На фоне роста симпатий к националистам и евроскептикам в странах ЕС Германия – ядро, мозг и кошелек Евросоюза – долгое время стояла особняком. И на то были объективные причины. Во-первых, у Германии все хорошо: экономика растет, правительство Ангелы Меркель пользуется стабильной поддержкой избирателей, да и вообще ФРГ – одна из тех стран, которые объективно выиграли от создания ЕС. Меж тем крен в национализм и евроскептицизм показывают в основном государства проблемные, где избиратели недовольны сложившейся системой и сигнализируют об этом «наверх».
Марин Ле Пен вышла на первое место среди самых популярных политиков Франции – ее рейтинг достиг отметки в 28% против 25% у Николя Саркози и 16% у Франсуа Олланда
Во-вторых, Вторая мировая война обеспечила немцев надежной прививкой от национализма. Да, существует Национал-демократическая партия, оседлавшая тему миграции, но при всем недовольстве повышенной миграцией немцы националистов игнорируют и держат в зоне маргиналии: один, максимум полтора процента на любых выборах – это для НДПГ потолок.
Однако свято место пусто не бывает, и теперь уже можно уверенно говорить, что в ФРГ оформилась политическая сила, взявшая на себя ту же роль, что и «Национальный фронт» во Франции, «Лига Севера» в Италии, «Партия независимости» в Великобритании, «Фламандский интерес» в Бельгии, «Йоббик» в Венгрии, «Партия Свободы» в Австрии и Нидерландах (это разные партии) – и так далее. Называется эта сила «Альтернатива для Германии». В означенном ряду она, очевидно, самая умеренная, но немецкие националисты и евроскептики теперь голосуют именно за нее.
На прошедших в минувшие выходные выборах в парламент (ландтаг) земли Бранденбург «Альтернатива» получила 12,2% голосов, а на выборах в ландтаг Тюрингии – 10,6%. Двумя неделями ранее – на выборах в ландтаг Саксонии – результат был 9,7%. Имеет партия своих представителей и в Европарламенте (национальный результат – 7%). Все это наглядно свидетельствует, что созданная всего полтора года назад партия нашла свою нишу и теперь является полноценной частью политического ландшафта Германии.
Правда, стоит уточнить, что все три обозначенные земли ранее были частью ГДР, а именно на территории бывшей ГДР (особенно по восточным границам) данная партия наиболее популярна, тогда как в более зажиточных и благополучных западных землях ее рейтинг значительно ниже. Тем не менее всего 0,3% голосов недобрала «Альтернатива» в декабре для того, чтобы перевалить за 5-процентный порог и попасть в федеральный парламент – бундестаг. Правда, этого хватило, чтобы оставить за бортом либералов из СвДП (часть их избирателей переметнулись именно к «Альтернативе»), и только феноменальный успех партии Меркель удержал тогда Германию от большой коалиции правых и левых.
Нужно понимать, что «Альтернатива» – это не уличные популисты (хотя в популизме ее все-таки обвиняют, подчас небезосновательно), а партия, позиционирующая себя в качестве «детища интеллектуальной элиты» и «клуба сторонников здравого смысла». Подобное право у нее есть: в числе известных членов – множество ученых, бизнесменов, журналистов, преподавателей (в частности, в «политбюро» входит наша бывшая соотечественница – профессор кафедры теории и истории международных отношений СПбГУ Ирина Смирнова), а руководящую «тpoйку» (единого лидера нет) составили профессор макроэкономики Гамбургского университета Бернд Лукке, известный предприниматель Фрауке Петри и бывший редактор газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung Конрад Адам.
Да, как и многие другие участники общеевропейского «правого поворота», «Альтернатива» спекулирует на темах евроскептицизма и миграции. Однако, как было сказано выше, считается все-таки умеренной. Так, партия не выступает против миграции в принципе, но требует, чтобы в ФРГ законы на ее счет были по канадскому или австралийскому образцу, мол, никаких приживал на пособии, исключительно образованные специалисты, доказавшие свою компетентность.
Что же касается евроскептицизма, то «Альтернатива» (в отличие, к примеру, от «Национального фронта» Марин Ле Пен) не поддерживает роспуск Евросоюза, но требует вернуть часть полномочий из Брюсселя в национальные правительства, а главное – выступает за выход Германии из еврозоны. Собственно, партия сложилась на базе клуба в ХДС Ангелы Меркель, члены которого и прежде выступали в качестве противников евро. Один из основателей 20-тысячной ныне «Альтернативы» – профессор экономики Тюбингенского университета Йоахим Штарбатти – в свое время прославился тем, что пытался запретить правительству ввести евро в судебном порядке. А Бернд Лукке еще на первом съезде партии заявил, что основной целью «Альтернативы» станет ликвидация еврозоны в ее нынешнем виде, ибо введение общеевропейской валюты – «историческая ошибка, которую необходимо исправить».
Тема возвращения национальной марки сыграла на руку партии в момент ее создания, пришедшийся на кризис еврозоны. Доводов против единой валюты у «Альтернативы» масса, большая часть из них интересна только экономистам, есть и довольно специфические. К примеру, там считают, что фактическое разделение ЕС на зажиточный север и неблагополучный юг закрепило именно введение евро. Кроме того, партия настаивает, что евро вредит имиджу Германии и немцев среди южных народов, так как в качестве основных выгодополучателей (а то и «паразитов») там называют немецкие банки.
Есть и еще одно сходство «Альтернативы» с партиями национал-евроскептиков – это положительное отношение к России как альтернативе США. Но опять же это сходство частичное – единой позиции нет. Так, Лукке поддерживает введенные против РФ санкции, а помощь Кипру его однопартийцы называли, в частности, «спасением грязных денег российских олигархов».
С другой стороны, непосредственный заместитель Лукке по партийной линии – юрист и публицист Александер Гауланд – очень жестко эти же санкции критиковал как деструктивные и вредящие немецкому бизнесу (в этом немецкие бизнесмены с ним, кстати, полностью солидарны). У Германии и России действительно очень обширные экономические связи, причем в первую очередь это касается именно восточных земель (то есть бывшей ГДР) – так сложилось исторически. В этом смысле голос Гауланда очень важен, ведь именно он, будучи лидером списка, привел «Альтернативу» к успеху в Бранденбурге, причем тема санкций (наряду с темой усиления борьбы с преступностью) была одной из ключевых в его кампании. В России это заметили и даже пригласили на встречу с российским послом в Берлине, о чем Гауланд сам сообщил в одном из своих интервью.
Еще один видный член «Альтернативы» – Пол Хэмпель – ранее заявлял, что большинство жителей Германии в ситуации на Украине поддерживают скорее позицию России, нежели Запада, а введение санкций против Москвы связывал с жестким давлением США на Брюссель и Берлин. Он также призывал осознать, насколько важен для России Черноморский флот, а для Германии сама Россия – как поставщик газа, торговый партнер, инвестор и место для инвестиций. «В конце концов, воссоединению Германии способствовал русский политик Михаил Горбачев, немцы помнят это», – добавил он.
В общем и целом у партии неплохие перспективы: никакого радикализма, никакого национализма, принципы провозглашены вполне привлекательные для Европы – либеральная рыночная экономика, взвешенная внешняя политика, традиционные семейные ценности и прямая демократия по швейцарскому образцу. То что нужно для осторожных немцев.
Тем временем лидер «Национального фронта» Франции, гораздо менее осторожная и гораздо более категоричная (и по части миграции, и по части ЕС, и по части отношений с Россией) Марин Ле Пен, согласно соцопросам, уже вышла на первое место среди самых популярных политиков Франции: ее рейтинг достиг отметки в 28% против 25% у Николя Саркози и 16% у Франсуа Олланда, ставшего самым непопулярным президентом за всю историю Пятой республики. Правда, во втором туре Ле Пен проиграла бы Саркози, зато выиграла бы у Олланда – 54% против 46%. Это (а также успех националистической партии «Шведские демократы», получившей в воскресенье на парламентских выборах немыслимые прежде 13%) в очередной раз свидетельствует, что Европа постепенно движется к новой политической эре, где национальные традиции будут значить больше, а Брюссель (а значит, и Вашингтон) – значительно меньше.