербская и пророссийская) – 41 кресло.
Итог определялся фотофинишем, а напряженная и далеко не всегда законная борьба шла до самого конца. Главным противником режима была высокая явка – у Джукановича надеялись, что избиратель деморализованной и вечно проигрывающей оппозиции поленится дойти до участков. Но когда данные с этих участков показали, что явка ожидается рекордной, информацию об этом просто перестали публиковать, а доступ на крупнейшие оппозиционные порталы попытались заблокировать.
Когда же стало понятно, что оппозиция побеждает, а в черногорских городах вспыхнули стихийные уличные праздники по этому поводу, Джуканович отказался признавать поражение и потребовал ждать окончательных результатов. Окончательные результаты раскладов не изменили, но в рядах оппозиции по-прежнему ждут от официальной Подгорицы подлянки и до конца не верят, что действующий режим в принципе способен поделиться властью.
Необходимо понимать, что Джуканович остается президентом республики, но с некоторых пор это республика парламентская, то есть его партия потеряет контроль над правительством. Правда, только лишь в том случае, если формальный по конституции, но еще вчера безраздельный по факту глава государства не решит переиграть матч в свою пользу – а уж попробует он обязательно.
Парламентское преимущество в один голос неустойчиво, а глаза и руки Джукановича, как отца нации и ее же «крестного отца», буквально повсюду. Он лучше многих знает, на что способны деньги и страх – и где в Черногории водятся люди, которые легко подпишутся на самое радикальное решение проблемы.
Поэтому выигранная оппозицией битва, вполне возможно, не означает победы в войне. Хуже того, даже свершившись, смена власти совсем не гарантирует того, что Черногория сколь-либо серьезно пересмотрит свой курс. Наивно было бы ждать как выхода республики из НАТО, так и превращения ее в союзника Москвы, пусть даже руководство приходящего правительства уже высказалось за отмену антироссийских санкций.
Операция по смене Черногорией геополитического вектора, начатая Джукановичем примерно в середине правления, в целом выглядит завершенной. Примеры других стран (например, Греции, где у власти уже успели побывать и русофилы, и евроскептики, и антиглобалисты) доказывают, что этот фарш не проворачивается назад. Но на удовлетворение в связи с первым за 30 лет политическим поражением завзятого недруга в Москве имеют полное право.