Идущее российское наступление продолжает приносить ВС РФ новые тактические наработки. На первый взгляд они могут показаться спорными и необычными, но при их правильном применении результат налицо.
Речь идет о тактике внезапных и стремительных атак на легкой мототехнике, которую российские войска уже достаточно часто применяют в ходе атак на подготовленные оборонительные позиции ВСУ. Впервые упоминания о такой тактике появились еще зимой 2024 года, в начале нынешнего российского наступления, а к настоящему моменту времени речь может уже идти о нескольких десятках таких эпизодов.
Последним таким примером стало освобождение села Урожайного в ДНР. «В Урожайное заходили мы на мотоциклах, – рассказывает стрелок с позывным Шкет. – Была задача взять опорники. Основное дело сделали».
«Мотогруппа… дерзко, нагло выполнила эту задачу. Заехали прямо в Старомайорское, прямо в окопы залетали на мотоциклах… Ребята сразу пошли на штурм. Сзади пешая группа производила зачистку, уже как прикрытие. Все это слаженно отработали», – описывает взятие еще одного населенного пункта командир взвода с позывным Круглый. «Мы используем мотокроссовые мотоциклы, они более маневренные, устойчивые на такой местности. Едем быстро и неожиданно для врага», – рассказывает штурмовик с позывным Канхан.
Неоценимый опыт был получен нашими штурмовыми подразделениями, оснащенными легкой мототехникой, и при штурме еще одной значительно укрепленной позиции ВСУ – микрорайона «Канал» в Часовом Яру. Там бойцы батальона «Эспаньола» на легких мотоциклах прорвались к позициям врага в городе, причем сделали это под прицельным огнем FPV-дронов противника. Сам штурм шел в комбинированной манере: самые длинные и опасные участки были преодолены на мотоциклах, а далее отдельные группы спешившихся штурмовиков продолжили скоординированное движение в направлении противника и осуществили успешный штурм его опорных пунктов.
Что такое «банзай-атаки»
Тактика «банзай-атак» на легкой мототехнике, как ее назвало издание Forbes, включает использование быстро движущихся транспортных средств, таких как мотоциклы, квадроциклы или легкие небронированные внедорожники, для внезапных нападений на позиции противника. Главной особенностью таких атак является скрытность на этапе подготовки операции и доминирование скорости над защищенностью во время самой атаки.
Отсылки к «камикадзе» и «самоубийственным атакам», которыми сопровождают описания таких эпизодов в западной прессе, должны убедить читателей: русские лишь облачили в высокотехнологичную оболочку так называемый мясной штурм. Однако реальность выглядит совсем иначе – большая часть «банзай-атак» (позволим себе тоже назвать их так) носит глубоко продуманный характер.
Сравнение новой российской тактики с японскими атаками времен Второй мировой войны на Тихом океане неверно сразу по двум критериям. Как с точки зрения неправильного понимания в западной военной науке действий японской армии 1940-х годов, так и в столь же неверной трактовке современной российской тактики.
Стоит сказать, что японская армия была отнюдь не «картонным тигром» и не побеждала исключительно за счет фанатизма и «мясных» лобовых атак. Наоборот, основным способом ведения наступательных действий в наставлениях для японской пехоты значилась вовсе не фронтальная штыковая атака, но фланговый обход или охват вражеских позиций. Что и неудивительно для армии, которая смогла занять огромные территории в ходе стремительного японского наступления на Тихом океане в 1941-1942 годах.
Например, в ходе боя 4 февраля 1942 года у города Палембанг на острове Суматра 340 японских парашютистов с легким оружием захватили объекты, обороняемые более чем 2000 британцев и голландцев. Японцы потеряли лишь 29 человек убитыми, захватив в плен практически 2/3 обороняющегося гарнизона.
Еще более показательные цифры демонстрируют крупные японские операции первого периода войны на Тихом океане. Например, штурм Сингапура, 8–15 февраля 1942 года: в обороне огромной островной британской крепости сидит хорошо вооруженный британский гарнизон численностью в 85 тыс. человек. Штурмующие силы японцев – 36 тысяч.
Японская армия рядом стремительных морских десантов «раздергала» британские резервы, после чего произвела отчаянный, но продуманный штурм, захватив остатки взорванной британцами дамбы, соединявшей остров Сингапур с Малаккским полуостровом. После этого сопротивление британцев стало носить дезорганизованный характер и вскоре гарнизон Сингапура предпочел сдаться в плен.
Итогом Сингапурской операции для японцев стали потери 1713 убитыми и 2772 ранеными, в то время как британцы и их союзники, сидя в обороне на хорошо укрепленном острове, потеряли более 2000 убитыми и более 5000 ранеными, а 80 тыс. союзных солдат и офицеров оказались в японском плену. Меньшая по размеру армия не только вынудила капитулировать вдвое превосходящий ее гарнизон укрепленной крепости, но и сделала это с принципиально меньшими потерями.
И да, столь часто упоминаемое в отношении японцев слово «банзай» – это не более чем аналог русского «Ура!», часть из фразы «Тэнно хэйка бандзай!», что дословно означает «Императору – десять тысяч лет жизни!»
Таким образом, современная российская тактика стремительных атак на мототехнике – не калька действий японской армии. Эта тактика имеет свои корни во всех военных конфликтах прошлого, где скорость позволяла быстро проводить атаки и так же быстро отходить, что затрудняло ответные действия сидящего в глухой обороне противника.
Так, на Ближнем Востоке двухколесные мотоциклы и подразделения на них – это не просто отдельные эпизоды различных гражданских войн в странах региона, но один из главных сюжетов крупнейшей войны между странами региона – Ирано-Иракского конфликта 1980–1988 годов. Иран тогда массово применял мотоциклетные подразделения в штурме малоподвижной иракской обороны. И ныне армия и КСИР Ирана располагают значительным числом подразделений, моторизованных именно таким образом.
Неожиданность и скорость
Основные характеристики тактики применения мотоциклов просты и понятны. Во-первых, это мобильность и скорость: использование легкой мототехники позволяет быстро перемещаться по сложной и пересеченной местности, обходить укрепленные позиции и внезапно атаковать с неожиданных направлений.
Во-вторых, эффект неожиданности ценен и сам по себе. Внезапные атаки могут дезориентировать противника и вызвать в его рядах панику.
В-третьих, как это ни парадоксально, но отсутствие брони или ее незначительность создают совершенно иной рисунок штурма. Низкий профиль и маневренность легких транспортных средств затрудняет их обнаружение, а поразить их в разы труднее, чем хорошо защищенный, но малоподвижный танк или бронетранспортер.
Возможно, с легкой мототехникой можно бороться методом контратак или засад, создавая аналогичные мобильные подразделения и организуя засады в местах предполагаемых маршрутов движения техники противника. Однако пока что ВСУ не продемонстрировали такого уровня противодействия нашим атакам легкой мототехникой.
Несомненно, высокая уязвимость легкой мототехники требует тщательного планирования любой операции с ее участием. При столкновении с хорошо подготовленным противником такие атаки могут привести к большим потерям. Однако при хорошей разведке, налаженной логистике и высокой мотивации личного состава удар легкой мототехники намного эффективнее, нежели традиционный штурм с использованием классической бронетехники.
Кроме того, быстрое перемещение легкой мототехники вдоль линии боевого соприкосновения и малозаметность в целом осложняют ее обнаружение даже на этапе подготовки штурма. Штурм возвращает себе преимущество маневра, которое, казалось, было полностью утеряно из-за «прозрачности» поля боя, созданного засильем вездесущих дронов. Фактически перед нами прообраз нового тактического рисунка Российской армии в наступлении.