В европейской политике наступает время новых поколений. Молодые лидеры идут к власти в разных странах – например, недавно премьер-министром Италии стал 39-летний Маттео Ренци. Но смена поколений вовсе не всегда означает смену политики и ценностных ориентиров, в том числе и по отношению к Евросоюзу – так, Ренци выступает за Соединенные Штаты Европы. В случае с Венгрией новые силы несут принципиально новый подход не просто к евроинтеграции, но и к глобализации вообще.
Сегодня Венгрия не располагает никаким суверенитетом – ни в политическом смысле, ни в экономическом, ни в культурном
35-летний Габор Вона возглавляет партию «Йоббик» уже восемь лет. За это время созданная незадолго до этого партия превратилась в одну из ведущих венгерских политических сил – если в 2010-м она собрала 16% голосов, то уже на последних парламентских выборах в минувшем апреле списки партии «За лучшую Венгрию» (в ее названии обыгрывается венгерское слово «йобб», обозначающее одновременно и «лучший», и «правый») поддержали больше 20% избирателей.
В Западной Европе «Йоббик» называют ультраправыми и неофашистами, хотя в реальности это националисты, антиглобалисты и традиционалисты, выступающие против США и Евросоюза и за стратегические отношения с Россией. Недавно Габор Вона, возглавляющий венгеро-российскую парламентскую группу, побывал в Москве и ответил на вопросы газеты ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Вашу партию поддерживает пятая часть венгерских избирателей. Какую главную цель вы себе ставите в случае прихода к власти – если поддержка будет расти и вы через несколько лет выиграете выборы и сможете сформировать правительство?
Габор Вона: Партия «За лучшую Венгрию» не просто политически отличается от остальных партий, которые уже находились у власти. Мы ставим другие вопросы и ставим их по-другому, чем те партии, чье руководство формировалось при коммунизме. Исходя из нашего возраста, мы скорее склонны ставить стратегические задачи. Самые важные задачи, которые мы будем решать, следующие: освобождение Венгрии из евроатлантического рабства, восстановление венгерского промышленного производства, решение проблемы взаимоуживаемости венгров и цыган, вытеснение либеральной культурной политики из государственных сфер.
ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете свою партию по шкале «социализм – капитализм»? Какова экономическая программа вашей партии?
Г. В: Нашу партию нельзя классифицировать по данной шкале. Как мне кажется, сегодня проблемы международной экономики уже заключаются не в борьбе капитализма и социализма, а в борьбе господствующего глобального международного капитала и национальных экономик. Первый интересует только прибыль, последние же (в лучшем случае) чувствуют ответственность за благосостояние всего общества и отдельных его членов. Если с этой точки зрения рассматривать процессы международной экономики, тогда можно сказать, что наша партия стоит на стороне национальных экономик, принимая во внимание при этом социальные и экологические моменты. В нашей программе я сформулировал это следующим образом: партия «За лучшую Венгрию» считает устаревшими либеральную рыночную экономику и социальную рыночную экономику, а выступает за экологическую, социальную национальную экономику. Классическая политология наверняка обнаружит здесь и элементы правые и левые, но это нам не мешает. Я думаю не категориями прошлого.
ВЗГЛЯД: Вашу партию, как и многие другие европейские консервативные, традиционалистские, антиглобалистские партии, часто называют ультраправыми, наклеивают ярлык фашистских. Кто и зачем это делает? Работает ли еще такая пропаганда против вас в Венгрии, или избиратели уже поняли, что это просто ложь и попытка дискредитации?
Г. В.: В Европе и в частности в Венгрии господствуют евроатлантические политические интересы, которые идеологически построены на либерализме. Сегодня, в ХХI веке, это означает вседозволенность, безнравственность и обесценивание традиционных ценностей. Любую политическую силу, которая не только на словах, но и действительно встает на защиту традиционных ценностей, таких как Родина, семья, авторитет, обычаи, сейчас же клеймят радикальным и фашистским клеймом. Эта тактика все менее эффективна, все больше и больше людей видят, что скрывается за ней, особенно молодежь, для которой эти понятия означают не то же самое. С этой точки зрения время работает на нас.
ВЗГЛЯД: Каково ваше отношение к Евросоюзу? Вы за углубление интеграции (в том числе и политической) или за его роспуск? Или за учреждение нового объединения (как предлагает Марин Ле Пен)?
Г. В: По мнению нашей партии, Соединенные Штаты Европы – совершенно ошибочная концепция. Европе нужно найти свой путь, а не становиться на зыбкую тропу, на которую ее принуждает США. Действительное будущее Европы может быть построено на национальных государствах. Нам, венграм, нации с восточными корнями, важно стараться строить гармоничные мирные отношения на Востоке. Поэтому в каждой своей внешнеполитической речи я призываю Европу, сохраняя свои интересы, стараться устанавливать партнерские и союзнические отношения и не поддаваться на навязываемые ей из-за океана конфликты.
ВЗГЛЯД: Ваша партия уже не первый год имеет своих депутатов в Европарламенте. Как вы собираетесь строить работу в его новом созыве? Будут ли объединяться европейские правые, традиционалистские партии, в том числе евроскептики? Что мешает такому объединению?
Г. В.: Созданию общей фракции препятствует множество противоречий. Но, думаю, сотрудничество зависит не от создания общей фракции, а от того, в данную минуту можем ли двигаться в одном направлении, голосовать и решать. Здесь «Йоббик» всегда будет знать, какая у партии задача.
ВЗГЛЯД: Каковы, по вашему мнению, основные признаки национального суверенитета? И всеми ли ими сейчас обладает Венгрия?#{interviewpolit}
Г. В.: Сегодня Венгрия не располагает никаким суверенитетом. Ни в политическом смысле – Брюссель постоянно забирает у нас самостоятельность, практически ни в одном вопросе не можем принять решение в своих интересах, ни в экономическом. Свалившиеся на нас мультинациональные предприятия Запада полностью разрушили нашу промышленность. Сегодня венгры у себя на родине – зависимые рабочие иностранных предприятий за относительно небольшую плату. И наконец, в культурном смысле нет суверенитета, венгерская культура – скорее копия навязанной нам западной псевдокультуры, которая тем более считается ценной, чем больше разрушений оказывает в традиционных обычаях и ценностях.
ВЗГЛЯД: Каково ваше отношение к глобализации, к ее политическим, экономическим и культурным последствиям?
Г. В.: Я в полной степени ее осуждаю, могу сказать, я антиглобалист. Но это многие могут о себе сказать, и я не обязательно буду с ними согласен. Глобализация – это продукт США и международного капитала. Истинный патриот, который любит свой народ, родину, обычаи, историю и у кого есть представление о будущем, может только противиться этому.
ВЗГЛЯД: Расскажите, как вы понимаете туранскую идею для Венгрии (концепция, согласно которой венгры имеют не угро-финское, а туранское происхождение, беря начало от кочевых народов Евразии)? Какие внешнеполитические последствия будет иметь ее применение для Венгрии?
Г. В.: Туранизм был особенно распространен и популярен в первой половине ХХ века, цель этого движения заключалась в сближении степных туранских народов в сфере культуры, экономики и политики. Эту забытую традицию наша партия снова начала возрождать. На территории России также проживают туранские народы. Это означает с нашей стороны сближение с такими странами, как Турция и Казахстан. Я убежден, что здесь намного больше возможностей открывается для Венгрии, чем со стороны ЕС.
ВЗГЛЯД: Как вы относитесь к евразийской интеграции на просторах бывшего СССР?
Г. В.: Думаю, что Евразийский союз необходим и важен. У него есть будущее с точки зрения экономики, политики и культуры. Не думаю, чтобы для Венгрии было бы реально присоединиться к этому союзу, но я уверен, что с ним нужно строить самые тесные отношения. Что касается евразийства как идеологии, считаю себя тоже евразийцем. Поэтому недавно создал совместно с моими друзьями Венгерское евразийское общество.
ВЗГЛЯД: Как бы вы могли охарактеризовать венгеро-российские отношения в их исторической перспективе? Какой главный урок можно извлечь из них? Что, по вашему мнению, является их самой светлой, а что – самой черной страницей?
Г. В.: С точки зрения венгеро-российских отношений я оптимист. Я чувствую, что мы стоим на пороге больших возможностей. Поэтому я со своей стороны – как президент межпарламентского союза между Венгрией и Россией – стараюсь сделать все возможное для развития отношений между нашими странами. Прошлое скрывает множество конфликтов, подумаем только о событиях 1956 года, но нельзя забывать, как много культурных и экономических нитей связывает нас в прошлом и, надеюсь, в будущем.
ВЗГЛЯД: Как вы оцениваете идеологический и политический курс Путина по отношению к Европе – его борьбу за семейные, традиционные ценности, защиту христианской морали и культурного наследия европейской цивилизации, предложение Европе стать самостоятельной и строить отношения с Россией без оглядки на США и англосаксов?
Г. В.: Мнение г-на президента Путина по этим вопросам полностью соответствует моему мнению. Считаю Россию частью Европы, это нужно понять всем, на этой основе нужно строить будущее. Те, кто нападает на Путина, как правило, нападает и на «Йоббик» тоже. Это не случайно.
ВЗГЛЯД: В чем, по вашему мнению, причины украинского кризиса? Могут ли Европа и Россия вместе найти выход из него – или европейцы и дальше будут участвовать в американской попытке похитить Украину из русского мира?
Г. В.: Украинский кризис, в рамках которого происходит этническая чистка среди русскоязычного населения, однозначно происходит из-за того, что США не способны принять тот факт, что пришел конец однополярного мира. Однополярный мир существовал в течение периода от конца холодной войны – как временное явление, после которого нужно вернуться на естественный путь, когда миром управляет многополюсная система, стремящаяся к миру гармонии. Похоже, США не способны учиться на цепочке своих ошибок, которые совершили за прошедшие годы. Надеюсь, для того, чтобы США наконец поняли, что не только им принадлежит весь мир, не придется бессмысленно погибнуть множеству людей. Но пока мне кажется, что США не хотят принять этот факт.