В понедельник из Лондона пришли тревожные известия. Источник агентства Bloomberg сообщил: премьер-министр Тереза Мэй отменила решающее голосование по Брекситу, которое должно было состояться во вторник в палате общин. Напомним, депутаты должны утвердить или отклонить договор Великобритании с ЕС. Новость об отмене распространила вся мировая пресса, не исключая RT. Но официальных подтверждений (как и опровержений) с Даунинг-стрит пока не пришло.

Источник Bloomberg утверждает: Мэй отменила голосование после того, как ее предупредили о рисках «разрушительного поражения». Но отмена голосования грозит как раз таки разрушительными последствиями. Если нижняя палата парламента поддержит сделку Лондона и Брюсселя, то 29 марта королевство покинет Евросоюз по-хорошему. Если же голосование все-таки не состоится или большинство депутатов скажет «нет», то королевство все равно выйдет из Евросоюза, только уже, скорее всего, по жесткому сценарию – безо всякого соглашения.

И тогда граница Ирландии и Северной Ирландии (Ольстера) вновь разделит пока что единый ирландский народ. Дело в том, что в договоре с ЕС подразумевалось отсутствие «настоящей» границы.

В таком случае, как полагают многие эксперты, начнется постепенное размораживание конфликта, который сотрясал Соединенное Королевство с начала 20-го века и до 1998 года, когда был заключен мир. Британским силовикам придется вновь воздвигать пограничные столбы и пропускные пункты с единственным соседом, с которым Великобритания имеет сухопутную границу: Республикой Ирландия.

Именно то, что обе страны когда-то вошли в ЕС, считается одной из решающих причин затухания конфликта между протестантами и католиками, между англосаксами и ирландцами.

О том, вернется ли на первые полосы мировых газет аббревиатура ИРА, газета ВЗГЛЯД поговорила с Дьярмудом МакДугласом, активистом «Республиканской Шинн Фейн», которая последовательно добивается отделения Северной Ирландии от Британии.

ВЗГЛЯД: Господин МакДуглас, вы рады, что Брексит вернул внимание мирового сообщества к теме Северной Ирландии?

Дьярмонд МакДуглас: Да, и это хорошо, что вопрос Северной Ирландии стал вновь актуальным. Слишком долго он игнорировался. Говорят, мирный процесс идет, но и оккупация-то сохраняется. Есть стремление людей, которые считают себя ирландцами и живут в Северной Ирландии, прекратить эту комедию.

ВЗГЛЯД: Какова вероятность, что «размораживание» проблемы Северной Ирландии приведет к новым вспышкам насилия?

Д. М.: Это очень возможно. Именно по этой причине даже британцы так не хотят восстановления жесткой границы между Ирландией и Северной Ирландией. Если появятся пограничные посты и пропускные пункты, это вновь поставит полицию в положение мишени на линии фронта. Если будет жесткая граница, то люди снова осознают, что оккупация продолжается. И есть определенное число людей, для которых пропускные пункты покажутся даже более подходящими мишенями для атаки, чем полицейские на улицах. И мы вернемся туда, где были много лет назад. 

Так что единственным решением проблемы Северной Ирландии является ее выход из Соединенного Королевства, или хотя бы декорация такого выхода. Иными словами, если западные правительства скажут: «Ок», мы вернемся к этой теме через два, три, десять лет. Но так поступить никто не пробует. Правительство Северной Ирландии сейчас в коллапсе, как в 70-х. Все способы, которыми они пытались разрешить проблему, провалились. Единственный способ, который они не попробовали, – это сказать: оставьте Северную Ирландию ирландцам.

Будучи ирландцем, я считаю, что единственной границей Ирландии может быть только море. А существующая граница искусственна, она установлена Англией и в интересах Англии, и она не нужна.

ВЗГЛЯД: Несколько дней назад Би-би-си сообщила, что начинается суд над очередной группой бывших боевиков. Правда, их судят по чисто уголовным статьям. Много ли сохранилось в Северной Ирландии отколовшихся в свое время от ИРА групп, которые готовы снова взяться за оружие?

Д. М.: Подобных групп много. Существуют разнообразные объединения, вроде «подлинной» ИРА, «обновленной» ИРА и прочих подобных. В настоящий момент такие группировки весьма небольшие, мне кажется. Ранее – в 70-х, 80-х и 90-х годах – они составляли одну большую организацию из десятков тысяч человек. 

Антибританские настроения до сих пор были на низком уровне. Британцы уже привыкли к ирландским протестантам и католикам, левым и правым. Но люди осознали, что особых перемен в оккупационном режиме не произошло. Многие предпочли присоединиться к сопротивлению католиков.

Кстати, исторически эта война не была религиозной. Это война против оккупации.

Мне как республиканцу нет дела до того, кто там католик, кто мусульманин, кто индуист. Меня это не волнует. Но британцы до сих пор используют эти традиционные религиозные противоречия. Они играют на этих страхах. На мой взгляд, таким образом они пытаются снизить протестную активность рабочего класса.

ВЗГЛЯД: Каково у нынешней молодежи отношение к ИРА, к «непримиримым»? 

Д. М.: Эта возрастная группа выросла уже в мирное время. Если мы посмотрим на молодых людей 20–25 лет, то увидим, что многие из них (в том числе молодые активисты партий) начинают осознавать, что лучшее будущее и лучшие возможности их ждут в объединенной Ирландии. Особенно это касается образованной молодежи.

Северная Ирландия – маленькая территория, она включает всего шесть графств. Великобритания сейчас испытывает сложности с выходом из ЕС. Возможно, она оттуда вообще так и не выйдет.

Все североирландские земли очень бедные. Даже британская пресса говорит, что экономическая обстановка в оккупированных шести графствах после Брексита будет гораздо хуже, чем в Лондоне и других регионах.

Значительная часть представителей молодого поколения ждут объединения Ирландии, потому что они ожидают перспектив лично для себя от этого объединения.

ВЗГЛЯД: Много ли, по вашей оценке, тех, кто сейчас готов включиться в вооруженную борьбу, если почувствует в ней необходимость?

Д. М.: Мне будет очень сложно ответить на этот вопрос, так как в один день я могу оказаться в тюрьме за такие подсчеты.

Важно различать два вида борьбы: борьбу политическую и борьбу вооруженную. Больше людей поддерживают все-таки политические методы борьбы, они против силового решения. Они не примут участия в вооруженном конфликте, а будут протестовать по обе стороны границы.

Очень сложно дать точную оценку еще и потому, что люди, готовые воевать, не сидят на одном месте, они прячутся, выезжают из страны. Такие группы определенно засекречены. Мы никак не сможем узнать, там 10 человек, 20 или всего двое. Я уж точно никакой информацией об этом не владею.

ВЗГЛЯД: Если появится реальная «жесткая» граница, какими могут быть экономические последствия?

Д. М.: Очень много разных товаров, которые доставляются из Ирландии в оккупированные графства. Если будет жесткая граница, то будет расти цена этих товаров. Это потребует дополнительных расходов транспортных компаний, следовательно, значительно вырастут цены.

Это скажется и на Северной Ирландии, и на Великобритании, учитывая, что товары движутся в обоих направлениях. Посмотрите, сколько проблем возникает у Великобритании из-за пограничных постов с Францией в Кале, через Ла-Манш! Тут будет то же самое, но в более серьезном варианте.

ВЗГЛЯД: Если в Британии все же состоится повторный референдум, поможет ли это заодно продвинуть решение ирландского вопроса?

Д. М.: Второй референдум, вероятно, решит проблемы Великобритании, потому что он, скорее всего, приведет к тому, что народ выскажется за сохранение в ЕС. Растет недовольство ценой, которую придется заплатить за Брексит обычным англичанам, шотландцам, валлийцам. Но это не ирландская проблема. Если Великобритания решит остаться в ЕС, а проблема Северной Ирландии не будет решена, проблемы возникнут снова.

ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете поведение Дублина?

Д. М.: Дублин требует, чтобы не было жесткой границы. Это хорошая позиция. Но, честно говоря, в Дублине могли бы четко сказать: Великобритания должна просто уйти, и никакой границы вообще быть не должно. Это все более актуально, все больше людей понимают, что граница, разделяющая такой маленький остров, – это ненормально.

ВЗГЛЯД: А ваши единомышленники солидарны с каталонским движением самоопределения?

Д. М.: Северная Ирландия находится внутри Великобритании, которая считает эту территорию британской и никакой более. Это очень отличается от Каталонии, которая все же имеет свою автономию, границу с Францией и валюту евро, которая является не испанской, а общей для ЕС. Тут огромная разница с Северной Ирландией. Сходство в том, что испанское правительство тоже не хочет отпускать эту территорию. Оно сорвало голосование по этому вопросу. Соответственно, и мы, и каталонцы все равно будем стремиться к самоопределению.

ВЗГЛЯД: Каково ваше отношение к воссоединению Крыма с Россией и к движению за самоопределение Донбасса?

Д. М.: Я не уверен, что все знаю про Крым и Донбасс. Насколько мне известно, жители Крыма сделали свой выбор: решили быть с Россией. Но в Евросоюзе это оценили по-другому, там преобладает суждение, что произошла аннексия, что эта территория была украдена у Украины. Я знаю, что схожая ситуация с Восточной Украиной, жители которой тоже захотели быть вместе с Россией.

Еще я знаю, что на Украине есть группы, которые связаны с неонацистскими, фашистскими организациями в Европе и в частности в Великобритании. Вот это очень опасно, на мой взгляд.