Обычно, оценивая потенциал тех или иных сил, в расчёт принимается их численность, вооружение, обученность личного состава, его моральное состояние, наличие резервов, качество снабжения и другие традиционные категории, используемые при военном планировании. Подобный подход к украинскому военному флоту неприменим. ВМС Украины фактически повторяют те процессы, которые идут в украинском обществе, а именно: процессы распада, примитивизации, варваризации всех процессов при одновременной полной утрате субъектности.
Как и украинское общество, украинское командование ВМС не в силах распоряжаться тем, что оно имеет, но по идеологическим причинам не может от всего этого отказаться. Поэтому в ВМС Украины идёт процесс стихийного упрощения – численность и организация этого вида ВС «сама собой» приводится в соответствие с интеллектуальными и организационными возможностями украинских командных структур в частности и общества в целом. Именно по этим причинам, например, мы можем гарантировать, что «фрегат» (а по факту – ПСКР) «Гетман Сагайдачный» будет стоять у причала до тех пор, пока не утонет. Его не продадут другой стране, не отбуксируют на разделку, пока не поздно. Он будет стоять до утраты плавучести. И этот корабль, и концепция его возможного боевого применения, и даже его рациональная утилизация являют собой категории, интеллектуально и идеологически превосходящие возможности украинского общества. Поэтому он обречен. И его можно не учитывать как боевую единицу.
В целом ВМС Украины сегодня – это в прямом смысле несколько почти безоружных катеров, способных выйти в море. Ни пара переданных из США патрульных (и тоже почти безоружных) катеров типа «Айленд», ни планируемая передача ещё нескольких таких катеров ничего не изменит. Помимо катеров, там осталось некоторое количество вспомогательных кораблей, один средний десантный корабль, способный высадить роту морской пехоты, ряд диверсионных плавсредств.
Кое-что, однако, учитывать нужно.
Не являясь субъектом мировой истории и политики, украинское государство тем не менее стало весьма приметным объектом – орудием в чужих умелых руках. С 2014 года Украина смогла нанести России немало вреда. Будучи орудием в руках иностранных правительств, Украина дала немало поводов для того, чтобы против России вводились разного рода санкции. Кроме того, факт гибели мирного населения в Донбассе осложняет и внутриполитическую жизнь в России.
За весь этот вред население Украины заплатило быстрым и существенным увеличением площади кладбищ в стране и огромными экономическими потерями. Но это никого не волнует, зарубежных бенефициаров интересует вред для России, а не то, сколько за его причинение платит население Украины. А значит, в том или ином виде, такая опасность от Украины, как от «токсичного» для России объекта, сохранится.
И вот трансляция подобного же предназначения на военно-морские силы Украины и позволяет понять их реальную угрозу и её природу. Чисто военной угрозы для России (как и для любой страны в мире) ВМС Украины представлять не могут. Но они могут приносить ей вред теми же методами, которыми его наносит Украина целиком.
Самым ярким примером подобного вреда может являться инцидент у Керченского моста. Фактически группа катеров ВМСУ и сопровождавший их буксир были отправлены «на убой». Береговая охрана ФСБ, которая отвечает за неприкосновенность границ России, применяет оружие для остановки судов-нарушителей, это общепринятая практика. Если бы всё шло «штатно», то украинские катера и буксир буквально на глазах у всего мира были бы обстреляны с кораблей ФСБ – и это, с учётом малых размеров и водоизмещения целей, могло бы привести к их уничтожению. Естественно, с человеческими жертвами.
К счастью, на эту угрозу был дан адекватный ответ – украинская провокация была пресечена без человеческих жертв. Но даже в этом случае России был нанесён ущерб на международной арене, и немалый. И вот этот эпизод вполне можно рассматривать как «модельный» – образец для будущих операций ВМСУ, если таковые будут проводиться. В настоящее время в ВМСУ ещё есть некоторое количество судов, катеров и даже боевых кораблей ещё советской постройки, ресурс которых скоро не позволит применять их по назначению. Но в то же время их вполне можно сделать инструментом провокаций, аналогичных провокации у Керченского моста.
Более того, если вдруг в интересах украинских властей и тех, кто стоит за ними, окажется подача «сочной» картинки в западные СМИ, то провокация вполне может стать вооружённой. Банальное сближение украинского катера с российским пограничным или военным кораблём и открытие украинцами огня по нему не оставит никаких других реальных вариантов развития событий, кроме расстрела украинского катера и гибели его экипажа. А уж это на Западе будет обыграно «как надо», вплоть до новых санкций. Там мастерски умеют представлять часть картины, как всю картину. Про то, что это украинцы начали стрелять, в США и Европе даже заикнуться будет нельзя.
И вот в возможности такого «боевого применения» и состоит главная угроза со стороны ВМС Украины.
Подставиться под огонь, погибнуть и дать повод для введения против России новых санкций, для её бичевания в мировой прессе, как страны-агрессора, и подрыва её имиджа. И именно к такого рода провокациям России нужно быть готовой. И, что очень важно, к вооружённым провокациям тоже – к таким, когда украинцы открывают огонь первыми, чтобы спровоцировать ответный огонь на поражение.
России стоит быть готовой к повторению таких провокаций, в том числе и в «жёстком» виде, со стрельбой. Возможно, стоит изучить вопрос об их превентивном недопущении.
Так выглядит главная угроза. Но она не единственная.
Диверсионная угроза
Помимо вооружённых провокаций, ВМС Украины способны проводить и диверсии против Российской Федерации. Естественно, и речи не идёт о том, чтобы такими методами нанести России военное поражение или принудить к каким-то уступкам. А вот нанести моральный ущерб и некоторые человеческие потери Украина вполне может.
7 и 8 августа 2016 года в бою с украинскими диверсионными группами в Крыму погибли подполковник ФСБ, начальник отдела сопровождения оперативных мероприятий Роман Каменев и ефрейтор 247-го десантно-штурмового полка Семён Сычёв. Как выяснилось позже, украинские военные планировали на территории Крыма серию взрывов.
Необходимо признать: во-первых, опасность повторения подобных диверсий по-прежнему существует, а во-вторых, что есть некоторые признаки подготовки к проведению таких диверсий и со стороны ВМС Украины.
После Крымских событий, в 2014 году ГП «Исследовательский проектный центр кораблестроения» в Николаеве начало в инициативном порядке разработку «десантно-штурмового», а по факту – диверсионного быстроходного катера проекта 58181 «Кентавр ЛК». Ещё при создании катера он позиционировался как «предназначенный для решения специальных задач». В настоящее время в ВМС Украины два таких катера и ещё один строится. Особенность этих катеров в том, что они весьма хороши для всего двух задач – быстрой переброски небольшой диверсионной группы и быстрого же отхода, а также для «точечной» постановки нескольких морских мин.
Получение ВМСУ таких катеров и их продолжающаяся постройка говорят о заинтересованности украинского командования в проведении диверсионных операций в будущем.
Головной катер у украинских корабелов получился плохо. Он недобрал скорость, склонен к перевороту и имеет постоянный неустранимый крен. Но на следующих катерах в серии это, скорее всего, будет исправлено. С другой стороны, даже если и не исправить, то применять по предназначению катера всё равно можно, а никакой ценности жизнь украинских военных всё равно не имеет, так что их можно применять по назначению и в таком виде.
Поставщиком «кадров» для подобных операций вполне может стать 73-й морской центр спецопераций ВМС Украины в Очакове, который не так давно получил помощь от ВМС США. Надо признать, что диверсионные кадры у Украины есть. Кроме того, тайные минирования, в том числе с помощью морских мин, и бесполезные, но демонстративно наглые убийства вполне соответствуют современному украинскому менталитету, чему можно найти массу подтверждений. Однажды и это «ружьё на стене» может «выстрелить».
В настоящее время характер политического режима Украины меняется. Так, накал противостояния в Донбассе явно смягчился, как и риторика украинских официальных лиц. Но нет никаких гарантий, что это временно. Распад Украины идёт не «сверху», он идёт «снизу» и является одной из производных качества украинского населения. Массовое голосование за Владимира Зеленского явно было «бегством от» того тупика, в который загнал страну Петр Порошенко. Однако грядущий неизбежный провал Зеленского может и изменить украинскую внутриполитическую ситуацию в противоположную сторону, при сохранении коллективной заинтересованности США и Европы в использовании Украины для нанесения России вреда.
А значит, возможен возврат Украины к радикальным действиям, сравнимым с теми, которые она предпринимала при власти Порошенко. Следовательно, спецслужбам России и её Вооружённым силам нужно быть готовыми и к вредоносным действиям со стороны остатков ВМС Украины. Политический ущерб от их действий может оказаться несоизмеримо больше чисто военного.