– «Вступая в единый коллектив, – Иван Лаврентьев расправляет основательно пожелтевшую газетную страницу, – каждый сознательный рабочий и служащий… разрешая проблему социалистического строительства и в частности постройки нашего завода в срок…»
Лаврентьев – сотрудник администрации Комсомольска-на-Амуре и признанный знаток муниципальной истории «города юности». Где и прошлое, и настоящее вполне укладываются в процесс городского строительства.
– Значит, «разрешая проблему», – Лаврентьев поднимает глаза от экземпляра «Амурского ударника», 9 октября 1932 года (здесь и далее – выдержки из этого издания – прим. ВЗГЛЯД). – Представьте: осень, пять месяцев с высадки [на берег Амура] добровольцев–первостроителей, даже шалаши для всех толком не обустроили, чтобы им жить – а газета стройки уже выходила… «Он», то есть сознательный рабочий, «тем самым совершает свой благородный поступок – дело чести в превращении отсталого края в социалистический форпост Советского Союза»… 90 лет как форпост. А набережную только в этом году сделали!
Набережную Комсомольска-на-Амуре (2,8 км) на самом деле открыли в конце прошлого лета. Торжественно, с участием Владимира Путина, пусть и по видеосвязи. Просто от Дня города до Дня города – 12 июня, дата закладки первого здешнего завода в 1933 году – обычная в Комсомольске смена лет, когда разговор идет о городских делах.
Особенно о стройках. Особенно о необходимых и затянувшихся.
* * *
– И затянулось бы еще, если бы не город, – говорит Дмитрий Демешин, губернатор Хабаровского края.
– В смысле денег?
– В смысле людей, – отвечает Демешин.
Картина комсомольской мечты о настоящей набережной выглядит примерно так. 1939 год – генплан, 1967-й – исполнение первого участка: 35 лет городу, Комсомольск-на-Амуре встречает гостей – включая Юрия Гагарина. Второй участок – от ТЭЦ–2 до водозабора – занял еще 20 лет. А потом кончилась страна, где появился Комсомольск.
18.05.1933. «Прибывший вчера из Хабаровска пароход «Свобода» привез для строительства следующие грузы: муки 67 тонн, томату 34 тонны, папирос 35 ящиков, овощи 15 тонн, мясо соленое 21 тонна, капусты 75 тонн, грибов 1 тонна, масла растительного 7 тонн, пряников полтонны, печенья 2 тонны, урюку 10 тонн, костюмов 2000 штук, готового платья 62 ящика, обуви 29 ящиков, ботинки хромовые 16 ящиков, трикотажу 14 ящиков, газетной бумаги 10 рулонов».
20.05.1933. «Телеграмма: Хабаровск, крайком ВЛКСМ, Воскобейникову. В первый пароход вместо муки, которая крайне необходима, погрузили колеса, овес и оборудование для будущего года. Установите пост крайкома для проталкивания и регулирования грузов Дальпромстроя... Требуем подлинно комсомольского глаза за отправкой продуктов».
О благоустроенных берегах Амура вновь заговорили только в середине 2010-х, зато на самом верху: «поворот на Восток», а прежде всего на собственный Дальний. Благоустройство как таковое начали в 2017 году, сроком сдачи определили 2020-й. Но сначала наводнение в 2019-м, потом другое бедствие – смена подрядчика. На выходе – снос сроков сдачи и поиск денег на достройку. Разница между первоначальными 1,5 млрд рублей на все и 2,5 млрд, потребовавшимися на завершение последнего, третьего участка в прошлом году, могла похоронить любое начинание. Тем более по благоустройству. Однако смета новой набережной при нынешней краевой администрации – обновилась, причем в лучшую сторону.
– Деньги на завершение набережной нашлись, – предлагает не углубляться в тему губернатор. – Подрядчик новый – в целом молодец: они строили Олимпиаду в Сочи и футбольный чемпионат. Но без подсобных работ никакая стройка не пойдет.
– Тут расчистить, здесь отнести – на все это нужны люди, – напоминает об очевидном Александра Остапенко, директор городского молодежного центра. – Их с собой на Дальний Восток не повезешь: дорого. А у нас люди есть, и набережную они хотят… да всю жизнь и хотят! В нескольких поколениях.
– Комсомольский способ, стало быть, – говорит Демешин. – Комсомола давно нет, а Комсомольск по-прежнему строится его жителями. Набережная – самый свежий тому пример.
– Еще с пристани начиналось, когда строители подкачали, – показывает Иван Лаврентьев очередную пожелтевшую газету. – Теперь это речной вокзал.
29.05.1933. «Отвратительней уж строить нельзя. Электростанция и пристань – свидетели позорных темпов… Что с пристанью? Теснятся ли на причалах у ней пароходы и баржи, пришедшие в Комсомольск? Такая картина была бы, если бы у нас на строительстве действительно умели бы реализовать намеченные планы. Сейчас же там, где должна быть пристань, мы видим жалкую картину. Вкопано и скреплено несколько бревен – и только».
* * *
Еще недавно благоустройство набережной заканчивалось на памятнике Первостроителям города. Слева, если смотреть в лицо бронзовым комсомольцам – тот самый речной вокзал. Справа – «бетонные плиты вповалку, два диких пляжа и волейбольная площадка. И все в траве по колено», обрисовывает прежние приамурские удобства директор городского молодежного центра Остапенко.
– А место при этом центральное, – напоминает она. – Город на реке, люди вдоль реки. Везде и всегда, невзирая на неустроенность.
09.10.1932. «По примерным подсчетам кладовщиков Шпирта и Гая украдено больше тысячи рулонов толя. Точно не удалось определить, но очевидна очень большая утечка пакли и лаптей. Отсутствие проверки не позволяет установить, есть ли хищения механизмов и деталей к ним. Но вне всякого сомнения, что классовый враг именно здесь пытался нанести нам наибольший урон».
16.10.1932. «Амурский ударник» уже писал о безобразном хранении материалов на берегу. Однако все остается по-старому. Слюда свалена уже больше трех месяцев у амбара. Ее разворовывают, растаскивают ребятишки, разносит ветром, а в недалеком времени она будет остродефицитным материалом. Груды лаптей никого не интересуют, как будто они совсем не имеют цены и растаскиваются оптом и в розницу. Болты, костыли, части машин по-прежнему всюду разбросаны, расхищаются. Скоро все это завалит снегом, тогда еще труднее будет найти что-либо. Толь, слюду, лапти и пр. продолжают разворовывать, но чинуши делают вид, что этого не замечают».
– Первостроителям бы наверняка понравилось то, что сейчас, – уверена Юлия Кириллова, центр внешкольной работы «Юность». На три километра без малого – теперь все как в столицах: брусчатка, стильные скамейки и фонари, фонтаны, спортивные площадки.
фото: Юрий Васильев
– Туалетов, простите, раньше не было никогда. Либо в автовокзал, либо в речной вокзал. Либо в лесок, – вспоминает Остапенко.
– Пару будок кинуть не судьба была?
– Не-а. Дождались дворцов, – показывает собеседница на ближайшую капитальную постройку.
– Есть первые [строители] – значит, должны быть и вторые, и третьи, – рассуждает Михаил Платонов, волонтерский центр «Мост». – Наверное, мы по такому счету – получается, девятые. Если брать по десять лет.
Путь нынешнего добровольца Платонов начал в пандемию, помогая регистратуре в поликлинике. Работа на набережной ему по нраву куда больше: «Свежий воздух – это полезно и вдохновляет», говорит он.
– Затянули со сдачей, конечно, – признает волонтер. – Но вопрос с чем сравнивать. И потом, у нас это историческое.
26.10.1932. «Администрация не обеспечила материалами для опалубки и обшивки стен цементного склада… Постройка закончена всего на 30 процентов. Систематические простои из-за недостачи березняка, которого вокруг сколько угодно».
27.10.1932. «Бригады простаивают. Нет камня. Вместо обеспечения постройки камнем ведутся никчемные разговоры о невозможности перевезти камень. Ячейки и профсоюз не ведут большевистской борьбы за окончание постройки [здания] звукового кино к годовщине [Октябрьской революции]».
26.12.1932. «Наряду с количественным невыполнением плана безобразно низко качество выполняемых работ. До сих пор не закончены недоделки в бараках. Печи в бане три раза переделывались. Столько же раз переделывалась градирня на лесозаводе. Президиум постройкома, обсудив итоги работы, лишил наш участок красного знамени, дав участку позорное рогожное знамя».
– Едешь на новое место, тянешь–тянешь резину. Потом однажды просыпаешься – а вокруг Комсомольск! – предлагает краткий вариант истории одного города на Амуре Ксения Фомина, студентка педагогического и одна из постоянных активисток помощи строительству. – Так у нас всегда: ничего – и вдруг красиво. Ну как бы вдруг, конечно.
* * *
– Общались со строителями постоянно, – вспоминает Степан Воронов, будущий выпускник стройколледжа. – У них по всей России – арены и стадионы, индивидуальные сложные проекты, на миллиарды огромные. И те говорили: «У вас вроде прямая территория, брусчатка. А если попросят сказать, что набережная Комсомольска чем-то легче других наших объектов – ну мы точно не скажем!»
Погода – при всех разговорах о потеплении – со времен первостроителей Комсомольска-на-Амуре в этих местах изменилась не сильно. «Заходить в благоустройство» той же набережной можно лишь на три месяца в году, максимум на четыре. Неудивительно, что среди технических решений студенту колледжа Воронову запомнилось именно зимнее:
– Брусчатку круто клали. Огораживали сто квадратов, пробивали два дня тепловыми пушками – потому что мороз минус 35. Тысячи две «квадратов» так на первом участке сделали – из 15 тысяч [кв. м]. По лету повело процентов пять всего… Нормальная тактика оказалась. Особенно если основание [для брусчатки] сделать все же в плюсовую температуру.
12.10.1932. «Хозяйственники 4 участка, которые не устают жаловаться на нехватку материала, ухитрились первосортный тес пустить на… кроличьи клетки. Надо понять, что тес является основным стройматериалом на площадке, что разбазаривая его сегодня, мы обезоруживаем себя перед завтрашним днем».
26.10.1932. «Разъяснение. В статье «Пригородное хозяйство не готово к приему прибывающих кроликов, коров и свиней» незаслуженно обвинен т. Плетнев. Переселение рабочих в крольчатник есть временная мера и проведено по указанию производственного отдела».
08.10.1933. «Полтора месяца назад впервые был поднят вопрос о заготовке дров для бараков на осень и зиму. За этот период можно было кое-что заготовить хотя бы на время осенней грязи. Но факт остается фактом – нет на сегодня ни одного барака, где было бы заготовлено хотя бы одно полено дров. Наступают холодные осенние ночи, уже надо бараки топить, а топить нечем… Делянка, которую одновременно надо раскорчевать и заготовлять дрова, отведена. Необходима мобилизация каждого рабочего, ИТР и служащего на заготовку дров…Промедлений больше допускать нельзя. За дело нужно взяться сейчас же».
* * *
Когда в городе комсомольцев–добровольцев сформировалось нынешнее волонтерство – вопрос из серии «старожилы не упомнят». Не потому что совсем давно – просто событий много, говорит Кириллова:
– Я-то начала в 1999 году. Ухаживала за пожилыми – стригла ветеранов войны, участников трудового фронта на дому. Мы были, конечно. Но не столько, сколько за последние лет 15. Совсем не столько…
Новые добровольцы Комсомольска – если по вехам, то выглядят примерно так: 2013 год – первое наводнение, накрывшее три приамурских региона, и «город юности» не исключение. Второе, в 2019-м – куда меньшее, но то, что успели сделать на набережной, смыло.
– Восемь метров подъем [воды в Амуре], – вспоминает Дмитрий Заплутаев, нынешний мэр Комсомольска-на-Амуре. – Набережная [по первоначальному проекту] была рассчитана на 7,5. Теперь все учтено: не набережная, а полноценная дамба, серьезное наводнение выдержит. А тогда люди добровольно выходили, весь берег чистили, спасибо им…
08.10.1932. «У нас на втором участке словно в Африке трудно найти воды. В бараки ее не привозят. В кубовой не добьешься. Придя с работы, рабочие берут ведра и бегут к Амуру. Надо больно взгреть кого следует за такие безобразия».
12.10.1932. «Для отопления шалашей нужно использовать исключительно горбыли, весь же хороший тес бросить на бараки».
16.10.1932. «Бригады Зайцева и Курганова до сих пор живут в шалаше. Не раз требовали перевести в барак, но неизменно получали грубый отказ. Чтобы КБО [комбинат бытового обслуживания] работал не так, как сегодня, надо в первую голову обновить руководство, освободить Филипова от почетного звания начальника, которого он не оправдал и незаслуженно носит».
27.03.1933. «На полный ход – подготовку к промстроительству. К ответу виновников и пособников разрушения 50 шалашей».
– Ну и ковид, понятное дело, – говорит Остапенко. – Тут ничего нового вам не скажем, сами по стране все видели. Помощь, сопровождение пожилых, поддержка медиков – все то же самое и у нас, плюс–минус погода. Но по трудностям – не наводнения, скажу так.
– Кто-то набивал мешки с песком, кто-то обогреватели ставил, кто-то людей кормил, – вспоминает сотрудник администрации Комсомольска-на-Амуре Лаврентьев обе стихии десятых. – На стройках так же. Жители работают, предприниматели обеспечивают. Лопаты, веники, питание – вода, пирожки...
– Еще плов был, – вспоминает Фомина о волонтерском рационе строительства набережной. – Я обычно его не ем, а на берегу – очень вкусно было.
27.01.1933. «Бригада рабочего контроля при налете на магазин № 5 обнаружила, что … завотделением ИТР магазина № 5 Диверин отпускает десятнику Деятову, с которым он вместе пьянствует, продукты без нормы. 24 января давали по одной рыбе–максун, а Диверин отпустил Деятову несколько штук. Следует Диверина за такие проделки привлечь к ответу».
21.03.1933. «Рабочие из бывшей бригады Рудометкина возвратились с лесозаготовок, где раньше работали, на баржестроение. У каждого из них имеется по две продкарточки: одна осталась с лесозаготовок, другую они получили при поступлении на новую работу. Пора прекратить преступное разбазаривание продуктов».
* * *
– Веяния здравого смысла – у нас ли в городе, в крае ли – идут не так давно, – полагает Денис Афононичкин. Себя называет «амбассадором уличной культуры Хабаровского края» и города в частности. Здешние скейтеры, художники, танцоры, музыканты – за всем комсомольским «стритом» добро пожаловать к Денису. – Но хорошо, что эти веяния идут.
– Хорошо – даже когда в поисках здравого смысла выходят на несогласованные шествия? По столице края, по другим городам...
– Десятки тысяч людей на улицах – это требование перемен, – рассуждает Афононичкин о хабаровских протестах начала 2020-х. – Это требование конвертировались в желание лучшего для себя. Того, что делается на практике. Время расставляет по местам, и люди понимают, чьим убеждениям о лучшем будущем они следуют – своим или чьим-то еще. «Побродить» либо «построить» – со временем выбор становится очевидным.
20.10.1932. «Комсомольский заслон второго участка задержал ночью недавно членов ВЛКСМ Балобан, Ноженко и Феденко (рабочие столярной мастерской), которые ожидали парохода, чтобы дезертировать со стройки. На производстве все трое выступали против жестких мер к прогульщикам, организации субботников и т. д. На общем собрании исключены из рядов комсомола. Возбуждено ходатайство об исключении из профсоюза».
21.01.1933. «Глебов со дня приезда на площадку в поисках «легкой работы» (чтобы можно было бездельничать и получать большой оклад) перелетал из одного отдела в другой. По-видимому «устав» от многочисленных перелетов, он с 1 января совершенно не работает. В доме ИТР тепло: днем он спит, вечером играет на балалайке. Требуем Глебова выселить, лишить снабжения и привлечь к товарищескому суду».
12.03.1933. «На вылазки подленькой агентуры классового врага Стрельченко, Мальцева, Герасимука, Макаренко и Копыло – отвечаем взятием следующих конкретных обязательств и заверением, что они будут нами выполнены:
1) Максимально уплотнить рабочий день, удлинить его на два часа.
2) Давать ежедневно не меньше 10 кубометров леса на каждого члена бригады.
3) Добросовестно относиться к инструменту.
4) Правильно расставить силы.
5) Изучить технику валки леса».
– Если это и неправда, то хорошо придумано, – оценивает Афононичкин сентенцию, известную на заводах «города юности» с советских времен: «В Комсомольске лишнего контроля не надо, они сами все додумают, все полетит, поплывет и покатится». – А если придумано, то про Комсомольск, а не про кого-то еще. Есть красивая набережная, на которой теперь можно изображать какие-то свои творческие фантазии. Есть мы, сотни.
Не все работали лопатой и метлой, но многие. И абсолютно все участвовали в раскрутке новой площадки. И движухи организовывали в поддержку, и танцевали, и трюки делали, и чего только не…
17.05.1933. «Придя в барак № 7, я увидел группу человек в 12-15, играющих в карты. Сразу подошел к ним и начал убеждать не играть. Ребята мне сказали: «Мы не будем играть, если ты нам дашь пропагандиста». Пошел в ячейку за пропагандистом, такового не получил. Снова отправляюсь в барак, и уже играют в карты не 12-15 человек, а 5-6. Это уменьшение получилось благодаря моей работе. Жаль, что я сам не могу быть пропагандистом (малограмотен), а то бы повел работу, и никто в карты бы не играл».
– В любом случае, – констатирует Остапенко, – новое движение добровольцев, как строители говорят, схватилось. И людей от себя не отпускает. Главное, чтобы эту цепную реакцию поддерживать.
– Никаких других волшебников, кроме нас, вокруг нет, – напоминает Кириллова. – Даже сейчас, когда все куда легче, чем раньше. Сам [площадку] не уберешь – строительство дальше не пойдет.
27.03.1933. «После сокращения аппарата бывш. соцбыта на каждый барак осталось по две уборщицы. Раньше на один барак приходилось несколько уборщиц и часто комендант, а дело не двигалось: была грязь, отсутствовала вода и т. д. Сильно раздутый аппарат был неповоротлив и недисциплинирован. Сейчас такого положения терпеть нельзя. Надо каждой оставшейся уборщице проникнуться сознанием, что от нее (и только от нее) зависит чистота в бараке. Особенно ударная работа потребуется в период распутицы».
* * *
– Приехали строить город молодые. И с того времени многое в городе держится все-таки на молодых. Это, может, где-нибудь еще кого-то надо организовывать, – рассуждает Юлия Матвеева, будущий учитель и лет пять как волонтер. – А у нас – считайте, на автомате. Многие на набережной между собой сдружились, пошло общение между районами. Между центром города и нами, например.
Матвеева живет в районе Дзёмги; не центр. Набережная – «плитку подметать, мусор убирать, траву уносить, нетяжелое таскать» – не первый опыт для нее и других юных районных добровольцев. Несколько лет назад благотворительная ярмарка районных школьников в помощь больным детям – поделки, картинки, аппликации – принесла достаточно, чтобы обновить мебель в столовой детского диспансера.
– В нашей школе постоянно ездим на уборки, – говорит Арина Симонова, ученица лицея № 21. – На памятниках, например. Самая честь – к Первостроителям, конечно. Редко, но бывает. И дело правильное, и волонтерская книжка учитывается для всего.
– Десять баллов к поступлению, – оценивает бонусы от волонтерской деятельности доброволец Матвеева. – Раньше такого не было. Поездки на различные форумы. Мерч, наконец!
21.03.1933. «Состоялся первый выход комсомольских бригад в разведку за стройматериалами. Найдены залежи бутового камня, небольшие залежи гравия. Особенно ценной находкой разведки нужно считать большие насаждения клена, который необходим для всех видов инструмента».
27.03.1933. «Мы, колхозники, с большим рвением отправились на лесозаготовки, выполняя директивы партии и строительства. За очень короткое время мы освоили технику леса. Мы рационально расставили силы, сочетая слабых товарищей с сильными».
– Многие проходящие мимо присоединялись. Просто видят нас люди, спрашивают «а что вы делаете?» – и приходят работать, становятся рядом,
– вспоминает Злата Даньковская, девятый класс. Волонтерская книжка с 12 лет, набережная в ней учтена в полном объеме. – Все старше нас, конечно. Даже бабушки-дедушки – пожилые, зато активные.
– На каждом участке школьников и студентов было человек по 20, – подсчитывает ученица Арина. – А участков… больше десяти, точно.
– Мы, возможно, не способны построить набережную, – допускает Виктория Гущенко, специалист городского отделения «Движения первых». – Но мы можем ускорить работу [строителей] – и тем самым помочь ее построить.
– Ну кто-то не может, а кто-то на бульдозере, между прочим, – вступает в разговор Максим, студент строительного колледжа. Специализация – механик строительных машин.
* * *
– В нашем общежитии, которое при колледже – полтысячи человек. Волонтерами [на берегу Амура] – в разное время, не все сразу, но примерно половина поработала, – оценивает третьекурсник Даниил Руденко.
– Много работать не давали: учиться надо. К тому же возраст, – говорит Артем Попов, год назад – первокурсник колледжа, 15 лет. – Друзья позвали – где-то перетащить, где-то перекопать. Прикольно, и деньги были – когда чисто строительные работы шли, не убрать–подмести. Летом по две тысячи в день, осенью по тысяче за три часа.
26.07.1932. «Рубку гостиницы бригада Алексеева начала 11 июля, а наряд получила только 14. Наряд пришлось вернуть обратно, так как в расценках была страшная путаница. По наряду укладка нижнего венца расценивалась 1 руб. 43 коп. кв. метр. Фактически надо не за квадратный, а за погонный. Составителей такого безответственного наряда необходимо наказать».
23.10.32. «На нашем строительстве имеется масса материалов, из которых очень легко и дешево можно вырабатывать стройматериал. У нас очень много мха, глины, в достаточном количестве имеются опилки и стружки и есть возможность доставлять известь. Имеются все возможности создать очень хороший стенной материал, которым мы заменим дорогой дефицитный кирпич».
21.03.1933. «Товарищи рабкоры! Шлите материал о ходе подготовительных работ к основному заводскому строительству, бичуйте медлительность и неповоротливость».
– Самое прикольное – разговаривать с Санычем, нашим мастером, – говорит студент Попов. – Ум у него есть и понимание, что как делать. Можно, с ним пообщавшись, понимать, нужна ли тебе дальше стройка, примерно на ближайшую жизнь. И если нужна, то что ты можешь от этого дела хотеть. А оно – от тебя.
Чего надо самому Артему – от стройки либо чего-то еще, – он пока не знает. Кроме одного:
– Армию точно надо пройти. Потом уже на жизнь вокруг посмотреть.
– А я, наверное, как раз на строительный в университет и пойду, – говорит Тимур Гарифулин, третий курс лесопромышленного колледжа. До набережной о подобных материях Тимур не думал. По итогам же прибрежного волонтерства плюс подработок – по собственному определению, профориентировался.
– Опыт работы с лесом есть – складской комплекс, распиловка, распределение, – перечисляет уже имеющиеся навыки Гарифулин. – Скоро получу права. Все это плюс строительные знания равно… ну, в общем, буду при деле навеки.
16.05.1933. «Обмеры строительных работ довольно сложны по своим математическим вычислениям. Это та отрасль, в которой десятник повседневно встречается с необходимостью иметь математические познания и навыки… Десятник должен знать, какие бывают мерные инструменты, как ими пользоваться, какие элементы работ нужно измерять.
Сейчас я работаю на строительстве ИТР-овского барака. До меня здесь работал десятник тов. Цыбулько, который с 1 по 7 мая не давал производственных заданий трем бригадам плотников, одной бригаде разнорабочих и четырем парам пильщиков. У меня таких упущений нет и не будет. Я заблаговременно выписываю письменные задания и раздаю их бригадам…»
* * *
– Ну у меня дальше просто и ясно, – прогнозирует строитель-третьекурсник Даниил Руденко, специальность «строительство и эксплуатация зданий и сооружений», свои карьерные перспективы. Ясность пришла к Даниилу с первой производственной практики – когда студент ходил по берегу Амура с теодолитом и нивелиром, а потом чертил для набережной возможные варианты архитектурного обустройства в привязке к местности.
Неизвестно, вошло ли геодезическое творчество юных – Руденко не единственный, кто с нивелиром и теодолитом проходил учебу на набережной – в лист поправок к изначальному плану. Вероятность, впрочем, весьма велика – учитывая, что по каждому из шести десятков проектных разделов набережной набежало в среднем по две дюжины уточнений.
фото: Юрий Васильев
– Тактильные плитки, к примеру, в проекте предусмотрены не были, – говорит Лаврентьев, администрация Комсомольска-на-Амуре. – Для слабовидящих, чтобы им было легче ориентироваться. Или спуски к реке для желающих порыбачить. Их много теперь, на всех рыбаков хватит.
В любом случае успехи третьекурсника Руденко уже заметили в профильном вузе.
– По тем же отраслям на высшее собираюсь, – говорит будущий абитуриент Руденко. – Геодезия и архитектура. Преподаватели видят, что мы рвемся к делу, что нам это нравится. Отношение соответственное. А тут – опыт еще практический.
– На набережной я попробовал, как тот же бульдозер работает, – напоминает о тяжелой технике студент колледжа Максим, курс механики строительных машин. – Ну да, учебная практика. Только на стенде одно, а на земле совсем другое… Фамилию, кстати, не выдавайте. Практика практикой, а я тогда для рычагов – чтобы не в классе, а на самом деле – совсем не в возрасте был.
27.03.1933. «Через полтора месяца начнется горячая пора работы по выкатке бревен из воды на берег. Опыт прошлого года показал, как дорого обошлась эта работа ручным способом и лошадьми посредством воротов… В нынешнем году эта работа увеличится в 10 раз, а поэтому как никогда стоит вопрос о механизации. В отдел рационализации был передан проект выкатки бревен из воды посредством малосильных тракторов. Этот проект с чертежами до сих пор лежит нерассмотренный».
12.06.1933. Из выступления директора Амурского судостроительного завода Руденко на митинге по случаю начала строительства первого цеха АСЗ: «Мы кричим о плане, трепещем перед трудностями, особенно транспортными, в то время когда обладаем 90 машинами и 45 тракторами «Коммунар». Какие стройки это имеют? Надо меньше рассчитывать на физический труд и больше заниматься механизацией…»
* * *
– Наших – до 50 человек каждый раз, когда звали, – оценивает Илья Лебедев, школа олимпийского резерва, чемпион по спортивному ориентированию. – «Вы нам все должны, а мы ничего делать не будем» – это не у нас. Наводнение, еще наводнение – да, которое первую набережную смыло, ковид – все это объединило. Когда вода подступает, либо ты помогаешь, либо ты смываешься – причем в прямом смысле…
– Многого не можем сделать, не строители, – говорит Софья Кузнецова, мастер спорта по спортивному ориентированию. – Но ведь некоторые строители тоже не могут сделать многое?
26.12.1932. «Худую траву из поля вон. Предъявитель сего удостоверения Гусев – действительно злостный прогульщик, который не выходит на работу 40 дней. Настоящее удостоверение выдано на предмет удаления Гусева со стройки как паразитивного элемента».
27.01.1933. «О качестве и прочности всюду говорят много. Наоборот на деле. Вот яркий пример. На постройке автогаража двери весом по 200 кг навешивают на петлях из тонкого полосового железа. Куда смотрит администрация? Разве они не понимают, что эти петли негодны? Петли надо срочно заменить, а головотяпов наказать».
– Лайтовая комсомольская стройка, – оценивает молодежные труды по приведению набережной в порядок Евгений Вайцешек, директор СШОР № 1. – Тогда пожестче было, конечно. А в основе – так на так и выходит.
– Даже с учетом иных времен, сегодняшних удобств и преимуществ техники?
– Соотнесение этих самых времен – от первостроителей и далее – у нас идет столько, сколько себя помню, – говорит директор Вайцешек. – Даже когда не осознаешь – соотнесение идет прежде всего по самой совместности труда. Дом молодежи строили [в конце 1960-х] – почти на нынешней набережной, получается. Так все вокруг для строителей кирпич таскали. Дальневосточный передельный [металлургический завод в 1980-х] – весь город строил, вахтами стояли. Свинокомплекс советский, ТЭЦ отдельная на Дзёмги – просто не тянула сеть до того, как ее возвели, весь район в темноте сидел, – то же самое. На стройках жили, дружили, знакомились.
То же самое, говорит директор, произошло и на нынешней набережной:
– Один централизованный [участник субботника] от нас – двое–трое его нецентрализованных друзей, пришедших на благоустройство самостоятельно. Плюс папа, который зашел посмотреть... Детали разнятся, времена полегче, условия получше. А воспроизведение того, что здесь в 1930-х началось – как всегда.
* * *
12.06.1933. «Сегодня будет заложен первый камень в фундамент Амурского судостроительного завода. Рабочие, ИТР и служащие площадки под руководством крайкома партии и партийного комитета прошли славный путь подготовительных работ… Мы должны быстро, хорошо и дешево построить наш гигант».
– Люди в последние годы активнее выходят из состояния потребителей в состояние созидателей, – констатирует Афононичкин, куратор молодежной культуры Комсомольска. – Ну и когда видят, что для них что-то делают – тем более выходят помогать. Развитие идет. То, которого давно не было. И соответственно, желания в развитии участвовать.
– Парк «Строитель» нуждался в реконструкции, – начинает перечисление одиннадцатиклассница Кристина Попова. – Основной парк наш, главный с конца 1930-х. А благоустройство последнее – мы недавно интересовались между собой – только дедушки–бабушки застали, не родители даже.
– «Строителя» запустили же, в смысле работы, – дополняет Кристину однокашница Вера Бочкова. – Есть еще парк Железнодорожников у торгового центра. ТЦ новый, а парк старый...
– И ДК судостроителей на площади Юности, – добавляет Михаил Платонов, волонтерский центр «Мост».
– И автовокзал нуждается очень, – подключается девятиклассница Злата Даньковская. – Заброшенное здание, только буквы светятся. Собираются переносить к железнодорожному. Если соберутся – мы рядом...
– Если из совсем нового, то следующим шагом хорошо бы аэропорт, – говорит Афононичкин. – Чтобы и нам к вам летать удобнее было. И вам к нам – в будущее.
Ну да, Комсомольск – плюс семь часов к Москве же.
12 июля 1933 года. «Во время пребывания гостей на торжестве, посвященном закладке Амурского судостроительного завода, ими привезены рабочим стройки следующие подарки: 20 лодок для организации водной станции; конфеты, мармелад, которые были розданы детям, рабочим и в детские ясли; патефоны для культурно-бытового обслуживания рабочих и в первую очередь ударников; фотоаппараты для кружка любителей фото. Кроме гостей, еще начальником строительства преподнесен в подарок рабочим украинский оркестр, состоящий из 33 инструментов. Он предназначен для музыкального кружка, который будет организован при стройке».