Во вторник власти Румынии запретили российскому лингвисту Алексею Умнову-Денисову, который занимается дешифровкой дохристианской письменности балканских племен, въезд на территорию страны. В связи с этим посольство России в Румынии направило ноту в МИД этой страны, подозревая, что Бухарест искусственным образом создает препятствия для обмена опытом между представителями научного сообщества.
Сам ученый на протяжении нескольких лет занимается дешифровкой золотых табличек, которые были найдены на территории Румынии в 1875 году. На 513 табличках были выгравированы картинки и тексты на неизвестном языке. Одни ученые считают эти таблички летописью дакийской эпохи и датируют их V-II веками до н. э. Другие, напротив, называют их фальшивкой. Долгое время таблички и сделанные с них свинцовые копии хранились в различных румынских музеях.
В Румынию Умнов-Денисов собирался приехать, чтобы провести ряд выступлений на конференциях, посвященных результату его исследования, которое отличается от официальной версии Бухареста. Разобраться в истинной причине конфликта с румынскими властями газете ВЗГЛЯД помог сам Алексей Умнов-Денисов.
Алексей Умнов-Денисов (фото: из личного архива)
|
ВЗГЛЯД: Алексей Иванович, чем румынские власти обосновали запрет Вам на въезд в страну?
Алексей Умнов-Денисов: Они пошли против меня и науки с кувалдой. Мне никак не обосновали этот запрет. Они сказали, что «мы – суверенное государство и не обязаны отвечать на подобные вопросы». Это уже рядовой случай. Российским спортсменам, например, тоже не объясняют никаких причин.
ВЗГЛЯД: Чего именно испугались румыны?
А. У.: Как только появились мои исследования – румыны испугались этой информации и слетели с катушек. Ведь они тоже пытаются дешифровать эти таблички, но у них совсем другие результаты. Вообще золотые таблички дакийской эпохи нашли в 1875 году. Но затем, по официальной версии, король Карл I хотел пополнить пустую казну, поэтому приказал их расплавить, предварительно сделав точные свинцовые копии. По другим данным, таблички распродали в частные коллекции.
Но мне удалось разобраться, какой именно язык использован на этих табличках. Это так называемый церковно-храмовый язык, который вырабатывали адепты веры, чтобы записывать свои деяния. Поэтому на пластинках присутствуют не только исторические факты, но и указы по монастырю, роты (клятвы), договоры и прочее. В общем, информация на этих табличках отвечает на все вопросы, которые могут возникнуть в храме. То есть это своего рода шифр для своих – вроде нашего церковнославянского, который мы практически не используем.
ВЗГЛЯД: А с чего вообще начался ваш конфликт с румынскими властями?
А. У.: Однажды меня заинтересовали эти надписи, и я рванул в Румынию. Мы добились с послом РФ в Бухаресте Валерием Кузьминым того, что нам дадут доступ для работы в археологическом музее. Там нам показали свинцовые пластинки. Я все заснял и зафиксировал.
После этого началась реакция: вдруг неизвестный мне автор присылает фотографии золотых пластинок. А я сделал глупость, выставив их, правда, не все, в интернет. После этого началось «поливание» из Румынии, будто бы я вор и украл у них 50 пластинок. На что я им ответил:
«Ребята, а как можно украсть то, чего не существует?
Вы же везде кричите, что у вас только свинцовые, а здесь золото». Это раз. А во-вторых, государство не подтверждает, что у них что-то свистнули. Потом обвинения поутихли.
И вот мы решили вынести этот вопрос на публику, выступать на конференциях с учеными. Сейчас я подготовил огромный материал, посвященный дешифровке золотых пластинок. Конечно, зная о сопротивлении Бухареста, мы записали лекцию не только на русском, но и на румынском языке. А когда меня схватили и не давали никуда двинуться, работа все равно продолжалась: конференция была проведена, и доклад на румынском языке прочитали другие люди. Так что проблема всего конфликта – это политика.
ВЗГЛЯД: А что вы планируете делать дальше, будете как-то с этим бороться?
А. У.: Я не спал двое суток. Я в возрасте, поэтому для меня все это тяжеловато. Тут еще проблема в том, что когда я только с самолета сошел, у меня отобрали багаж, где были пилюли. Я, конечно, без них обошелся, но это могло кончиться печально. Сейчас я хочу найти юриста-международника и попробую все-таки привлечь их к ответственности за такие деяния.