Российская правительственная делегация стоит в дверях обычного немецкого супермаркета и разглядывает автомат для приема пластиковых бутылок. Если на бутылке есть специальная отметка, автомат ее «купит», расплатившись чеком. Чек можно обменять на товары в этом же магазине, а можно нажать на оранжевую кнопку и пожертвовать в пользу голодающих.
Это называется утилизационным залогом, который заложен в стоимость товара – и который потом можно будет вернуть, говорим ли мы о бутылке из-под воды или о целом холодильнике.
Гюнтер Лангер представляет AWM – мюнхенского муниципального монополиста по обращению с отходами. Система с залогом ему, как и немцам в целом, очень нравится, ее планируют внедрять по всей стране: человек заплатит за тот же холодильник на 30 евро больше, но пройдут годы – и он получит их назад, если сдаст устаревший аппарат на детали, а не скинет в придорожную канаву.
Однако вице-премьер Гордеев отмечает, что Россия планирует решить проблему с мусором без дополнительной финансовой нагрузки для населения. На селекторном совещании в Москве премьер-министр Дмитрий Медведев особо подчеркнул, что система должна быть перестроена так, чтобы не допустить необоснованного роста тарифов.
Вкалывают роботы
Делегация во главе с профильным вице-премьером по экологии приехала из Москвы в Мюнхен, чтобы изучить опыт одной из самых продвинутых стран в борьбе с мусором и повышении экономики его утилизации. С 1 января этого года берет отсчёт новая экологическая эпоха – Россия должна перенестись в высокотехнологичное будущее экономики замкнутого цикла, когда максимальное количество отходов перерабатывается во вторсырье с нулевым экологическим ущербом для окружающей среды.
«В области переработки отходов мы пока отстаем от Германии на 30 лет», – признает Гордеев. Реформу несколько раз откладывали, но больше ждать нельзя: только за последние два года протесты из-за токсичных полигонов вспыхнули более чем в 20 регионах РФ. Президент уже подписал указ о создании «Российского экологического оператора», чтобы навести порядок в мусорной сфере и привлечь инвестиции в переработку, а в конечном счете не только разгрести мусорные ямы, но и лишить нас самого слова «мусор».
Теперь вводится понятие ТКО - твердые коммунальные отходы. Любая реформа начинается с сознания: если мусор – это что-то, что просто выбрасывают, то ТКО перерабатывают, попутно зарабатывая деньги. У нас же не просто – реформа, у нас ни много ни мало – целый национальный проект по экологии. Следовательно, значимость – общегосударственная, а отступать некуда – позади Волоколамск.
В Германии перерабатывают 40% мусорных отходов, в Баварии – 70%, в России – всего 7%. Это не только в десять раз меньше, это меньше, чем даже в СССР, где умели играть и в переработку, и в утилизационный залог: пока пионеры собирали макулатуру и лом, граждане постарше сдавали стеклотару. То есть догонять придется не только немцев, но и самих себя, причем, в короткие сроки от 5 до 7 лет. Амбициозно, но исполнимо: в ряде случаев нам будет проще, чем Германии тридцатилетней давности.
Алексей Гордеев обрисовывает ситуацию по-восточному: «Когда караван останавливается, впереди оказывается самый последний верблюд». Метафора прозрачна. Пока правительства стран ЕС учили население сортировать ТКО по разным пакетам, в России отправляли мусор по одному адресу – на полигон. В новой эпохе сортировку отходов частично смогут взять на себя роботы. Но это не снимает задачи с домохозяина – чем тщательнее он будет сортировать мусор хотя бы в два контейнера – для сухих и мокрых (органических) отходов, тем меньше он будет платить за его вывоз, как это происходит повсеместно в Европе. При этом немцы советуют сделать три контейнера, предусмотрев еще один для бумаги. Бумага в XXI веке – это эльдорадо, если понимать, как с ней работать.
Как зарабатывают на мусоре
Предприятие по сортировке бумаги RONPROG в Мюнхене удерживает 60% от всего специфического рынка. Нынешний владелец – внук основателя. Он был бы счастлив, если бы русские отправляли свою макулатуру прямиком к нему на завод, где австрийские и американские автоматы отделят бумагу от картона, спрессовав то и другое в тюки. Остается только отвезти тюки на завод и получить за них деньги.
Отделить бумагу от картона принципиально: картон перерабатывается только в другой картон, а картона теперь нужно много – благодаря интернет-торговле мир посылок переживает бум. Можно, конечно, вторично превращать в картон вообще всю макулатуру, но тогда на производство бумаги понадобятся древесина, вода, другие ресурсы, расход которых разумнее ограничивать. А баварцы очень гордятся экономностью, экологичностью и замкнутым циклом своей мусорной системы.
Звучит разумно, но ставит перед российской реформой другую проблему: бумага не должна быть мокрой и не может содержать биологических остатков, иначе завод развернет грузовики с тюками назад – нельзя проверять на прочность бактерицидную защиту тех, кто купит пиццу в коробке из переработанной бумаги.
Это сложно, но еще сложнее – протянуть всю цепочку от мусорного бака до завода, чтобы не получилось, как в Китае, где заводы по переработке бумаги в бумагу построили, а вот сырье для них – те самые тюки – приходится закупать в других странах.
Немецкая цепочка, как уже было сказано, начинается у домовладения с трех контейнеров – для бумаги, для того, что пригодно для компоста, и для того, что можно только уничтожать. Чем меньше третьей разновидности отходов, тем меньше счет домохозяйства от утилизации ТКО.
Что бумага – это чистые деньги, уже разобрались. Биоразлагаемые отходы в общем-то тоже – их ждет свой завод и новое будущее в виде цветочного грунта. Остальное – сжигается. Но все равно приносит профит.
Во-первых, мусоросжигательные заводы – это электростанции, работающие на мусоре. Во-вторых, оставшиеся после термической обработки шлаки тоже можно использовать в производстве, выпуская, к примеру, шумопоглощающие щиты для автомобильных трасс.
Другое дело, что муниципальному мюнхенскому оператору AWM запрещено аккумулировать прибыль. Поэтому каждые три года тариф пересчитывается: если мусор принес еще больше денег, домохозяйства получат облегченный чек. Более 95% мюнхенцев этой системой довольны.
В России, где перебрасывать энергию с мусоросжигательного завода в общую сеть уже умеют, пересчет будет проводиться раз в полгода. И если раньше утилизация ТКО пряталась в общей сумме коммунальных платежей, то теперь будет идти отдельной строкой. Прозрачность в этом деле – не только честность в отношениях с населением, но и средство борьбы с «мусорной мафией» – операторами, утилизирующими отходы через создание незаконных свалок и незаконное же расширение полигонов.
Под Мюнхеном таких полигонов больше нет – крупнейший был закрыт двадцать лет назад и теперь напоминает естественный холм на въезде в город. С него открывается информативный вид на баварскую столицу и ее мусорную империю, дающую 147 тысяч рабочих мест: справа – те самые придорожные щиты, слева – производят компост из палой листвы и объедков. Природа берет свое, и мусорная гора, утрамбованная слоями, «как торт «Наполеон» (по выражению Гордеева), уже поросла мхами и лишайниками.
Мюнхенцы хотели довести рекультивацию до символичного триумфа и превратить холм из отходов в лыжный курорт. Но дорожная полиция запретила: внизу – дорога на город, а снежные пушки будут способствовать образованию тумана.
Вторая жизнь любимой куклы
Тремя контейнерами сбор ТКО в Баварии не ограничивается – есть и другие: для стекла (зеленое, коричневое и белое), пластика, металлической тары. Итого – пять. Подобные гусеницы есть не у каждого дома, но в целом по Мюнхену их порядка 950 - из расчета по одной цепочке на каждую тысячу жителей. Где-нибудь по соседству обязательно найдется такая, а равно – специальный ящик для старой одежды. Ее потом либо тоже переработают, либо реализуют среди нуждающихся. Это еще один секрет немецкой мусорной системы.
Когда мы говорим о ее прогрессивности и экологичности, только кажется, что переработка – основное. Основное – это минимизация образования отходов как таковых. Этому немцы научились задолго до того, как запустили собственную мусорную реформу.
Прежде в Германии устраивались дворовые распродажи: если не нужна та или иная вещь, выстави ее за дверь погожим днем, а кому нужна, тот заберет. В иных местах это практикуется по-прежнему, что позволило многочисленным беженцам с Ближнего Востока быстро меблироваться и обзавестись бытовой техникой. Но в Мюнхене, стремясь к практичному идеалу, процесс централизовали. Теперь в городе функционирует 12 площадок по приему крупногабаритных отходов. Любой жилой район от такой площадки отделяет не более трех километров.
|
Местами баварские пункты для сбора вторсырья напоминают пункты по сбору гуманитарной помощи (фото: Дмитрий Бавырин/ВЗГЛЯД)
|
По территории, сравнимой с парковкой при гипермаркете, расставлены контейнеры. Сюда – деревянную мебель, туда – металлический лом, за поворотом – место для электроприборов, которые потом разберут на детали. Всего – 12 видов ТКО или 11 шансов для вашего мусора на вторую жизнь. Шансов нет только у особо опасных отходов, например, у красок и машинного масла. Их сразу разложат на энергию с утилизацией физических остатков в специальных мусоросжигательных котлованах.
Особняком – ангар для ненужных вещей, которые подлежат оценке, а потом раздаче или продаже по бросовым ценам. Наряду с местом приема электроники, где за минуту можно откопать первую модель айфона, этот участок интереснее прочих – напоминает то ли комиссионку, то ли музей ушедшей юности тридцатилетних, где центром экспозиции выступает огромная плюшевая пчела. Вице-премьер Гордеев пчелу проигнорировал, зато заинтересовался диском с комедией «День сурка» и книгой «Лучшие английские рассказы о привидениях» на немецком языке.
Если вывести сбор таких артефактов за скобки, пункт приема работает как склад. На площадку въезжает машина. Если хозяин из местных, просто разгружается. Если приезжий, то сперва взвешивается – за разницу в весе придется заплатить на выезде. Так или иначе, отходы будут направлены на переработку.
Ближайшая задача российского государства – построить заводы для такой переработки. «И не какие-то керосинки для сжигания отходов, которые только ухудшают экологическую обстановку. Речь идёт о предприятиях самых современных, с новейшими технологиями», – пообещал Владимир Путин в ходе последней «Прямой линии». Населению за национальный проект платить не придется – только за вывоз ТКО силами регионального оператора, причем, со льготами (для пенсионеров, инвалидов, многодетных семей) и не больше 3% от всей платежки по ЖКХ. Но разница по регионам, несомненно, будет – у страны слишком разнообразная география.
В Германии, впрочем, тоже. И у Баварии свои особенности. Политические в том числе.
Будущее уже рядом
Когда нынешний глава МВД ФРГ Хорст Зеехофер был премьер-министром этой – самой богатой германской земли, он регулярно летал в Москву на переговоры – минимизировать потери баварского бизнеса от санкционной войны. Немецкие газеты негодовали и сулили правящей ХДС-ХСС раскол, мол, баварский премьер многовато на себя берет и ведет оппортунистскую внешнюю политику через голову канцлера Меркель.
Насколько оппортунистскую – это вопрос открытый. Но когда баварцы говорят о своей земле, создается впечатление, что говорят они об отдельном государстве. Да, они немцы и германцы, но прежде всего – все-таки баварцы. А на баварско-русском фронте без перемен – его не существует. Есть партнеры из России. Есть интересы бизнеса. Есть совместные проекты. Есть одна на всех зеленая планета – наш общий дом, как пишут в своих листовках баварские экологи. А проблемы экологии – это «проблемы устойчивого развития будущих поколений».
Российский нацпроект «Экология» такое устойчивое развитие гарантирует. Объемы обработки ТКО на первом этапе должны подскочить до 36%, в дальнейшем – до 60%. Свалки в черте городов полностью рекультивируют. Помоечный бизнес станет прозрачным. Грязь превратится в деньги, экологические беды – в рабочие места, а мусор исчезнет.
ТКО – это, повторимся, не мусор, а экономический ресурс и перспективное направление для инвестиций, которое обеспечит одним – прибыль, другим рабочие места, а всем вместе лучшее качество жизни, перенеся страну в экологичное будущее за считанные годы, хотя другим понадобились десятилетия.