Защитники Марины Сармосян апеллируют к делу Элины Сушкевич, пытаясь подвести их под общий знаменатель – беспочвенное преследование медицинских работников. На самом же деле история калининградского неонатолога Сушкевич, помещенной под арест в июне этого года и после широкого резонанса отпущенной под подписку о невыезде, существенно отличается от истории Сармосян.
Напомним, Элина Сушкевич обвинялась в преднамеренном причинении смерти новорожденному младенцу. Мать ребенка – гражданка Узбекистана, перенесшая перед этим два выкидыша. Новая беременность также не была удачной и закончилась на 23-й неделе (во всем мире младенцев начинают выхаживать начиная с 24–25-й недели). Женщина жила в России без прописки, у врачей не наблюдалась, сообщить медперсоналу о своем состоянии могла с трудом из-за плохого знания русского языка. Безводный период длился около двух суток, после чего был рожден младенец с экстремально низким весом – 700 граммов. Реанимационные усилия не принесли результата, ребенок скончался.
В то же время Марине Сармосян предъявляют целую череду неудачных родов. Пострадавшая, с которой началось расследование дела, Татьяна Бенграф рассказала на своей странице в Facebook*, что ее ребенок был рожден в срок, с идеальными анализами и беспроблемной беременностью. Младенец весил 3760 граммов. Сегодня у ребенка паллиативный статус и глубокая инвалидность. По словам матери, здорового и доношенного ребенка ей загубили в роддоме № 27. «Передозировали ЭА (эпидуральную анестезию, после чего прекратилась родовая деятельность – прим. ВЗГЛЯД) и выдавливали три мужика! Заразили сепсисом, не сделали гипотермию и просто бросили умирать, лечили гентамицином, который приводит к необратимым последствиям в мозге!» – пишет Бенграф. За роды по контракту пострадавшая заплатила 160 тысяч рублей.
«А потом выяснилось, что за месяц до нас Милене с клинически узким тазом не сделали кесарево, ребенок умер в реанимации, промучившись 24 дня с трубками во рту! А дальше – больше: ребенку Иры и Кирилла Юдиных занесли стрептококк, который привел к менингиту, и ребенок теперь живет без сознания в реанимации более полугода! Быстровой Валерии угробили ребенка, передозировав ЭА, и выдавливали, у ребенка вместо коры головного мозга гигрома. Марии Касаткиной передозировали ЭА и выдавливали, ребенок с трахеостомой, был на ИВЛ несколько месяцев. У всех детей паллиативный статус, всех отправили домой умирать!» – эта информация легла в основу проверки Следственного комитета, в ходе которой в спешном порядке были уволены все заведующие отделениями филиала родильного дома ГКБ им. С. И. Спасокукоцкого (бывший роддом № 27) и его заведующая Марина Сармосян.
Сейчас Сармосян заключили под стражу по ч. 2 ст. 293 УК (халатность). А медицинское сообщество забило в набат – «новое дело врачей», «повторение 37-го года» и «некому будет работать». Однако на этот раз коллеги не утверждают, что Сармосян – невинная жертва «охоты на врачей».
«Виноват не врач, а плохое образование»
«Я не знаю, виновата врач или нет, – пишет врач-невролог, к.м.н. Павел Бранд. – Я готов допустить, что в роддоме все было плохо и она виновата по всем пунктам. Как минимум виновата в том, что не уследила... У меня только один вопрос: на хрена сажать ее в СИЗО??? Какой в этом смысл???» У самого Бранда до сих пор на странице в Facebook стоит на обложке хештег #ЯЭлинаСушкевич, как и у многих других известных врачей. В защиту новой арестантки тоже появился хештег, но звучит он уже иначе – #МойВрачСармосян. Очевидно, что сообщество по инерции вступается за «своих», но уже не отождествляет себя с обвиняемой. И не меняет аватарки в поддержку Сармосян.
Коллеги выбрали другую стратегию защиты. «Совершенно очевидно уже всем, по-моему, что 95% наших врачей плохо образованы. Также очевидно, что это не их вина, а вина тех, кто упорно не желает признавать убогость и отсталость российского медицинского образования и упорно не желает его реформировать. Как можно наказывать людей за то, что их учили делать именно так? – пишет Павел Бранд. – 95% российских врачей ежедневно совершают ошибки. В результате этих ошибок периодически погибают люди. Это данность, с которой ничего нельзя сделать без качественной реформы образования и здравоохранения».
Сообщество давно говорит о необходимости реформировать систему медицинского образования, но пока никто не создает прецедента. А между тем дело Сармосян вполне могло бы им стать, если бы ее адвокаты предъявили встречный иск к ее учебному заведению. Пришлось бы признать, что врач некомпетентен, но вину за ее некомпетентность переложить на неэффективное образование.
«Яжематери» как орудие рейдеров
Тем не менее защитники Сармосян выбрали традиционный рефрен про «замечательных врачей от Бога» и «неблагодарных пациентов». Злоключения своей новой героини они объясняют рейдерским захватом роддома. Наиболее ярко выступает медицинский психолог Гиоргий Нацвлишвили. «В 27-м роддоме произошла преступная халатность, которая привела к смерти! Правда, не ребенка. А роддома», – утверждает он. На смертях детей, которые тоже фигурируют в этом скандале, Нацвлишвили не фокусируется. Он говорит о рейдерском захвате, а о пациентах высказывается очень своеобразно: «На суде присутствовали мамочки бедных детей-инвалидов. Это все хорошо, конечно, но было бы клево увидеть доказательства того, что эти мамочки правда были пациентками». «Говорить о том, в чем не понимаешь нихрена, – святое право каждого. Я искренне уважаю сотрудников роддомов, ибо лично я не вытерпел бы то количество ЯЖЕМАТЕРЕЙ, с которым им приходится сталкиваться» – и прочие рассуждения про «идиотов», которые «много орут».
Появилась и петиция в защиту Сармосян. Правда, за два дня она с трудом набрала семь тысяч подписей. Столько обращение в защиту Сушкевич набрало за первые часы существования. А за два дня количество подписантов подошло к 25 тысячам (а сейчас приближается к 250 тысячам). При этом за Сушкевич подписывались и врачи, и многочисленные пациенты. А судя по списку подписантов за Сармосян, была активирована вся национальная диаспора.
Уравнивание Сармосян и Сушкевич лишь по принципу принадлежности к врачебной касте обесценивает всю линию защиты медицинского сообщества. Дело Элины Сушкевич, а до нее – дело Елены Мисюриной, послужили толчком к разговору не только об обязанностях врачей, но и об их правах, не только о правах пациентов, но и об их обязанностях. Эти дела, благодаря солидаризации медицинского сообщества и пациентов, начали затирать штамп про некомпетентных и жадных персонажей, которые всегда прикроют друг друга, какую бы пакость ни совершил коллега.
Но заступаться за каждого арестованного врача лишь по принципу «горой за своего» – не лучшая стратегия защиты. Именно она в итоге и приводит к тотальному недоверию пациентов к медикам, потому как раскрыть преступление или ошибку одного врача может только другой врач. То есть тоже «свой». А если в сообществе нет критичности к «своим», то приходится ставить под сомнение их объективность и непредвзятость.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ