Трагедия в Новороссийске, где при неясных обстоятельствах умер изъятый из родной семьи трехмесячный Родион Тонких, разбирается сотрудниками СК, уполномоченным по правам ребенка при президенте, общественными организациями. Причины, по которым у младенца в течение шести проведенных в больнице дней произошел «отек мозга вследствие контакта с тупым предметом» (как написано в заключении судмедэкспертов), предстоит установить следователям.

Мы обсуждали эту ситуацию: большинство родительских организаций говорили, что у них в разы возросло число таких случаев, идет поток дел об отбирании детей на непонятных основаниях

Но в этом деле есть и обстоятельства изъятия Родиона и его трехлетней сестры Илоны у родителей – Максима и Виктории Тонких, по словам которых на это не было никаких оснований. Семья утверждает, что чиновникам не понравился пустой холодильник и то, что отец вовремя не предоставил справку, что он работает. Оба родителя являются сиротами, но свидетельств о каком-либо антисоциальном поведении нет.

«Конечно, это их вина в том, что мой сынок умер. Я его отдавала, он был в порядке, никаких травм у него не было... Я приходила к нему в больницу, хотела его покормить (грудью), но меня даже на порог не пустили, якобы опека запретила», – рассказала похоронившая сына Виктория Тонких РИА «Новости».

В Ассоциации родительских комитетов и сообществ России считают, что оснований у чиновников забирать детей не было, однако они имели на это право – по существующему законодательству, о чем газете ВЗГЛЯД рассказала член центрального совета ассоциации, член экспертного совета Государственной думы по вопросам семьи, женщин и детей Ольга Леткова.

ВЗГЛЯД: Ольга Владимировна, где сейчас трехлетняя Илона?

Ольга Леткова: В настоящее время трехлетнюю Илону вернули. Когда ее отбирали, родителям не предъявили никаких актов, постановлений и ничего не объясняли. Просто вырвали ребенка с криком из рук. Это само по себе было ужасно. Мама говорила, что их еле расцепили и ребенку чуть не повредили руку.

Так же и сейчас без всяких объяснений ребенка отдали маме. И без извинений, хотя это то же самое учреждение, в котором погиб младший сын Родион. Ничего не подтвердили документально. Единственное, о чем ее попросили, - написать заявление с просьбой отдать ей дочь из больницы. До этого ее не пускали даже близко к детям, хотя она не была лишена родительских прав и не ограничена в них. По закону запрещено отказывать родителям, у которых есть родительские права, в свидании со своими детьми. 

ВЗГЛЯД: Какие по нынешнему законодательству нужны основания, чтобы органы опеки пришли в семью?

О. Л.: Федеральный Закон «Об основах социального обслуживания граждан» позволяет в качестве профилактики, когда еще нет никаких сигналов, прийти в любую семью и проверить, нет ли у нее предпосылок в будущем стать социально неблагополучной. Как объясняют лоббисты этого дела, «семья еще может быть и не знает, что она неблагополучная, но специалист выявит». А специалист у них – это сотрудник НКО, которому платят, он даже не профессионал. Закон таков, что прийти могут в любую семью в качестве профилактики. Не говоря уже, что по любому анонимному звонку, по любому сигналу от соседей. Сейчас социальные службы часто ходят по школам, детским садам, другим детским учреждениям и собирают информацию на всех детей, проводят опросы, тестирования. По собранной информации ходят рейды по домам, проверяют, составляют акты, ставят на контроль, могут отобрать детей.

Насколько я поняла, Родиона как раз и изъяли в ходе рейда – мама оставила младенца под присмотром крестной, а сама пошла забирать старшую дочь из детского садика. В этот момент они пришли, увидели, что там крестная и отобрали. А когда мать вернулась, у нееотобрали и старшую дочь - трехлетнюю Илону.

ВЗГЛЯД: Насколько типичной является история изъятия детей из семьи Тонких?

О. Л.: К сожалению, это повсеместная практика. Случаев, когда безосновательно отбирают детей, очень много. Всякий раз, когда отбираются дети из семей, родители тут же отстраняются без объяснений, без решения суда, их не пускают к детям в больницу и социальные учреждения, как будто они уже потеряли родительские права. И так может продолжаться полгода, год, и даже больше, когда дети находятся в социально-реабилитационном центре или другом учреждении без законных оснований.

Согласно 77-й статье Семейного кодекса, дети могут быть отобраны из семьи только в том случае, если есть прямая и непосредственная угроза их жизни или здоровью. В этом случае органы опеки и попечительства должны в течение 7 дней обязаны предъявить иск в суд о лишении или ограничении родительских прав.

На практике сейчас повсеместно можно забрать ребенка за что угодно и сколько угодно держать его в детском учреждении. Не предъявляются иски в суд, родителей к детям не пускают. Обычно родителям предлагают подписать договор о социальном сопровождении семьи, угрожая, что отнимут ребенка навсегда.

Запуганные родители часто подписывают такие соглашения. Это дает основания соцслужбам для проведения проверок, предписаний и если по мнению проверяющих в семье что-то не так, ребенка забирают. Также было и с Родионом Тонких. По информации от матери, у них было соглашение о социальном сопровождении семьи.

К нам в Ассоциацию родительских комитетов и сообществ часто обращаются нуждающиеся и многодетные родители, которые просто боятся обращаться к государству за помощью – не окажется ли это поводом для проверок, вмешательства чиновников в дела семьи. Таких случаев огромное количество. В Тюмени недавно умерла мать, у которой отобрали пятерых детей абсолютно ни за что. Совершенно нормально женщина, хорошая трудовая семья.

ВЗГЛЯД: Какими нормативными актами регулируются действия чиновников?

О. Л.: С 1 января 2015 года вступил в силу закон «Об основах социального обслуживания граждан», который ввел так называемое социальное сопровождение.  Что это – в законе не раскрывается. По этому закону социальные службы приходит и, вместо того, чтобы оказать помощь, как, казалось бы, им положено, они отнимают детей на основании регламентов межведомственного взаимодействия. Это подзаконный акт, который на самом деле попирает конституционные права граждан на воспитание детей, на неприкосновенность жилища и частной жизни, на охрану семьи. 

Такие регламенты уже давно приняты по всем регионам. И там широчайшие критерии – бедность родителей, недостаток продуктов, насморк у ребенка, кариес у ребенка, развод родителей, потеря работы родителями. Там много «и т.д.,» «и т.п.», то есть широкие размытые формулировки и нормы, которые дают работникам социальных служб основания любую семью признать неблагополучной.

Самое обидное – детей отбирают вместо того, чтобы помощь оказать. Ну если признают семью социально незащищенной, тогда ей надо помощь какую-то оказывать, а не детей отнимать! Детей надо отбирать у алкоголиков и наркоманов, у тех, кто измывается над детьми, когда их жизни и здоровью действительно угрожает опасность.

А у нас в законодательстве сейчас это сведено в одну категорию и со всеми семьями одинаковые методы работы, в основном карательные. Но ведь социально опасная семья и семья в трудной жизненной ситуации – совершенно две разные вещи. Социальные службы должны помогать. А органы полиции, комиссии по делам несовершеннолетних должны заниматься детьми, которые находятся в опасном состоянии в семьях алкоголиков и наркоманов.

Эти категории надо разделить, родительская общественность уже давно этого добивается.. У нас и поправки соответствующие разработаны. Ассоциация родительских комитетов и сообществ, которую я представляю, передала целый пакет законопроектов, направленных на защиту семьи, в Комитет Государственной Думы по вопросам семьи, женщин и детей и в другие инстанции. Но это лежит под сукном, движения нет.

ВЗГЛЯД: Вы говорите о том, что чиновникам проще забирать детей из бедных семей, чем связываться с социально опасными гражданами. После недавно произошедшего убийства шестерых детей в Нижнем Новгороде выяснилось, что органы опеки не настаивали на изъятии детей у сектанта с проблемами с психикой...

О. Л.: Да, это так. Никто не хочет с ними возиться. А вот такие семьи, где ситуация пограничная, пытаются таким образом «спасать». Отбирают детей и диктуют условия: «хочешь получить ребенка назад – делаешь ремонт, устраиваешься на работу, забиваешь холодильник продуктами и т.д.».

В нашей стране страшная проблема – это алкоголизм и наркомания. Мы говорим, что Ассоциация родительских комитетов и сообществ, которую я представляю, давно предлагает алкоголиков и наркоманов принудительно, пусть через суд, но отправлять на лечение. Для этого нужно внести соответствующие поправки в закон.  

ВЗГЛЯД: Какова мотивация чиновников забирать детей из нормальных семей?

О. Л.: Работает  такая система – деньги идут за ребенком, такой принцип финансированияя. Если ребёнок поступает в приют или в приемную или патронатную семью, то на него выделяются деньги из бюджета. Причем приютам и приемным семьям платят  гораздо больше, чем кровным родителям. Естественно, это становится выгодно.

Кроме того, закон о соцобслуживании позволил, чтобы коммерческие, некоммерческие организации, индивидуальные предприниматели, фонды, в том числе иностранные, могли ходить по домам и выявлять семейное неблагополучие, составлять акты.  За эту деятельность они тоже получают деньги, то есть, заинтересованы в этом.

Когда семью ставят на социальное сопровождение, получают деньги все те, кто с ней работают: соцработники, психологи, некоммерческие организации, которые якобы ведут семью, помогают ей. На самом деле все сводится к предписаниям, что семья должна сделать: найти работу, сделать ремонт, купить продукты и т.п. Никаких денег на реальную помощь семьям, находящимся на социальном сопровождении, не предусмотрено ни в законе, ни в бюджете.

В феврале 2013 года на Съезде родителей России президент сказал, что ювенальная юстиция нам не нужна, что у нас есть свои традиции. После этого был снят с рассмотрения законопроект о социальном патронате. Но тут же внесли закон об основах социального обслуживания граждан, где все те же нормы, но они уже завуалированы. Что такое социальное сопровождение – это тот же социальный патронат. Грубо говоря, просто втихую протащили, несмотря на то, что и общество против, и руководство страны против.

ВЗГЛЯД: Кто же заинтересован в том, чтобы именно эти нормы стали буквой закона?

О. Л.: Есть некоммерческие организации и фонды, связанные с западными и международными структурами. На сегодняшний день эти структуры больше не работают в нашей стране. Но остались люди, которые с ними связаны, и деньги от этих организаций все равно поступают на их счета через российские НКО. Поэтому до сих пор все это лоббируется. Есть чиновники, политики, и многие из общественных деятелей, которые связаны с западными, в частности, с американскими финансами. Но в законе об иностранных агентах есть оговорка, что если организация занимается социальной деятельностью или детьми, то они не являются иностранными агентами, поэтому они не подают соответствующие их отчеты, хотя владеют большими западными деньгами и влияют на политику. Чтобы это прекратилось, нужно внести поправки в закон. Родительская общественность все время об этом говорит.