Неделю назад Берлин попытался поставить точку в исторических баталиях, которые шли последние месяцы между Россией и рядом восточноевропейских стран по поводу ответственных за начало Второй мировой войны.
«Попытки переписать историю таким позорным образом, как в последние несколько месяцев, требуют от нас разъяснений – в общем-то, ненужных из-за неизменных исторических фактов. Германия в одиночку развязала Вторую мировую войну нападением на Польшу. И только Германия несет ответственность за преступление Холокоста. Кто бы ни сеял сомнения по этому поводу и выбирал других на роль преступника, он несправедлив по отношению к жертвам, эксплуатирует историю и разделяет Европу», – написал министр иностранных дел Германии Хайко Маас в своей статье для издания Spiegel. И российский МИД поддержал позицию немецкого коллеги о «подведении черты» под попытками исказить историю.
Однако у польских коллег иное мнение. Варшава считает немецкое признание вины нерелевантным и продолжает стоять на своей официальной позиции – инициатором Второй мировой войны был не только Берлин, но и СССР. Польский МИД называет позицию немецких коллег «упрощением... не стремящимся раскрыть все исторические и политические детали». И прежде всего пакт Молотова – Риббентропа с секретными протоколами к нему, без которых «война бы не началась». А значит, по мнению польской стороны, Советский Союз можно тоже считать одним из виновников начала Второй мировой.
Отказ Польши принимать немецкое «подведение черты» вполне объясним – такое подведение не соответствует интересам Варшавы. Во-первых, возложение вины на Советский Союз подпитывает историческую русофобию и виктимизацию – не только существующую в умах элит, но и лежащую в основе польской государственности.
Во-вторых, русофобия имеет и практическое значение для польской внешней политики. Усиление мифа о «русских, которые хотят снова захватить Восточную Европу», является своего рода защитой этого региона от усиливающихся политико-экономических возможностей России. А поскольку Польша является самой сильной в военном и экономическом отношении страной Восточной Европы, а также борцом с «российской исторической агрессией», то антироссийские страхи – важный инструмент в деле поддержания польских амбиций на лидерство в этом регионе. Причем лидерства как в деле противостояния России, так и для противостояния Германии (олицетворяющей Евросоюз, который пытается подчинить восточноевропейские страны диктату Берлина – Брюсселя).
В-третьих, именно на дрожжах русофобии (а также германофобии, которая тоже существует в польском общественном сознании) произрастает польский агрессивный национализм. Который, напомним, является идеологией ныне правящей в Польше партии «Право и справедливость».
За долю малую
Однако, помимо всего вышеперечисленного, есть и еще одна причина польских обвинений – вор обычно громче всех кричит «держи вора». Поляки пытаются обвинить Москву в развязывании Второй мировой войны потому, что сами виноваты в ее начале. Как, в общем-то, и виноваты в заключении пакта Молотова – Риббентропа.
Да, у Советского Союза были отношения с гитлеровской Германией – но Сталин рассматривал их исключительно как способ не допустить общеевропейского «крестового похода» против большевизма. Тогда как Варшава заигрывала с Гитлером в агрессивных целях. Не только для того, чтобы натравить Гитлера на СССР, но и чтобы поживиться за счет дружбы с нацистами.
Так, польские власти приняли деятельное участие в первом акте умиротворения Гитлера – Судетском кризисе. Причем приняли как прямые союзники Берлина, позволившие Германии полностью изолировать Чехословакию. Дело в том, что у Праги было два союзника, которые гарантировали ее суверенитет – Франция и СССР. Причем Советский Союз был обязан прийти на помощь Чехословакии лишь в том случае, если поможет Франция. Французы, как известно, успешно слились – но Москва заявила, что готова помочь даже без Парижа. Единственной проблемой было отсутствие сухопутной границы между СССР и Чехословакией – нужно было пройти территорию Польши. Однако поляки по договоренности с Берлином отказались создавать транспортные коридоры для советских войск. Лишившись последней надежды на сопротивление и оставшись в изоляции, чехословацкое правительство капитулировало перед нацистами.
Польша тоже приросла за счет этой капитуляции – Варшава оккупировала принадлежащую Чехословакии Тешинскую область (ранее спорную территорию, от претензии на которую Польша отказалась по договору 1920 года).
Так что именно благодаря Польше и ее жадности вермахт получил чешские оружейные заводы и стал превращаться в пресловутую машину, раскатавшую пол-Европы.
Однако на этом роль Польши в развязывании войны не закончилась. Второй акт наступил летом 1939 года – и в нем Польша продемонстрировала уже не жадность, а глупость. Когда Советский Союз усиленно пытался сколотить соглашение о коллективной безопасности в Восточной Европе. Тогда, казалось, поляки были больше всех заинтересованы в этом соглашении – Гитлеру они были больше не нужны, и Берлин разорвал договор о ненападении с Польшей в апреле 1939 года. Однако даже перед лицом неминуемого германского вторжения польское руководство продолжало руководствоваться русофобией и всячески саботировало советский проект.
Возможно, надеялась на помощь Франции и Великобритании – тех самых стран, которые после нападения Гитлера на Польшу объявили Берлину войну и имели возможность ударить по Германии с запада и одним махом снести нацистский режим (у них был колоссальный перевес в силах над войсками вермахта, дислоцировавшимися на французско-немецкой границе). Однако с сентября 1939 года по май 1940-го франко-британские войска действовали поразительно пассивно (даже термин такой придумали – «странная война»), а потом действовать было уже поздно. Немцы рванули на запад, Париж капитулировал, а британский экспедиционный корпус бросил всю технику и сбежал из Дюнкерка на Туманный Альбион – чтобы там начинать «битву за Англию».
Пакт – не преступление, а спасение
Что же касается Советского Союза, то, лишившись возможности создать соглашение о коллективной безопасности и имея все основания подозревать Лондон и Париж в намерении направить агрессию Берлина на восток (то есть сначала дать беспрепятственно сожрать всю обреченную Польшу, а потом направить вермахт на Москву), Кремль сделал единственно возможный шаг в этой ситуации. Заключил пакт Молотова – Риббентропа и выиграл почти два года мира. Гитлер в 1940 году пошел не на восток, а на запад, так что если кто и может выставлять Москве претензии, так это не поляки, а французы – за то, что на пару с англичанами стали жертвой собственных комбинаций.
Секретные протоколы были не преступлением, а колоссальным достижением советской дипломатии. А также спасением для всей Европы.
Протоколы не дали Гитлеру оккупировать всю Польшу и Прибалтику. Они фактически отодвинули потенциальную советско-германскую границу на 300 километров западнее, и благодаря им план «Барбаросса» не начинался из-под Минска и Пскова.
Возможно, именно эти лишние 300 километров не дали Гитлеру в 1941 году до начала зимы взять Москву – а значит, именно они позволили нам победить.
Причем не только победить, но и освободить обреченную из-за своей жадности и глупости Варшаву, а также обеспечить польскому населению право на жизнь. «Польша существует сегодня благодаря победе Советского Союза во Второй мировой войне. Не будь этой Победы, не было бы ни Польши, ни поляков на этой земле, – поясняет посол России в Польше Сергей Андреев. – Поэтому, если уж говорить о долгах, то это Польша в неоплатном долгу и перед Россией, и перед другими государствами бывшего Советского Союза».
Для понимания: освобождение Польши стоило Советскому Союзу 470 тысяч солдатских жизней. Это больше, чем все потери во Второй мировой со стороны Соединенных Штатов, которые типа являются главными победителями в войне. И плюс к этой жертве Польша еще и получила от Сталина новые территории – бывшие восточногерманские земли, до сегодняшнего дня являющиеся самыми развитыми районами Польши. Поэтому уж кому-кому, а не Варшаве – недальновидной союзнице Гитлера, спасенной и одаренной землями Советским Союзом – обвинять Москву в начале Второй мировой.