110 лет назад, 18 июля 1914 года на внешнем рейде военно-морской базы Королевского флота в Портсмуте собралась армада из более чем двухсот британских боевых кораблей и вспомогательных судов. Армада включала в себя 55 линкоров, четыре линейных крейсера, 27 броненосных и 28 легких крейсеров, 78 эсминцев, а также минные заградители тральщики, плавбазы миноносцев и торпедных катеров. Это был плановый смотр, но он предусматривал мобилизацию резервистов и полное укомплектование всех кораблей по штатам военного времени. И это имело прямое отношение к событиям, которые позднее будут названы Первой мировой войной.
Последние дни безмятежного мира
Выстрел в Сараево прозвучал 28 июня, за двадцать дней до начала смотра. Но смотр флота не был импровизацией. Он был запланирован заранее. 29 июня парламентарии интересовались у первого лорда адмиралтейства (которым в тот момент был молодой Уинстон Черчилль), отпечатана ли уже карта с расположением кораблей и правила, которым должны подчиняться яхты и пассажирские суда в акватории рейда во время смотра, а также тем, «какие помещения будут предоставлены в распоряжение парламентариев» на борту судов. Отвечая на вопрос, Черчилль объявил: «Основная часть мобилизованного флота будет собрана в Спитхеде к 18 июля и не выйдет до 20 июля. Его Величество Король будет с флотом в течение этих выходных, но формального смотра не будет».
Примечательно, что решение не распускать флот после смотра первый лорд адмиралтейства Черчилль принял, хотя в Европе ни о какой большой войне в тот момент еще не говорили. Максимум – о возможном конфликте Австро-Венгрии и Сербии (что, в общем-то, Великобританию не должно было бы затрагивать).
Когда-то старый Бисмарк пророчествовал, что «какая-нибудь проклятая глупость на Балканах» явится искрой новой войны. Молодой Черчилль был, похоже, уверен (и кто-то ему эту уверенность внушил), что выстрел в Сараево станет именно этой искрой. Или, может быть, английские спецслужбы были как-то причастны к покушению на Франца Фердинанда?
Дальнейшие события всех участников, приведшие к войне, представляли гонку со временем и расстоянием. Страны торопились обогнать друг друга в мобилизации и развертывании войск, что давало преимущество для нанесения первого удара. Который, как считали генералы того времени, должен был оказаться решающим.
Никто не был готов (кроме Британии)
Вина за развязывание мировой войны сегодня историками возложена на Германию. Но в момент начала сараевского кризиса Вильгельм II вообще находился на отдыхе в Норвегии и следил издалека за разворачивающимся кризисом.
Во Франции в это время тоже было не до Балкан. Глава кабинета министров Рене Вивиани только был назначен и едва входил в курс дела. При этом президент Франции Раймон Пуанкаре с 20 по 23 июля был в Петербурге с визитом. Учитывая, что в поездку он отправился на дредноуте France, первые дни после покушения на Франца-Фердинанда он провел в море и в полном объеме мог ознакомиться с обстановкой лишь в Петербурге.
Даже Австро-Венгрия, чьи действия в отношении Сербии стронули лавину, тоже оказалась не готова. Когда 26 июля в Вене получили совет из Берлина как можно быстрее начать операцию против Сербии, поскольку любая отсрочка увеличивала риск вмешательства других государств, оказалось, что австрийские мобилизационные планы не позволяли атаковать Сербию ранее 12 августа.
Россия вообще при любом раскладе опаздывала с сосредоточением армии. Российские мобилизованные солдаты в среднем должны были быть перевезены на значительно большее расстояние, чем солдаты Германии, Франции или Австро-Венгрии. А российская железнодорожная сеть была менее плотной, чем в этих странах. На запаздывании развертывания Российской армии и был основан знаменитый план Шлиффена, по которому Германия должна была успеть разгромить Францию и перебросить армию на восток до того, как Россия сможет приготовиться к наступлению.
И только Великобритания, обладавшая кадровой армией, которую не планировалось пополнять призывниками, и сильнейшим в мире флотом, который оказывается полностью отмобилизован за две недели до начала войны, могла спокойно наблюдать за развертыванием европейской драмы.
Для Лондона целью войны было восстановление европейского равновесия и возвращение самой Англии к политике «блестящей изоляции». Речь шла об использовании превосходства на море для блокады и последующей нейтрализации сильнейшей сухопутной державы. По мысли популярного в те годы теоретика Альфреда Мэхэна, «морская мощь всегда выигрывает против сухопутной, поскольку вынуждает противника вести безнадежную борьбу против ресурсов всего мира».
Интересы участников будущей войны
Германия считается главной виновницей Первой мировой. Британия и США приложили много усилий для утверждения этого тезиса. Но если посмотреть на предшествующий период истории, то станет очевидно, что Вильгельм II стремился добиться своих целей не войной, а запугиванием. Опираясь на сильнейшую в Европе промышленность и многочисленное население, Германия желала получить доступ к новым рынкам и в первую очередь исправить «вопиющую несправедливость» в распределении колоний. Кроме того, Германия, объединив в 1866–1870 годах большинство европейских земель, населенных немцами, выступала также гарантом безопасности немецкоязычной Австро-Венгрии.
При этом Вильгельм II хотел усилить Германию настолько, чтобы с ней боялись связываться и ее требования удовлетворяли без войны. И в нескольких политических кризисах начала XX века он в последний момент отступал, не доводя дело до столкновения. Так, в 1911 году в ответ на ввод французских войск в столицу Марокко Фес Германия направила канонерку «Пантера» в марокканский порт Агадир. Но после угрозы вмешательства Лондона Берлин согласился признать Марокко зоной французских интересов, удовольствовавшись символической компенсаций в виде части Французского Конго – «клочка болот», по выражению французского премьера Кайо. Ускорение программы строительства германского флота, по мнению Вильгельма II, должно было сделать Англию более сговорчивой.
Франция, пожалуй, была единственной страной, заинтересованной в крупномасштабном конфликте в Европе. Но в 1914 году она была к нему не готова.
Потеряв после поражения в 1870 году Эльзас и Лотарингию, она страстно мечтала о реванше. Тем более что стремление Германии получить колонии и при этом не поссориться с Англией означало, что передел мира может быть осуществлен за счет Франции. А значит, Франция должна найти способ противостоять более сильному соседу. Решение этой задачи виделось в привлечении в союзники России, союзный договор с которой был заключен в 1891 году. Россия обладала огромными людскими ресурсами, и ее вступление в борьбу означало для Германии войну на два фронта.
Для Австро-Венгрии Россия была естественным противником. В империи было немало славянского населения, которое под влиянием идей панславизма тяготело к России. Австро-Венгрия считала необходимым бороться с русским влиянием на Балканах. И это у нее получалось. Ну а в защите от России, которая была сильнее Австро-Венгрии, Вена всецело полагалась на Берлин.
Италия формально была членом Тройственного союза. Но в Италии трезво оценивали силу английского и французского флотов и понимали, что в случае войны итальянский флот не сможет прикрыть от нападений протяженную береговую линию Апеннинского полуострова.
Кроме того, между Италией и Австро-Венгрией были противоречия. Рим мечтал о возвращении Триеста, Южного Тироля и предъявлял претензии на далматинское побережье. Интересы Австро-Венгрии и Италии сталкивались в Албании, которую каждая из сторон хотела видеть в сфере своего влияния. Обхаживая Турцию в качестве экономического партнера и потенциального союзника, Германия тем самым отдаляла от себя Италию, только что (в 1911-1912 годах) воевавшую с Турцией.
Россия: геополитические интересы vs союзнические обязательства
У России не было прямого резона для участия в европейском конфликте. После того как в 1878 году великие европейские державы отняли у нее большую часть плодов победы над Турцией в войне 1877-1878 годов и дали понять, что никакого расширения влияния России в Европе (не говоря уже об изменении границ в ее пользу) они не допустят, Россия совершила поворот на восток и обратила свой взор на Манчжурию и Корею. Англия ответила на это заключением в 1902 году англо-японского союза. С английской помощью японский флот был подготовлен к войне, на английские кредиты строились в Англии современные корабли.
Франция, которая на тот момент была связана с Россией союзным договором, проявила себя ненадежным партнером, отказав Второй Тихоокеанской эскадре в бункеровке и пополнении запасов в своих портах. В результате в июле 1905 года Николай II сделал попытку заключить Бьёркский договор с Германией, но франкофильски и англофильски настроенная российская элита сорвала попытку переориентации внешнеполитического курса. А в 1907 году заключением англо-русского соглашения была окончательно сформирована Антанта – как блок, противостоящий блоку Германии, Австро-Венгрии и Италии.
Великобритания: втравить противников в борьбу между собой
Великобритания на протяжении нескольких веков придерживалась политики «блестящей изоляции», поддерживая «европейское равновесие», что выражалось в борьбе против любой державы, претендующей на гегемонию в Европе. С XVII века это была Франция. Англия финансировала коалиции против Франции Людовика XIV и Людовика XV, против революционной Франции и наполеоновской Франции. После поражения Наполеона самой сильной страной в континентальной Европе стала Россия – и Лондон начал Большую игру против нее.
В 1854 году в ходе Крымской войны России было нанесено поражение. На первый план среди конкурентов Великобритании вновь вышла Франция.
Верная своей стратегии, Англия благосклонно смотрела на возвышение Пруссии и была отчасти рада разгрому Франции в Франко-Прусской войне 1870-1871 годов. Но образовавшаяся в результате победы Пруссии Германская империя не только окоротила французские притязания, но и стала выдвигать свои, став первой экономикой Европы. Германия стала добиваться колоний и поставила своей целью создание флота, равного британскому. Все это создавало для Лондона неприемлемые риски и заставило искать союзников против Берлина.
И в 1904 году было заключено Англо-французское соглашение о разграничении сфер влияния двух стран. Теперь Франция могла не беспокоиться о сохранности своих колоний и направить все усилия на отвоевание Эльзаса. Впрочем, в Лондоне понимали, что одна Франция противостоять Германии не сможет. И вторым противовесом Германии была выбрана Россия.
Поражение в русско-японской войне и революция 1905 года продемонстрировали слабость Российской империи. Не настолько, чтобы Великобритания окончательно отказалась от Большой игры. Но в достаточной степени, чтобы отложить действия против России и привлечь ее к противодействию Германии.
Чтобы привлечь Россию к войне против центральных держав, англичане даже согласились одобрить будущий захват Россией Константинополя (Стамбула) и проливов.
Насколько Лондон собирался выполнять данные обещания, даже спорить неинтересно. В феврале 1915 года по английской инициативе началась Дарданелльская операция союзников, целью которой был захват проливов и британская оккупация Стамбула. В то, что в случае успеха Лондон согласился бы уступить завоеванное Петербургу, верится с трудом.
Наконец, Британию беспокоили планы России по воссозданию флота. Принятая в 1911 году очередная редакция Большой кораблестроительной программы предусматривала, что у России к 1929 году должно быть на Балтике 16 новейших линкоров и восемь линейных крейсеров (с 406-мм орудиями) плюс восемь дредноутов первых серий, а в Черном море – 12 новейших линкоров и четыре дредноута. Получалось, что российский флот может представлять для Британии не меньшую угрозу, чем германский.
В этих условиях традиции британской политики требовали столкнуть противников Англии между собой, чтобы они уничтожили друг друга.
* * *
Начавшаяся война привела к краху четырех континентальных империй. Но она продолжалась слишком долго, обошлась слишком дорого и не принесла Великобритании ожидаемого триумфа. То есть политический триумф был омрачен, так как уже США, а не Великобритания, начинали претендовать на мировое экономическое господство.
А что касается истоков Первой мировой, то в 1917 году все участники убийства Франца Фердинанда были арестованы сербскими властями и казнены по обвинению в государственной измене. Поэтому если и был в этом деле какой-то английский след, он был оборван.