26 мая Сергей Лавров сообщил о готовности России выступить посредником в урегулировании пограничных споров между Киргизией и Таджикистаном. Поводом к такому заявлению послужил очередной вооруженный инцидент на спорном киргизско-таджикском участке границы. Ранее Москва никак не вмешивалась в эти конфликты между центральноазиатскими странами, но теперь, похоже, терпение лопнуло.
Нервная реакция
Киргизия с Таджикистаном являются членами ОДКБ, однако только за последние несколько недель уже случилось два вооруженных инцидента. А за последний год таких и более крупных конфликтов с жертвами с обеих сторон были десятки. Спор между киргизским и таджикским населением идет за контроль над сельхозземлями, пастбищами, источниками воды и дорогами. Условная граница порой проходит прямо посреди населенного пункта.
Кстати, именно эта местность является одним из транзитных пунктов афганских наркотиков, которые идут дальше в Россию и Европу. Местные контрабандисты умудряются переправлять через границу даже целые цистерны с ГСМ, так как граница порой проходит прямо через жилой дом. Въехал через парадный вход в одной стране, а через заднюю калитку уже попал в другое государство. О каком контроле за наркотрафиком может идти речь в таких условиях?
Однако мирная инициатива Лаврова крайне взбудоражила политические круги в Центральной Азии, ведь ранее Москва никогда официально не озвучивала свою позицию по территориальным спорам в регионе. Таджикский МИД уже отверг предложение о посредничестве и отправил в Москву ноту. «Был констатирован тот факт, что деятельность в области делимитации и демаркации государственных границ является внутренним делом государств-участников ОДКБ и ведется исключительно на двусторонней основе. До сведения российской стороны было доведено, что переговорный процесс по разрешению приграничных вопросов между Республикой Таджикистан и Киргизской Республикой ведется на регулярной основе в рамках межправительственной Комиссии по вопросам делимитации и демаркации таджикско-киргизской государственной границы», – отмечает таджикский МИД.
Проявив вначале колебания, киргизский МИД опубликовал информационное сообщение, в котором заверил в дружбе и стратегическом партнерстве с Россией, а также в мягкой форме сообщил, что переговоры будут продолжаться в двустороннем формате.
Что может сделать Россия
По-видимому, Москва долго взвешивала все за и против, прежде чем заявить о себе в новом статусе посредника в данном споре. Конечно, территориальные споры являются внутренним делом Бишкека и Душанбе, но в случае разрастания конфликт затронет и соседние страны, в особенности Москву. Тлеющий конфликт на границах в далеких горах Памира давно должен был привлечь внимание России, поскольку напрямую влияет на ее интересы.
В России находятся миллионы киргизских и таджикских трудовых мигрантов. И если произойдет эскалация конфликта, их численность может резко подскочить (как, например, это случилось после армянско-азербайджанского конфликта, многие беженцы предпочитали искать новое место жительство именно в России). Имеется и вероятность вторжения боевиков из Афганистана по двум направлениям – в Таджикистан с выходом на Ферганскую долину или в Туркменистан с выходом к Каспийскому морю и далее на север. Это вполне возможная угроза и в этих условиях Россия пытается решить конфликты между двумя членами ОДКБ, имеющими опасное соседство с Афганистаном.
«Конфликт на спорных участках границы Киргизии с Таджикистаном, в котором в ход идут минометные обстрелы с человеческими жертвами, слишком затянулся, оба государства являются членами ОДКБ, и такая эскалация наносит ущерб не только им, но и России, – сообщил газете ВЗГЛЯД эксперт по региональной безопасности из Киргизии Марс Сариев. – Поэтому высказывание Лаврова закономерно. Я думаю, что дипломаты не делают такие заявления, пока кулуарно в лице экспертов эти вопросы не утрясут со всеми сторонами. Думаю, Бишкек положительно отнесся к данному предложению о посредничестве Москвы, несмотря на официальное заявление, потому что текущие приграничные конфликты создают тяжелую ситуацию на юге Киргизии. И это не способствует эффективности ОДКБ, портит репутацию военной организации».
«Проблема неурегулированной киргизско-таджикской границы имеет долгую историю, после обретения независимости кризис вышел на новый уровень, – заявил газете ВЗГЛЯД доктор исторических наук, доцент кафедры международных отношений на постсоветском пространстве СПбГУ Ниязи Ниязов. – В первую очередь это связано с той формой социально-экономических отношений, которые сложились не только в этом регионе. Часто единственным источником существования людей остаются традиционные формы хозяйствования, которые сложились здесь веками.
Москва в целом не может остаться безучастной от того, что происходит в Центральной Азии, как говорят геополитики, в этом «мягком подбрюшье России».
И если заокеанские «партнеры» далеко, то восточный дракон совсем рядом и ищет пути применения своей возросшей мощи. Местные власти готовы сотрудничать с Пекином, который, в свою очередь, стремится интегрировать их в свой проект «Один пояс и один путь». И поскольку противопоставить китайским экономическим проектам Москве пока нечего, упор она будет делать на свои традиционные преимущества, такие как политическое и военное влияние, полагает Ниязов.
В любом случае посредничество дает выигрыш России, потому что она становится модератором конфликтной ситуации. Если ситуацию удастся разрешить, это повысило бы авторитет Москвы среди государств Средней Азии. Тем более что из ближайших стран только у России есть не только силовые и экономические рычаги, как фактор склонения сторон к компромиссу, но и реальный исторический опыт на местах.
«Россия является преемницей СССР, и поэтому у России есть такой важный козырь, как возможность предоставить документы, которые помогут разобраться в приграничных спорах: где должна проходить линия границы? – заявил газете ВЗГЛЯД эксперт из Таджикистана Негматулло Мирсаидов. – Ведь советские карты Таджикской ССР и Киргизской ССР неоднократно перекраивались. Две республики до сих пор не могут найти общий критерий рассмотрения приграничных вопросов, каждая сторона толкует советские документы по-своему. Свыше 70 спорных участков находятся на границе двух государств».
Азиатское недоверие
Почему же предложение России было отвергнуто?
«Нота правительства Таджикистана говорит о том, что к предложению Лаврова есть определенное недоверие, – заявил газете ВЗГЛЯД эксперт из Таджикистана Негматулло Мирсаидов. – В последнее время президент Киргизии слишком часто ездил в Москву, после каждого конфликта на границе. Известно, что Сооронбай Жээнбеков во время этих визитов просил о военной помощи, и не исключено, что он ее получил. Поэтому у Таджикистана возникает подозрение, что Москва беспристрастной быть не может. Таджикистан и Киргизия входят во многие сообщества, где Россия играет одну из главных ролей. Но в главное сообщество, где Россия хочет видеть Таджикистан и Узбекистан (ЕАЭС), наша страна особо не стремится.
Не произойдет ли то, что российское участие в качестве третьей стороны превратится в поддержку одной из сторон, которая ближе?».
Действительно, Россия по-разному относится к двум сторонам конфликта. Киргизия входит в ЕАЭС и в стране у русского языка сохраняется высокий статус. Бишкек регулярно получает от Москвы бесплатно новые виды вооружений: например, недавно было заявлено о передаче системы ПВО «Бук». Таджикистан имеет гораздо меньшую степень политической зависимости от Москвы. Более того, там делают демонстративные шаги по разрыву с тем, что называется «Русским миром» и русской цивилизацией: например, буквально недавно запретили русифицировать фамилии и отчества.
Однако пути влияния на ситуацию у России все равно остаются.
«Толкование бывших союзных карт таит в себе очевидную угрозу – потерю симпатий одного из союзников, – считает Ниязов. – Еще одним вариантом была бы поддержка Душанбе и Бишкека по делимитации границы (а это процесс, пусть и с большими трудностями, но идет), созданию необходимого информационного фона, способствующего решению этого вопроса. А также поиск вместе с партнерами из Киргизии и Таджикистана форм создания совместных предприятий в регионе, чтобы источники существования местного населения были связаны не только с земледелием в сложных горных условиях, но и с производством иных товаров. Тут возможно было бы хорошо вспомнить франко-германский опыт взаимодействия после окончания Второй мировой войны», – резюмирует политолог.